Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Стереть. Ввод. Конец.

Конец.

Я всегда нажимал «Ввод» после каждой рандомной комбинации. Но кнопку «Конец» я никогда не трогал.

Не может быть. Не может быть всё так просто.

И всё же, чем больше я думаю, тем больше в этом смысла. Очевидно, что какая-то комбинация из последовательности Фибоначчи могла бы деактивировать бомбу. Так же, как очевидно, что найти её за семь минут почти нереально.

Причина, по которой только я могу обезвредить устройство, в том, что только я вижу клавиатуру. Не Хелл.

Дело не в математике. Дело в том, что там есть кнопка «Конец». И Хелл об этом не знает, потому что экран расположен так, что ей его не видно целиком.

— Пятьдесят секунд, — объявляет Танатос.

— Арес?

— Тик-так.

— Арес, ты в порядке? — продолжает Хелл.

— Тик-так, сегодня устраиваем новогодний фейерверк?

Слова Хелл смешиваются со звуками Танатоса. Мне нужно от этого избавиться.

Я ору грязное ругательство и жму кнопку «Конец».

И Хелл, и Танатос замолкают.

Экран загорается. Мигает.

Появляется надпись. КОНЕЦ

И гаснет.

Моё сердце колотится так быстро, что я боюсь, что всё равно сейчас сдохну, но уже от инфаркта.

— О, — нарушает тишину Танатос. — Ты нашёл лазейку. Жаль. Что ж, поздравляю, наверное.

Я не знаю, в какой части поля он находится, и, возможно, это к лучшему, потому что, если найду, я буду бить его, пока не переломаю каждую кость в его теле. Начинаю озираться с раскинутыми руками, уверенный, что уж он-то меня видит.

— Что это была за грёбаная игра? Нельзя впутывать незнакомцев и взрывать бомбу в Йеле!

Ответ приходит не сразу. Тем временем Хелл снимает жилет, начинённый динамитом, и бросает его на землю, испуганная, словно он всё равно может рвануть в любую секунду.

— Как оказалось, не такая уж и незнакомка. И это только начало. Увидимся на твоём первом подвиге, Арес Лайвли. Не терпится увидеть, как ты сдохнешь.

Каким-то образом я понимаю, что связь прервалась и Танатос ушёл, оставив меня наедине с Хелл, у которой на лице написана тысяча вопросов.

Я готов их выслушать и ответить. Я должен ей это, как минимум, после того как втянул её в такое дерьмо. Но она делает шаг назад, потом ещё один, и обходит меня по дуге.

— Я не хочу ничего об этом знать. Не хочу знать, почему я оказалась на футбольном поле с бомбой на груди, и тем более — почему какой-то странный тип хочет тебя убить. Я никогда не хотела ничего знать об играх Лайвли в этой школе, всегда держалась на безопасном расстоянии. Я не люблю играть. Не люблю опасность. Не люблю риск. Не люблю вашу семью. Студенты здесь находят вас очаровательными. Я же считаю, что вы просто кучка поехавших эгоцентричных фанатиков. И это — очередное тому доказательство.

— Хелл… — пытаюсь я.

Не знаю почему, но её слова меня немного задевают. Я не привык, чтобы девушки так со мной обращались. Она отшатывается, прежде чем я успеваю к ней подойти.

— Оставь меня вне всего этого, Арес, пожалуйста. Я не хочу в этом участвовать и не хочу… — Её голос слабеет. Глаза закатываются, и ноги подкашиваются, сгибаясь как травинки.

Ее тело начинает падать на землю, я бросаюсь вперёд, чтобы подхватить её. Не успеваю. От звука удара о землю кровь стынет в жилах. Я зову её по имени, хоть и понимаю, что она меня не слышит.

— Так что, да, — заканчиваю я. — Скажем так, это был взрывной вечерок.

Закончив краткий пересказ игры открытия, я вижу, что Хайдес, Аполлон и Зевс смотрят на меня с тем же выражением безнадёжной усталости.

— Слишком рано для шуток? — добавляю я.

Аполлон поправляет пробор на волосах. — Определённо. Ты не смешной. Даже из жалости не тянет улыбнуться. Ты идиот.

— Согласен, — поддакивает Хайдес.

Смотрю на брата. — А ты меня не защитишь, Зевс?

— Нет. Ты это заслужил.

Я откидываю голову на спинку дивана, на который мы уложили бесчувственное тело Хелл. Я тащил её на плече до самого общежития. Ну, или, по крайней мере, до входа. Аполлон, с его куда более развитой мускулатурой, перехватил её на руки и пронёс последние метры. Не знаю, почему она так внезапно вырубилась. Должно быть, от испуга или сильного стресса. Или, может, сахар упал. Без понятия.

