Космический замуж. Любовь прилагается (СИ) - Валери Лия

Тишина стала звенящей. Даже Хоук, обычно такой шумный, замер. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я видела, как они оба, почти синхронно, обернулись ко мне. В их взглядах не было обвинения лишь шок, недоумение и вопрос.

Илона, мама Грэйва и Хоука, обратилась ко мне:

— Ведь так, Ульяна? Или ты и им тоже врала?

Я опустила глаза. Всё внутри замерло от страха.

— Ты о чём? Кто наплёл тебе эту чушь? — вступился за меня Хоук.

— Дай ей ответить, — Илона продолжала смотреть на меня, не сводя с меня своих пронзительных глаз.

— Да, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой тишине. — Я сбежала.

Да, я никому ничего не сказала. Боялась. Секрет, который я так тщательно хранила, которым делиться боялась больше всего, потому что он ставил под удар не только меня. Но теперь выбора не было. Правда вонзила свой клинок в самую середину нашей странной, хрупкой идиллии.

Я подняла голову, встретившись сначала со взглядом Грэйва, потом Хоука. Я должна была видеть их реакцию.

— Мне пришлось, — продолжила я, уже не в силах остановиться. — Я проникла в закрытый исследовательский центр Альфа-Колони, где работала моя бабушка. Чтобы узнать правду про «Слезу Феникса». Это… это засекреченное исследование. Никто о нём официально не знает. Так же, как и о реальном месте произрастания растения. Данные были засекречены. А на Земле и в колониях всё больше людей заболевают той же нейродегенеративной болезнью, что и у моей бабушки. Фармгиганты… они знали. Они нашли растение раньше. И они собирались не лечить, а контролировать. Взвинтить цены до небес. Создать искусственный дефицит. А бабушка…она ведь там столько лет отработала, она заслужила, это лекарство. Разве нет? И я…прошла по бабушкиному допуску и нашла информацию. Но мне пришлось бежать, чтобы эти доказательства не исчезли вместе со мной в какой-нибудь «несчастной случайности». Поэтому да. Теперь я — преступница. Уголовница, нарушившая корпоративную безопасность. И я не могу вернуться домой. Меня либо упрячут в тюрьму, либо сделают так, чтобы я просто… замолчала навсегда.

Я закончила. В комнате стояла гробовая тишина. Даже гудевшая лаборатория казалось затихла. Илона смотрела на меня с холодным, почти профессиональным интересом, как на интересный экспонат. Грэйв и Хоук — с совершенно нечитаемым выражением лиц.

Я ждала.

Ждала их гнева, разочарования, вопросов, почему я не сказала раньше.

Грэйв не сводил с меня глаз. Его лицо было каменной маской, но в глубине стальных зрачков бушевала буря. Он медленно кивнул, один раз, как будто складывая в уме все пазлы: мой страх, мою одержимость, мои ночные кошмары.

— Так, вот в чём дело, — произнёс он наконец, и его голос был тихим, но от этого ещё более весомым. Он повернулся к Илоне. — Спасибо за информацию, мама. Теперь у нас есть полная картина. А теперь — я попрошу тебя уйти.

Это было не просьбой. Это был приказ. У меня даже челюсть упала.

Илона замерла, поражённая не столько моим признанием, сколько реакцией сыновей. Она явно ожидала другого — скандала, разоблачения, конца этой «комедии». Но не этой… солидарности.

— Вы… вы с ума сошли? — выдохнула она. — Она же…

— Она наша жена, — перебил её Грэйв, и в этих словах прозвучала такая решительность, что даже Илона отступила на шаг. — И то, что происходит в этой семье, — больше не твоё дело.

Хоук сделал шаг вперёд, и его новая, хищная стрижка вдруг сделала его похожим на готового к атаке зверя. Илона, побледнев, бросила на нас последний, полный ненависти и недоумения взгляд, резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Я стояла, опустив голову, не в силах поднять глаза. Теперь они знали. Всё. И страх, который я прятала так долго, наконец вырвался наружу, парализуя меня.

Что теперь? Они взяли меня по контракту, думая, что я просто учёная с проблемами. А я оказалась… проблемой в квадрате. Беглой преступницей, за которой, возможно, уже идут по пятам.

