Последняя Ева (СИ) - Джейн Сарра

В вагонах витал запах озона, очистительные фильтры работали на максимуме, уничтожая малейшие следы радиации, способной просочиться через микротрещины в обшивке.

Атмосфера в салоне становилась тяжёлой. Все мечтали поскорее покинуть этот вакуумный ад, оказаться на твёрдой земле и укрыться под куполом. Добраться до самого известного и огромного города на континенте — Содомара.

Мои мысли путались после случившегося. Я вернулась в купе красная, как рак. Девочки испугались, что у меня жар, и хотели позвать мисс Хилл. Пришлось убеждать их, что со мной всё в порядке.

Хотя это была ложь.

Я сидела на кровати, поджав колени и обхватив их руками. Губы всё ещё пылали после того, что произошло в купе Хранителя. В голове кружился рой вопросов, но главный звучал настойчивее всех: зачем я ответила на его поцелуй?

Почему не оттолкнула?

Уже который час я прокручивала в памяти каждую секунду, словно заевшую пластинку. Это сравнение не случайно — я вспомнила, как мисс Хилл однажды показала нам странный музыкальный аппарат доядерной эпохи, и он играл, раз за разом спотыкаясь на одной ноте. Так же и мой разум зациклился на одном.

Я не могла думать ни о чём, кроме него.

Девочки не отрывались от окна, разглядывая удивительный мир за пределами скиний. Но я больше ни на чём не могла сосредоточиться.

Его мягкие, но уверенные губы. Настойчивый, но не грубый поцелуй. Крепкие руки, которые притянули меня так естественно, будто так и должно было быть…

Великая Матерь, я настоящая грешница!

Так и хотелось кричать и рвать волосы на голове. Я всего лишь хотела позаботиться о Хранителе, отблагодарить его за защиту... В какой же момент всё пошло наперекосяк?

Внезапно поезд накрыла тень. Все вздрогнули, теснее прижавшись к иллюминаторам.

— Первые врата Содомара! — восторженно вскрикнула Валла 73.

— Скоро будем на площади Семи Звёзд! — подхватила Ева 051.

Их возбуждённые голоса вернули меня к реальности. Я незаметно похлопала себя по щекам. Нужно взять себя в руки и выбросить из головы случившееся. Остаётся надеяться, что правда останется в этих стенах. Мы с Хранителем больше не увидимся. Он — человек церкви, Адам, и ему, наверняка, предназначена жена высшего ранга. А я — Ева, чья миссия служить господину. Наши пути никогда не пересекутся.

Я прижала ладони к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца, и пальцы наткнулись на флешку в кармане.

Достать её, я разглядывала чёрное кольцо. Что же в нём хранится? Аврора просила передать Каю. Но кто этот Кай? Тайное имя Элиаса? Стоило ли найти его и отдать артефакт?

Но сердце сжималось при одной мысли, что придется расстаться с последней памятью о подруге. Элиас связан с Солнечными людьми, и интуиция подсказывала: именно им нужно то, что скрыто во флешке.

Нет. Я не стану помогать тем, кто принёс смерть в мой дом.

Пусть это кольцо останется со мной — горьким напоминанием о погибшей подруге. Хотя бы крупица её должна быть рядом. Она никогда не станет Истинной Женой, не познает радости служения и материнства.

Теперь я должна жить и за неё.

Эти мысли отрезвили меня, и вскоре я уже вместе со всеми наблюдала, как поезд медленно проходит сквозь врата. Когда перед нами открылся вид, мы ахнули хором.

Состав плавно опускался на невидимую подушку, пока не коснулся мраморной платформы под прозрачным куполом — последней преградой, охраняющей Содомар.

Мы застыли с открытыми ртами, не в силах оторвать взгляд от ослепительного зрелища.

Вокзал Семи Звёзд предстал перед нами белоснежным храмом. Семьдесят семь светящихся мраморных колонн, чьи капители пульсировали неоновым светом, словно вены древних богов. Под куполом вращались голографические созвездия, отбрасывая холодные блики на платформу, где гравирельсы парили в трёх метрах над полом. В центре атриума возвышалась статуя Первой Евы. Вокруг били семь фонтанов из жидкого света.

Дверь купе отъехала, и в проёме возникла мисс Морган.