Я никогда в жизни не падал в обморок. Моё тело слишком великолепно, чтобы чувствовать себя плохо.

— В любом случае, поговорим об этом завтра, — говорит Хайдес, уже направляясь к двери. — Пойду сообщу остальной семье, что, к сожалению, ты всё ещё жив и готов ебать всем мозги. Увидимся.

Аполлон следует за ним, даже не удостоив меня кивком на прощание. Зевс задерживается на пару секунд, сверля меня взглядом. Его молчание стоит тысячи упрёков. И впервые с тех пор, как я поджёг тот гроб, я чувствую, что должен произнести пару слов сам.

— Мне жаль, — шепчу я. Поскольку ответа нет, стараюсь говорить чётче. — Мне жаль, что я вечно создаю проблемы. Я не специально.

Зевс издаёт презрительный смешок. — Да неужели? Попробуй ещё раз, Арес.

— Что сделать?

Он уже в дверях, рука на ручке, взгляд устремлён в коридор. — Придумать извинения поубедительнее. Мы прекрасно знаем, что создавать проблемы — это и есть твоя цель, всегда и везде. А мы, всегда и везде, здесь, чтобы тебе помогать.

Я хмурюсь. Хелл рядом со мной с шумом выдыхает через нос.

— На этот раз нет, я справлюсь сам. Подвиги мои, вы вмешиваться не будете. Я вас об этом не прошу.

— В этом-то ты и не врубаешься! — орёт он внезапно, заставляя меня вздрогнуть так сильно, что я вжимаюсь спиной в диван.

— Мы помогаем тебе, потому что любим тебя, и рискнули бы жизнью ради тебя тысячу раз. Ты же, наоборот, ни хрена не думаешь, прежде чем творить дичь! Ты не думаешь, что можешь подвергнуть опасности нас. Ты ломаешь вещи, а мы должны их чинить. Ты нас любишь хоть немного, Арес?

Я сглатываю ком в горле. Сердце грохочет в ушах, я чувствую себя униженным. Открываю рот, но звука нет. Зевс кивает, словно говоря: «Как я и думал», и уходит, буркнув неискреннее «спокойной ночи». Звучало так, будто он скорее пожелал мне приступа диареи на всю ночь.

Он не совсем неправ, вообще-то. Я не думаю о своих действиях. И о том, что говорю, тоже.

Когда я поливал гроб Кроноса бензином и чиркал спичкой, я думал только об одном: отомстить за всё зло, что он причинил семье. Коэн, моим кузенам, даже Рее отчасти. Я хотел, чтобы они рукоплескали моему поступку. Чтобы они почти растрогались. Я делал это для них. Чтобы послать сообщение: он был с вами мудаком — так давайте его сожжём. Ну да, и для себя тоже. Не мог устоять перед идеей изуродовать труп этого ублюдка.

Судя по всему, мне придётся найти способ получше, чтобы доказать свои благие намерения.

Я вздыхаю и провожу ладонью по лицу. Глубокая ночь, и я устал. Гермес и Лиам в спальне, наверное, уже видят десятый сон. А я сижу здесь и жду, когда очнётся Хелл, чтобы проводить её в комнату и убедиться, что она в порядке.

Проходят бесконечные секунды тишины. Пока до меня не доносится урчание её живота. Я очень медленно поворачиваюсь к телу Хелл. Теперь я уже не уверен, что она без сознания. Возможно, она просто спит.

— Блядь, — бормочу я, поднимаясь на ноги и направляясь к мини-кухне. Начинаю открывать ящики и рыться повсюду в поисках хоть какой-нибудь еды. Нахожу только протеиновый батончик с тёмным шоколадом и пакет грушевого сока.

Теперь меня больше не волнует, как быть вежливым и понимающим. Я хватаю Хелл за плечи и трясу её. — Эй. Просыпайся. Хелл? Подъём, давай.

Должно быть, сон у неё крепкий, потому что веки остаются опущенными. Трясу её сильнее.

— Хелл! — ору ей прямо в ухо.

Она вздрагивает и отталкивает меня, залепив кулаком прямо в лицо. Я отшатываюсь назад и чуть не приземляюсь задницей на пол.

— Чёрт, ты совсем чокнутая?

Я растираю ноющую щеку. Для такой мелкой и щуплой девчонки хук у неё что надо. Хелл фокусирует на мне взгляд, всё ещё сжимая руку в кулак, и от меня не ускользает полуулыбка, которая трогает её губы, когда до неё доходит, что она только что сделала.