Я слышала, как Хоук тяжко вздохнул. Потом шаги. Не к выходу. Ко мне.

Глава 22

Я не смотрела, лишь чувствовала, как Хоук остановился передо мной, а Грэйв стоит чуть сбоку, продолжая быть щитом, даже когда опасность в лице его матери уже ушла.

Я ждала их презрения. Внутренне готовилась к тому, что они сейчас разорвут контракт и вышвырнут меня из своего дома. Сейчас, когда я так близка к своей цели. Это было несправедливо. И очень больно.

Я внутренне сжалась, приготовившись услышать его голос, полный ярости и разочарования: «Как ты могла не сказать? Мы вляпались по уши из-за тебя!» Ждала холодного отстранения Грэйва, его ледяного: «Это меняет всё».

Но вместо этого я почувствовала тепло. Шершавые, знакомые пальцы под подбородком. Хоук мягко и настойчиво поднял моё лицо, заставив встретиться с его взглядом. В его глазах не было гнева. Была сосредоточенность хищника, оценивающего новую угрозу на своей территории.

— Вот, значит, как, — произнёс он тихо, почти задумчиво. Его большой палец провёл по моей щеке, смахивая несуществующую слезу. — Ты не просто беглянка. Ты — боец. Настоящий герой. Полезла в пасть к корпоративным акулам, чтобы спасти свою бабушку и кучу незнакомых тебе людей. И всё это в одиночку.

Его слова звучали так неожиданно, с такой… гордостью, что я не могла сдержать дрожи. Это была не та реакция, на которую я была готова.

— Я не героиня, — прошептала я, голос задрожал. — Я… я нарушила закон. Я испортила тебе жизнь. Вам обоим. Теперь ваша мать… ваше наследство…

— О, да замолчи ты уже про это наследство! — вдруг рявкнул Хоук. — Ты думаешь, нам нужны её деньги? Мы свои зарабатывали, зарабатываем и будем зарабатывать! А эта её «империя»… — он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

Грэйв заговорил. Он всё ещё не смотрел на меня, его взгляд был устремлён в ту точку, где только что стояла Илона, но каждое слово было обращено ко мне.

— Технически, — начал он своим ровным тоном, — ты совершила корпоративный шпионаж и несанкционированный доступ к данным высшей степени секретности. На Земле или в центральных колониях за это действительно грозит длительный срок. Возможно, даже изолятор с подавлением когнитивных функций.

От его холодного перечисления фактов у меня тут же похолодело внутри. Вот оно. Теперь он взвешивает риски. Я кивнула, сжимая кулаки, чтобы они не дрожали.

— Но, — продолжил он и наконец повернул ко мне голову. В его стальных глазах горел знакомый холодный огонь, который я видела во время наших самых интимных моментов. — Мы находимся на Экзоне. Вне юрисдикции Земного Альянса и корпоративного права центральных миров. Здесь другие законы. Или их отсутствие. Илона права в одном — с её помощью нас действительно могут попытаться достать через наши же «сфабрикованные» документы, если докажут, что наш брак — фикция. Но для этого им сначала нужно доказать это. А мы можем доказать обратное. Ты была нашей. Всё заверено не только на бумагах, но и телесным контактом. А если это так, Экзон не отдаст своего экзонца, даже если он не коренной житель.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь.

— Мы не просто купили тебя по контракту, Ульяна. Мы ввели тебя в нашу жизнь. В наш дом. Ты — наш актив. И теперь, — его губы тронула улыбка, — наш актив оказался гораздо более ценным и… проблемным, чем мы предполагали. Но мы не из тех, кто отказывается от проблем. Мы их решаем.

Хоук обхватил моё лицо обеими руками, заставив смотреть только на него.

— Слушай сюда, малышка. Ты теперь наша. По контракту, да. Но уже и не только. Ты думаешь, после всего… после того, как ты вгрызлась в нашу жизнь, заставила нас носиться по лесу, играть в дурацкие игры, сидеть тут и ждать этих твоих анализов… после всего этого мы просто так тебя отдадим? Каким-то жалким земным копам или юристам моей мамаши? — Он фыркнул. — Ни хрена подобного. Если за тобой придут, им придётся иметь дело с нами. А мы, — он многозначительно посмотрел на Грэйва, — не самые удобные люди для переговоров.