Последняя Ева (СИ) - Джейн Сарра

И то, как Хранитель смотрел на меня через тонкие стекла визора - тоже пугало...

Вспомнив о нем, я тут же ощутила резкий укол в сердце.

В тот момент, когда его утащили, меня охватила такая ярость, что двое мужчин с трудом удержали. Я сорвала пистолет с кобуры командира и рванула к выходу. Только благодаря быстрой реакции Пейн успел поймать меня и повалить на пол. Потом еще одному солдату пришлось подключиться, чтобы утихомирить...

Мне было мучительно стыдно перед капитаном за свое поведение. Но внутри все горело и требовало одного — немедленно броситься на выручку Хранителю.

Почему я так на него реагировала?

Сон так и не шел. Пришлось отбросить попытки уснуть. Я выбралась из своей койки и скользнула к выходу, стараясь никого не разбудить.

Длинный коридор встретил меня гробовой тишиной. Все уже спали, измотанные пережитым днем. Ноги сами понесли меня к голове поезда.

Но я замерла, заметив, что одна из дверей в купе приоткрыта. Первым порывом было развернуться и уйти. Но любопытство в итоге взяло верх. Я подошла ближе и осторожно заглянула внутрь.

И тут же встретилась взглядом с парой темно-карих глаз. По телу пробежала дрожь. Хотелось немедленно развернуться и бежать, но ноги предали, отказываясь слушаться.

На меня, сидя на постели, пристально смотрел Хранитель. Мое лицо запылало жаром. Как я ни старалась, но не могла отвести взгляд от его тела. Он сидел в одних лишь просторных штанах. Маска скрывала половину лица, но я видела, как оно осунулось, насколько читалась в нем вселенская усталость. К левой руке была прикреплена капельница с ярко-желтой жидкостью — значит, ему ввели лекарство от радиации. Потрепанная ряса лежала на соседней койке, а громоздкого экзоскелета нигде не было видно — возможно, его унесли на подзарядку.

Внезапно Хранитель поднялся с постели, заставая меня врасплох, и двинулся в мою сторону. Я думала, он сейчас захлопнет дверь у меня перед носом, но вместо этого резко схватил меня за руку, втянул в купе и усадил на свою кровать. Его руки без экзоскелета оказались на удивление теплыми, а кожа мягкой, хоть и суховатой.

Оказавшись так близко к этому мужчине, я совсем растерялась, не в силах оторвать взгляд от его широких обнаженных плеч, изящных ключиц и мускулистой груди. Когда глаза скользнули вниз по торсу, потребовалось титаническое усилие, чтобы отвести их в сторону.

— А ты любопытная, да? — послышался насмешливый голос Хранителя. — Уже который раз оказываешься там, где тебе не положено быть.

Щеки, казалось, вот-вот воспламенятся, а следом за ними и я вся. В его голосе звучали совсем иные ноты, чем раньше. В них было что-то... почти родное.

— Что на этот раз ищешь, Ева 117? — продолжил он. — Очередных проблем?

Странно было слышать свой номер из его уст. Я медленно повернула к нему голову, наконец осмелившись встретиться с его темно-карими глазами. Они невероятно гармонировали с черными волосами и густыми бровями. А смуглая кожа придавала ему особое очарование. Если он уже стал Адамом, то любая ева будет мечтать принадлежать ему. Настолько его внешность была необычна и притягательна. Поймав себя на этой мысли, я мысленно принялась себя ругать.

О чем я думаю?

Молчание затягивалось. Хранитель изогнул бровь, с интересом изучая мое раскрасневшееся лицо. Я прекрасно понимала, как выгляжу со стороны, и ругала себя еще сильнее.

— Н-н-нет... — заикнулась я. — Не ищу...

Хранитель наконец отпустил мою руку, откинулся на подушки, опершись спиной о стену. Все это время он не сводил с меня внимательного взгляда.

— Но ты здесь. Значит, что-то искала? — он склонил голову набок. — Ты голодная? Мне казалось, евы много не едят.

— Ну... э-э... — я растерялась, не зная, что ответить, но потом почти скороговоркой выдавила: — Евы и Валлы генетически модифицированы, чтобы действительно потреблять меньше пищи и использовать калорийный максимум. Но это не значит, что мы совсем не едим... просто нам требуется меньше, чем вам. И да... я не искала еду, если что...

Хранитель тихо рассмеялся. Его смех смутил меня.

