Космический замуж. Любовь прилагается (СИ) - Валери Лия
Хоук подо мной заворчал, но скорее от удовольствия, чем от протеста. Его руки отпустили мои бёдра и обхватили меня за талию, прижимая к своей всё ещё влажной от нашего соития коже. Он закинул руки за голову, наблюдая за тем, как его брат целует его жену, и на его лице застыла ленивая, удовлетворённая ухмылка.
— Думала, отделаешься одним из нас с утра? — тихо прошептал Грэйв, прервав поцелуй. Его губы переместились к моему уху, коснулись мочки, и он прошептал так, что только я могла услышать: — Мы обещали быть сдержаннее. Поэтому тебе выбирать продолжим мы с тобой вместе или оставим Хоука.
Он отстранился и сел на край кровати. Его глаза скользнули вниз, по моей спине, по очертаниям тела, всё ещё сидящего верхом на Хоуке. А я сразу почувствовала, что не готова отказываться от кого-то из них. Мне хотелось продолжения с Грэйвом. Но и Хоук так хорошо сейчас помещался во мне, что не хотелось уходить от него.
— Я жду ответа, Ульяна, — почти промурлыкал Грэйв.
— Малышка, неужели ты меня прогонишь? — проговорил Хоук и, приподнявшись на локтях, поймал ртом мой сосок. Принять решение стало ещё сложнее.
— Я жду, — торопил Грэйв.
— Хочу с вами вместе, — выдохнула я, чувствуя, как моё тело откликается на ласки Хоука. Я двинула бёдрами в нетерпении.
Хоук одобрительно застонал.
— Ну нет. Так не пойдёт, — нахмурился Грэйв, глядя на довольного Хоука, который уже принял мои движения и откинувшись назад, начал снова вбиваться в меня с силой.
Грэйв снял футболку и расстегнул штаны. Его тело в полумраке казалось высеченным из камня — каждую мышцу оттачивали годы тяжёлой работы и опасности. Он был не просто сильным. Он был совершенным механизмом. Его твёрдый, большой член, словно копьё был устремлён на меня.
— Уля, перевернись, — мягко скомандовал он. В его голосе не было приказа, скорее, непоколебимая уверенность в том, что я послушаюсь.
И я послушалась. Остановилась, Хоук недовольно заворчал. Я осторожно, чувствуя, как Хоук медленно выходит из меня, встала с него и легла на спину перед Грэйвом.
Воздух в комнате казался густым, наполненным их мужскими запахами, ароматом нашего секса и напряжённым ожиданием.
Грэйв навис надо мной. Он не спешил. Его руки легли по бокам от моей головы, и он просто смотрел на меня в полумраке, изучая моё лицо, мои губы, разгорячённую кожу, следы от поцелуев и засосов Хоука на шее и груди. Его лицо было невозмутимым, но дыхание стало чуть более частым.
— Ты такая горячая, — хрипло прошептал он и прижался губами к моим.
Он начал с моих губ, затем переместился на шею, обходя уже оставленные Хоуком отметины, нашёл своё место любимое — чуть ниже уха, на ключице. Его губы были прохладными, язык — горячим. Каждое прикосновение вырывало из моей груди стон. Я задыхалась от такой концентрации поцелуев и удовольствия. Он не покрывал меня лавиной поцелуев, как Хоук. Он проводил точечную работу, заставляя каждый нерв звенеть от желания.
Одной рукой он приподнял моё бедро, обнажая меня ещё больше. Его пальцы провели по внутренней поверхности бедра, заставив меня вздрогнуть и непроизвольно раздвинуть ноги шире. Хоук, лежащий рядом, протянул руку и начал ласкать мою грудь, играть с соском, который уже затвердел от внимания Грэйва. Это было невероятно возбуждающе — быть в центре их двойного внимания, двух таких разных, но одинаково мощных мужчин.
Руки Грэйва скользнули под мои ягодицы, приподняв меня. Он вошёл в меня одним медленным, неумолимым движением.
В это время Хоук наклонился и поймал мои губы в поцелуй, грубый и утешающий одновременно, пока его брат методично пронзал меня. Он будто изучал мои реакции: где я вздрагиваю сильнее, где задерживаю дыхание, какой ритм заставляет мои бёдра дёргаться. И подстраивался. Находил идеальную точку, идеальное давление, идеальную скорость. Это было безумие. Это была пытка высшим мастерством. Я металась между ними, уже не понимая, где чьё прикосновение, теряя себя в этом водовороте.