— Пора, — коротко бросила она и исчезла, чтобы оповестить остальных.

Валла 73 с трудом оторвалась от окна, раскрасневшаяся и сияющая. От переполнявших её эмоций она хлопала себя по щекам и тихо повизгивала. Её настроение передалось и мне. Внутри разливалась тоска от мысли, что нам пришлось пережить. И каждая из нас это ощущала. Хотелось надеяться, что мы вместе переживем эту трагедию и продолжим свой путь, несмотря ни на что.

Наша компания покинула купе и направилась к выходу. Во втором вагоне уже столпились девушки, ожидая, когда откроют двери.

Я осталась у окна, наблюдая за происходящим снаружи. Вокруг поезда собралась толпа — служители церкви, представители власти и репортеры. На их лицах читалось напряжение, которое окутывало наш поезд. Ясно, что в Содомаре уже знали о произошедшем. Но я не ожидала такого скопления встречающих.

Я сжала кольцо в кулаке, словно оно могло унять трепет сердца. Оставалось надеяться, что Хранитель прав, и нас не изымут из репродуктивного цикла.

Двери головного вагона распахнулись. Первыми вышли паломницы, направляясь к боковому выходу. За ними следовали служки и солдаты, конвоировавшие мисс Хилл и Элиаса. Внутри меня боролись обида за тех, кто спасал выживших, и холодное удовлетворение, что преступники понесут наказание.

Но все мысли испарились, когда последним вышел Хранитель. Он был в полном облачении, лицо скрывала серебристая маска. Мой взгляд прилип к ней, а в памяти всплыл тот самый поцелуй...

Двери вагона отъехали, и паломницы ступили на возникшие голографические ступени. Когда свита удалилась, Пейн и Хранитель остались у выхода.

— Выходим спокойно, — приказал капитан, обводя нас усталым взглядом.

На его лице читалась горечь. Каково ему? Скиния пала, подчинённый оказался предателем, столько жизней потеряно... За эти два дня в его волосах проступила седина.

Мы двигались медленно. Я шла почти в конце. Нервы были на пределе. Сердце колотилось так, что заглушало все звуки. Я не боялась неизвестности за дверями, а страшилась одного — оказаться рядом с Хранителем.

И когда это наконец произошло, мир поплыл, когда его взгляд упал на меня. Тёмно-карие глаза за маской казались безжизненными и холодными. Я одёрнула себя и отвернулась, направляясь к выходу.

Последняя мысль перед тем, как ступить на лестницу: почему я ответила на его поцелуй?

Встречающих оказалось так много, что белоснежный вокзал пестрел от обилия цветов: алые, синие, серые и чёрные мантии слились в единую тревожную массу. Казалось, эта толпа вот-вот поглотит всё пространство до самого купола.

Хранитель выжидал, пока последняя девушка покинет вагон. Его взгляд скользнул по фигуре Евы 117, исчезающей в проёме двери.

Ни единой мышцы не дрогнуло на его лице — нейроадаптер и маска надёжно скрывали любые эмоции. Но предательское сердце... Чёртово сердце.

Он мысленно отругал себя и резко отвернулся.

— Нам пора, — прозвучал безжизненный голос Пейна.

Хранитель повернулся к капитану. Тот отсалютовал, чётко соблюдая устав, и громко произнёс:

— Благодарю за спасение нашей скинии, Хранитель.

— Благодарю за службу церкви, капитан, — сухо ответил он.

В глазах Пейна мелькнуло тепло, губы дрогнули в короткой улыбке. Без лишних слов он направился к выходу.

Хранитель в последний раз окинул взглядом потрёпанный вагон, мысленно благодаря Ковчег за верную службу, и последовал за капитаном. В голове зрела единственная мысль: «Теперь тонны чёртовых отчётов...»

Экзоскелет был полностью заряжен, движения давались легко, хотя он мечтал наконец снять эти душные железяки. Лишь благодаря им и нейро-нитям перелом почти не напоминал о себе. Утром он с удивлением обнаружил, что вообще забыл о травме. И до сих пор не понимал, как сумел тогда вскочить с кровати и...

Мысль о поцелуе застала врасплох. Он зажмурился, отгоняя навязчивый образ.

В этот момент на его плечо легла тяжёлая рука.

— А вот и ты, — раздался до боли знакомый голос.