— Ты все еще меня боишься?

Я промолчала, не находя, что ответить. С одной стороны, он меня не пугал. С другой — от одного его взгляда внутри вспыхивал вихрь противоречивых чувств: от легкой тревоги до дикого желания прикоснуться к нему. Возможно, во мне говорили инстинкты евы? Все-таки передо мной был мужчина. А моя главная цель — стать частью того, кто будет моим господином.

— Впрочем, это уже не важно, — наконец сказал он после очередной паузы. — Скоро все закончится. Мы прибудем в Содомар. И там о вас позаботятся.

— Нас не извлекут из программы репродукции?

— Почему ты так решила?

— Значит, все-таки извлекут? — дрожащим голосом спросила я. — Потому что Эдем-5 погиб? И мы получили дозу радиации? Наши репродуктивные способности снизились, и мы не сможем выполнить свой долг?

Вопросы лились из меня потоком, а Хранитель молча смотрел на меня. Мое тело покрылось мурашками от одной лишь мысли, что в Содомаре нас ждет только такой путь. Но я резко замолчала, услышав, как он снова тихо рассмеялся.

— Ты чистейшей породы ева, — сказал он, вытирая слезу, выступившую в уголке глаза. — Думаешь только о своей миссии и не переживаешь о других вещах.

— А о чем же мне волноваться, если не о своей миссии? — нахмурилась я.

— Ну, например, о том, что погибли твои сестры и подруги, — Хранитель заговорил спокойно, но взгляд его изменился.

Сердце болезненно сжалось от этих слов. В них слышался укор. Мне стало не по себе. Я отвернулась, не в силах выдержать этого взгляда. На самом деле я испытывала огромную боль за тех, кого мы потеряли. Евы, Валлы, ученые, солдаты — никто не заслуживал такой гибели.

А уж моя драгоценная Аврора — и подавно...

Но я изо всех сил старалась отогнать от себя эти мысли, панически боясь, что однажды рухну в эту бездну отчаяния и уже не смогу подняться с грузом осознания, что тех, кто был мне дорог, больше нет.

В глазах зажглись предательские слезы, готовые хлынуть в любой момент. А через секунду по телу пробежали мурашки, когда ощутила прикосновение у себя на затылке. Я резко обернулась, испуганно глядя на Хранителя.

— Не стоит сдерживать ту боль, что у тебя внутри, — тихо сказал он, касаясь пальцами моей щеки.

Его прикосновения оставляли на коже невидимые ожоги. Тело мгновенно покрылось испариной, и казалось, будто в купе стало на несколько градусов жарче. Сердце разрывалось на части.

Он мягко притянул меня к себе, обняв, и я замерла, застигнутая врасплох. Ощутив тепло его кожи, я вмиг забыла обо всем на свете.

— Обними меня и выплачься, как следует, — прошептал он мне над ухом.

Как будто по его приказу из глаз хлынули слезы. Тело затряслось мелкой дрожью, будто от пронизывающего холода. Хранитель бережно приложил мою голову к своему плечу и замер, не произнося ни слова.

Во мне распахнулась какая-то бездонная пустота — и наружу хлынуло всё, что копилось все эти дни. Я вцепилась в его плечо, рыдая навзрыд. Казалось, мои слезы вот-вот затопят салон, хлынут в туннель, затопят безразличную Пустошь над нами.

Время остановилось. Не знаю, сколько длилась эта истерика, высасывая силы до дна. Когда рыдания пошли на убыль, на душе осталась лишь тяжёлая и бесформенная тоска. Боль утраты, страх будущего, потерянность — всё это смешалось, размылось и лишилось чётких очертаний. Душа опустела, но стало легче — странное, почти необъяснимое облегчение.

Я сделала глубокий вдох, сбрасывая последние следы истерики, и наконец пришла в себя. И тут же осознала: всё это время я сидела рядом с Хранителем. Щёки мгновенно вспыхнули.

Только сейчас до меня дошло — он снял маску. Его дыхание, горячее и живое, коснулось кожи, и тело мгновенно обмякло, стало ватным. В висках застучало, в голове образовалась пустота. Собрав волю, я медленно повернула голову, взгляд скользнул по резкому контуру челюсти, задержался на пухлых, дразняще чувственных губах. Внутри что-то ёкнуло, вспыхнуло дикое, уже знакомое желание — прикоснуться, узнать их текстуру.