Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Эрот в некоторых традициях — сын Ареса и Афродиты. Тот факт, что Арес, бог воинственный и жестокий, является отцом бога любви, кажется интересным противоречием и свидетельством сложности его характера.

Арес

Ладно, игры Ахилла навели шороху и вытащили на свет признания, которые вполне могли бы оставаться секретами. Все, кроме одного.

И это то открытие, которое я сделал во время стычки с Харрикейн. Я никогда не понимал, почему Хелл ходит обедать в два часа дня. Конечно, народу меньше, а она вроде как интроверт и не особо жаждет социализации.

Но я всегда сомневался, что это истинная причина, ну или хотя бы главная. Она ходит туда, потому что к этому времени уже не остается кусков торта. Мне стоило догадаться еще тогда, когда я был здесь с матерью, а Хелл, несмотря на время, как вкопанная пялилась на витрину с парой оставшихся ломтиков.

Идея, которая родилась у меня в голове, может быть как гениальной, так и полным провалом. Но раз уж я не умею адекватно оценивать последствия своих поступков, то в случае сомнений — никогда не отступаю.

Подойдя к стойке кафетерия, я слишком поздно замечаю, что Аполлон застрял у кассы.

— Привет, Джаред, — бросаю я мимоходом. — Хлеб к тайной вечере с апостолами покупаешь?

У него в руках белый пакет, из которого, кажется, торчит сэндвич.

Он не отвечает, лишь сверлит меня вопросительным взглядом. И, на мою беду, парень за стойкой решает обслужить меня первым.

Он сияет мне лучезарной улыбкой, давая понять, что помнит, кто я такой. Он явно всего на пару лет старше нас, волосы цвета морковки и массивная черная оправа очков.

Меня прошибает холодный пот. Пожалуйста, только не при Аполлоне.

Очевидно, мысли он читать не умеет. Вытаскивает из холодильника огромную коробку и открывает её, демонстрируя содержимое и показывая, что выполнил заказ.

— По одному куску каждого вида, итого — двенадцать кусков торта!

Я чешу затылок в приступе нервного тика, переводя взгляд с парня на торты и на Аполлона, который застыл, разинув рот в форме буквы «О».

Он не дурак, но и не лезет не в свое дело. Вопросов не задает.

— Спасибо, да, всё верно, — выпаливаю я баристе. Достаю бумажник и машу банковской картой отца.

Пока я оплачиваю двенадцать кусков — итого девяносто шесть долларов — этот зануда Аполлон не перестает на меня пялиться.

— Хочешь, кое-что скажу? — нарушает он тишину, когда транзакция проходит.

— Нет.

Он награждает меня тяжелым взглядом.

— Нет, спасибо за предложение, — пробую я снова.

Аполлон опирается на стойку. Его длинные каштановые волосы распущены и непокорны, одна прядь падает на лицо, и он убирает её, просто дунув вверх.

— Если у Хелл есть некоторые проблемки с вредной едой, то, при всей милости твоего жеста, тебе стоит рассмотреть другие варианты на будущее.

Ладно, допустим, мне интересен этот разговор. Даю ему три минуты, а потом свалю. — Объяснись, Тарзан, — отвечаю я.

Он указывает на себя. — Я повар, помнишь? В основном по десертам. Торты — моя специализация. Вот это, — он кивает на коробку со всеми купленными кусками, — набито ненужным сахаром и консервантами. Я мог бы испечь тебе торт из свежих продуктов, с сахарозаменителем вместо сахара и какими-нибудь фруктами, чтобы было полезнее.

Теперь уже я стою с разинутым ртом, как идиот. Аполлон только что сказал дельную вещь. А главное — сам вызвался сделать что-то хорошее, чтобы помочь мне. И это при том, что еще три месяца назад он притворялся, будто хочет вздернуть половину семьи.

— Я… — заикаюсь я. — М-м-м. Да. Похоже на годный вариант. Наверное.

Он ждет, когда я попрошу об этом прямо. На губах играет кривая ухмылка.

— Ну же, Арес, переступи через гордость. Можешь ты отбросить её ради Хейзел Фокс, хотя бы со мной?

Да. Пожалуй, да.

— Можешь приготовить один? С вишней.

— Вишня и горький шоколад, — предлагает он.

— Идеально, — подытоживаю я.

— Ничего не забыл? — спрашивает он.