С Хоуком был дикий танец, борьба и отдача, огонь и скорость. С Грэйвом… это было погружение. Глубокое, тотальное, всепоглощающее. Он заполнил меня не только физически, но и ментально. Каждый его толчок был обдуманным, выверенным до миллиметра, направленным точно в ту точку, от которой темнело в глазах. Он не просто занимался сексом. Он владел. И в этом владении была какая-то чудовищная, пугающая нежность.
— Грэйв… пожалуйста… — вырвалось у меня с мольбой.
Грэйв не сводил с меня глаз. Его взгляд пригвоздил меня к месту, лишил воли, заставил смотреть прямо в эти стальные глубины, в которых теперь бушевало пламя. Я обхватила его за плечи, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь найти опору в этом абсолютном, сокрушительном наслаждении, которое он во мне вызывал.
Хоук придвинулся сбоку. Он обнял меня за плечи, прижимая к своей груди, и начал целовать мою шею, шептать что-то на ухо нежности и комплименты, пока его брат методично, неуклонно доводил меня до края.
И я сорвалась. Не с криком, как с Хоуком, а с тихим, протяжным стоном, будто из меня вырвалась сама душа. Тело выгнулось, затряслось в немых конвульсиях, и Грэйв, наконец, позволил себе потерять контроль. Его движения стали резче, глубже, и он с рычанием, сжимая мои бёдра, достиг пика, заполняя меня волнами горячего семени.
Он замер надо мной, тяжело дыша, его лёгкие работали как кузнечные мехи. Потом осторожно опустился рядом, не выпуская меня из объятий. Хоук тут же обвил меня своими мускулистыми руками, создав непроницаемый кокон из тел, пота и общих запахов.
В тишине, нарушаемой только нашим тяжёлым дыханием, я лежала, прижатая к груди Грэйва, спиной чувствуя тепло Хоука. Мыслей не было. Было только это — чувство абсолютной защищённости, абсолютной принадлежности и странного, немыслимого счастья. Они были моими бандитами, моими мужьями, моей неожиданной семьёй. И в этой утренней полутьме, пахнущей сексом и их кожей, я поняла, что уже не могу и не хочу представлять свою жизнь без этого.
Глава 19
С ощущением приятной тяжести в мышцах и странной, звенящей тишины в голове я приняла душ. Вода смыла с кожи следы их ласк, запахи секса и пота, но не смогла смыть это глубинное, тёплое чувство принадлежности. Оно пульсировало где-то под рёбрами, сладкое и тревожное одновременно. За завтраком они были… другими. Нежными, почти домашними. Хоук подкладывал мне на тарелку самые румяные тосты, а Грэйв молча налил кофе, точно так, как я люблю — без сахара, но с каплей холодных сливок. Они переглядывались, и в их взглядах читалось глубочайшее, мужское удовлетворение. Я отвечала им улыбкой, но где-то внутри уже начинала копошиться тревога. Работа. «Слеза Феникса». Каждый потерянный час мог стоить бабушке шанса.
Как только представилась возможность, я соскользнула со стула.
— Мне в лабораторию, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не как просьба о разрешении.
— Конечно, — кивнул Грэйв. — Мы займёмся укреплением входа в ту пещеру.
— И поищем, где этот Терми запропастился, — добавил Хоук хмурясь. — С утра его не видно. Наверное, от смущения схемы сбились.
Я почти побежала по коридору. Предвкушение, острое и сладкое, щекотало нервы. Данные, которые я успела собрать вчера перед тем, как они ворвались и вытащили меня… они были многообещающими. Я уже представляла, как сегодня выделю первичный экстракт, начну тесты на совместимость…
Дверь в мою спальню была приоткрыта. Я замерла на пороге. Что-то было не так.
Воздух. Он пах… сладковатой горечью. Как пережжённая органика. Как неудача.
Шаг. Ещё шаг. Я подошла к центральному столу, где стояла мини-лаборатория — их роскошный, безумно дорогой подарок. Её корпус, матово-серый и совершенный, был холодным. Дисплей тёмным. Ни гула кулеров, ни привычного синего свечения интерфейса.
Паника, острая и ледяная, начала подниматься вверх. Я рванула к криокапсулам — небольшим цилиндрам, где в стерильной среде при строго заданной температуре должны были храниться драгоценные образцы. Индикаторы на их маленьких дисплеях, которые вчера горели зелёным «СТАБИЛЬНО», теперь мигали тревожным красным. А на крошечных экранчиках высвечивалась температура: +24°C. Комнатная. Целую ночь.
