Космический замуж. Любовь прилагается (СИ) - Валери Лия

— Двойня, — повторяет он тихо, только для меня. Его большой палец проводит по моей скуле. — Наш следующий проект, Ульяна. Самый важный.

А потом Хоук аккуратно, но решительно отодвигает брата и, не давая мне подняться, сам наклоняется в капсулу. Его огромные руки скользят под мою спину и колени, и он поднимает меня, прижимая к своей груди. Я автоматически обвиваю его шею руками, чувствуя, как дико бьётся его сердце.

— Слышала, мамочка? — он шепчет мне в ухо, и его голос дрожит от счастья. — У нас будет целая команда. Ты, я, Грэйв, бабушка профессор… и теперь ещё двое наших малышей. Никто нас теперь не возьмёт. Мы — семья. Настоящая.

Я зарываюсь лицом в его плечо, и наконец слёзы вырываются наружу. Это не страх. Это облегчение.

Внутри меня, под сердцем, бьются две новые жизни. Наше безумное, неправильное чудо. И пусть мир рухнет — теперь у нас есть то, что важнее любых угроз. То, что нужно защищать уже не просто из чувства долга или страсти, а на клеточном, животном уровне.

Я — их жена. И скоро стану матерью их детей.

И этот факт прекрасен, потому что я уже самой себе призналась в том, что люблю этих мужчин. Мы действительно семья. И моей бабушке, и их матери придётся примириться с этим фактом.

Эпилог

Пять лет спустя.

Если бы мне лет десять назад сказали, что я буду стоять вот так — босиком на тёплом полимерном полу нашей просторной спальни, слушая, как за дверью два маленьких урагана по имени Ваня и Миша с грохотом преследуют своего отца Хоука, — я бы, наверное, рассмеялась тому человеку в лицо. Потому что тогда будущее было туманным и неизвестным. Единственная мысль была просто выжить и вылечить бабушку.

Сейчас надежда расцвела. Пышно и буйно, как те самые «Слёзы Феникса» в подземной пещере, которая теперь тщательно охраняется и называется «Плантацией Грэгов».

Я смотрю в зеркало. Отражение улыбается мне — спокойной улыбкой, которой раньше на моём лице не было. Жизнь на Экзоне, под двумя солнцами, оставила лёгкий золотистый оттенок на коже, а в глазах поселилось твёрдая уверенность в завтрашнем дне.

А виновники этого сейчас заняты тем, что изображают страшного космического дракона и смелых звёздных рейнджеров соответственно. Громкий раскатистый смех Хоука и визгливый восторг мальчишек доносятся из гостиной.

Дверь приоткрывается и входит Грэйв. Он несёт чашку моего утреннего чая — без сахара, с каплей холодных сливок. Он точен, как всегда. Ставит чашку на тумбочку и подходит ко мне сзади, обнимая за талию. Его губы касаются моего плеча.

— Выспалась? — его голос гудит у меня в ухе, низкий и довольный.

— Да, спасибо, что заняли мальчишек, — отвечаю я, прикрывая глаза и откидываясь на его твёрдую грудь. — Это так приятно.

Объятия Грэйва всё так же будят во мне желание. За пять лет ничего не надоело. Ни их физическое присутствие рядом — мы по-прежнему делим одну спальню, одну постель, и мысль о раздельных комнатах даже не приходила в голову. Ни их любовь, которая не угасла, а лишь стала глубже, обросла тысячей привычных, тёплых ритуалов. Они всё так же дарят мне неожиданные подарки: то редкий образец минерала для исследований, то невероятно мягкий плед с Альфа Центавры, то просто завтрак в постель в самый обычный вторник. И я, которая когда-то боялась доверять, теперь знаю, что доверять можно и с радостью это делаю.

Их отцовство раскрыло в них новые грани. Хоук — это тот папа, который первым ныряет в бассейн, строит крепости из подушек до потолка и разрешает есть мороженое перед обедом. Он учит их драться (пока что понарошку), громко смеяться и не бояться ничего. Грэйв — строгий, но бесконечно терпеливый рассказчик. Он отвечает на бесконечные «почему», объясняя устройство гравитронов и жизненный цикл светящихся грибов с одинаковой серьёзностью. Он учит их логике, порядку и той самой железной силе, что таится в спокойствии. Мальчишки обожают обоих пап. И иногда, глядя, как Ваня с серьёзным видом копирует сосредоточенное выражение лица Грэйва, а Миша заливается хоуковским хохотом, у меня перехватывает дыхание от счастья.