Я раздумываю пару секунд. И тут на меня снисходит озарение — настолько внезапное, что я хлопаю ладонью по стойке, отчего Аполлон вздрагивает.

— Точно! Надпись. Можешь написать что-то типа: «Ты ешь торт, а я съем твою ки…»

Аполлон выпрямляется и тут же меня обрывает.

— Нет, вообще-то я ждал простого «спасибо». Забудь. — Он уже поворачивается ко мне спиной, собираясь уходить.

— Стой, стой, так надпись-то сделать реально?

Не знаю, по-моему, идея прикольная. Зная Хелл, она бы поржала. И притворилась бы, что считает меня дебилом, просто чтобы поспорить. Аполлон закатывает глаза.

— Ты безнадежен, Арес.

— Я твоя заблудшая овечка, о мой Господь?

Он машет рукой в воздухе на прощание. Не дает мне вставить и слова, его длиннющие ноги доносят его до выхода из кафетерия за считаные секунды.

Я спешно забираю свои двенадцать кусков торта, аккуратно уложенные в коробки, и ищу один из тех столов, за которыми обычно обедает Хелл.

Когда я прохожу мимо Коэн и остальных, сидящих своей компанией, замечаю, что все они пялятся на меня, вытаращив глаза. Лиаму и Гермесу даже рта открывать не надо. Я знаю, о чем они хотят спросить, и опережаю их.

— Нет, я вам ни куска не дам, клоуны. Это для Хелл.

Прибавляю шагу и, стараясь не врезаться в диванчики, успеваю занять место. Открываю упаковку так, чтобы сразу было видно содержимое, и замираю в ожидании.

Я узнаю Хелл мгновенно. Несмотря на то что из-за своей полуслепоты вижу я хреново, я научился узнавать её слишком широкую выцветшую одежду и голубой рюкзачок, с которым она вечно таскается. У меня нет сомнений: фигура, которая направляется к стойке и останавливается, чтобы заказать свой обычный здоровый обед — это она.

Пока жду, телефон сигнализирует о новом сообщении. Это отец.

«Мне пришло уведомление из банка. Ты потратил девяносто шесть долларов на торты в кафетерии Йеля. Почему, Арес? Объяснись».

Точно. У Гипериона и Тейи есть доступ к нашим картам, и они контролируют все наши траты после той выходки Диониса. Я прикусываю губу, не зная, что ответить.

«Это для Хелл. Доверься мне».

Тем временем Хелл заканчивает расплачиваться. Когда она оборачивается в поисках места, я вскидываю руку как можно выше и машу ей. Она колеблется, но всё же начинает идти в мою сторону.

Она останавливается перед столом, но тортов не замечает.

— В чем дело? — спрашивает она каким-то странным тоном.

Всё её тело говорит о том, что ей не по себе. Не пойму, в чем причина. В Греции, конечно, много чего произошло, но она меня уже знает. Почему она так напряжена?

— Садись. Пообедай со мной.

— Но у тебя же нет еды.

— Ладно, тогда просто сядь и пообедай, пока я на тебя смотрю, — переформулирую я со вздохом.

И если она и на это начнет возражать, я просто заору, потому что другого способа сказать, что я хочу её компании, я не знаю.

Хелл не шевелится. — Оу. Серьезно?

— Ладно, — вздыхаю я. — Что с тобой? Я чего-то не догоняю?

Хелл бросает взгляд за спину, на стол, где обычно сидим мы, Лайвли. Оттуда Герм, Лиам, Хейвен и Хайдес машут ей все одновременно. В конце концов она прекращает эту пытку и садится напротив меня.

Хмурится, и её губы кривятся в мимолетной улыбке. — Симпатичная новая повязка.

Ах, да. Я купил новую, с нарисованным фальшивым глазом. — Спасибо.

Когда Хелл опускает взгляд, она замечает коробку, битком набитую тортами. Шумно выдыхает.

— Что это за хрень, Арес?

— Торты.

— Я знаю. Ты понял, о чем я.

Я чешу затылок. Дела идут не очень, я уже предчувствую катастрофу.

— Я взял их для… тебя.

Она откидывается на спинку диванчика, упирается локтями в стол и прячет лицо в ладонях. — Пожалуйста, нет, Арес, не заставляй меня их есть. Умоляю.

Что это за боль, которую я сейчас чувствую? Она не физическая, но явно связана с сердцем.