— Грэйв, — тихо говорю я, глядя на него в зеркало. — Мальчики вчера опять просили сестрёнок. Это вы их подговорили?

— Девочек? — уточняет он, и в его глазах вспыхивает знакомый, тёплый огонёк.

— Да. Говорят, что им нужна «команда принцесс для спасения». Цитирую.

Он тихо смеётся, и его грудь вибрирует у меня за спиной.

— Аргумент железный. Мы не можем подвести наших рейнджеров. — Он поворачивает меня к себе, и его взгляд становится серьёзным и проницательным. — Но только когда ты будешь готова, Уля. Ты — наш главный проект. Самый ценный.

Я поднимаюсь на цыпочки и целую его. В этом поцелуе — пять лет доверия, страсти и этой немыслимой, прочной связи, что сплела нас в одно целое. Они хотят ещё детей. Мы хотим ещё детей. И я знаю, что моё тело, мой разум, моё сердце — в полной безопасности с ними. И да, проекту «дочери» быть, мы над ним уже работаем.

За прошедшие пять лет не всё, конечно, было гладко. Бабушке… лекарство стало спасением, но не волшебной таблеткой навсегда. Эффект длится около трёх дней. На четвёртый начинают стираться мелкие детали, возвращается лёгкая рассеянность. Но это уже не тот беспросветный туман. Она принимает микстуру каждые три дня, и её сознание остаётся ясным.

Она — любящая, озорная бабушка для мальчишек и мой главный научный консультант. Вместе мы значительно улучшили формулу «Слёзы». Теперь это не экстракт, а стабильные, безопасные пилюли и сироп, которые наша маленькая, но хорошо охраняемая лаборатория выпускает для нужд землян и по строго контролируемым каналам отправляет на Землю. Не по космическим ценам. По тем, что могут позволить себе обычные люди. Это наша тихая месть корпорациям.

Плантацию не раз пытались атаковать. Наёмники, шпики, диверсанты. Но каждый раз натыкались на оборону, выстроенную братьями Грэг.

Здесь, на Экзоне, мы не только под их личной защитой. Политика планеты жёсткая: своих не сдают. А я, как жена Грэгов, давно уже считаюсь своей. Влияние их семьи, подкреплённое теперь ещё и финансовыми потоками от лекарства (почти сорок процентов идёт в казну на развитие планеты), сделало нас практически неприкасаемыми. Глава правительства лично заверил Грэйва, что «защита семьи Грэг — вопрос стратегической важности для Экзона».

Даже Илона, их мать, смягчилась. Перелом наступил, кажется, когда я была на шестом месяце и пыталась урезонить Хоука, который хотел перекрасить детскую в ядовито-зелёный «цвет джунглей». Она зашла неожиданно, увидела эту сцену, мои слёзы от смеха и его обиженное лицо… И что-то в её ледяном взгляде тогда дрогнуло. Она не стала идеальной любящей бабушкой, нет. Но теперь она периодически присылает детям чудовищно дорогие игрушки, а со мной ведёт вежливые беседы о политике и бизнесе. И это даже больше, чем я могла надеяться.

Из гостиной доносится грохот, за которым следует довольный вопль и громкие папины аплодисменты. Очевидно, дракон повержен.

Я отрываюсь от Грэйва и улыбаюсь ему.

— Пора идти спасать нашего дракона от рейнджеров. А потом… обсудим тот «проект с принцессами».

Он отвечает улыбкой, которая касается его глаз.

— Обязательно обсудим.

Я выхожу в гостиную. Хаос. Подушки повсюду, Хоук лежит на ковре, притворяясь мёртвым чудовищем, а два маленьких мальчика триумфально скачут на нём.

— Мама! Мы победили! — кричит Ваня.

— Папа, вставай! — вторит Миша, но он уже обнимает «мёртвого» Хоука за шею.

Хоук подмигивает мне через голову сына. Его взгляд говорит: «Видела? Какая у нас команда».

Я обнимаю себя за плечи и улыбаюсь.

Всё хорошо. Не идеально — жизнь никогда не бывает идеальной. Но нам удалось создать семью по-настоящему крепкую и дружную. А это самое главное для меня и для моих мужчин.

КОНЕЦ