Дитя Шивай (ЛП) - Катерс Дж. Р.

Она склоняет голову набок, наблюдая за мной.

— Я думала, твоя смерть заставит меня почувствовать себя лучше, — признает она. — Но ты — ничто, и даже я забуду твое лицо через несколько коротких лет.

Я заставляю свои ноги держать меня, когда она шагает в мою сторону.

— Я бы хотела растянуть это подольше, — говорит она, — не торопиться с тобой. Мне бы понравилось смотреть, как ты страдаешь, как страдала я, но месть есть месть, и я получу свое.

Она машет рукой в мою сторону, и я не могу сдержать пружинистое напряжение тела, вздрагивая, но мой взгляд остается прикованным к женщине. Если мне суждено умереть, я не позволю ей увидеть страх, который кровоточит во мне, пачкая саму суть моего существа. Лед ползет по позвоночнику, даже когда мои вены вспыхивают, словно вот-вот загорятся, и воздух вышибает из легких. Женщина хмурится, опуская руку, и мой демон разворачивается внутри меня.

Злобная улыбка овладевает ее чертами; выражение ее лица искренне довольное, когда она произносит:

— Шивай латрек, Валтура.

Она делает еще один грациозный шаг в моем направлении. Я смещаюсь в сторону, не желая поворачиваться к женщине спиной. Я пробираюсь к более широкой поляне среди растительности, где мне будет легче защищаться, если дойдет до драки.

— Я думала, мне придется сжечь каждый лес в Браксе, чтобы найти тебя, — говорит она с ликованием. — А все это время Зейвиан прятал тебя здесь. Умно.

Ее слова не имеют значения. Каждая мысль, существующая во мне, сосредоточена на одной простой задаче. Выжить. Я обхожу внутренний двор в защитной стойке, ища выход, любой способ избежать неизбежности моего будущего, если я окажусь в ее досягаемости.

— Если бы я не разыскала тебя после того, как ты убила моего спутника, я могла бы не заметить тебя в этом обличье, — говорит она. — Ошибка, которую я больше не совершу.

Громкий щелчок массивной двери в дальнем конце комнаты привлекает ее внимание, и я срываюсь с места. Ныряя под низкие ветви, отягощенные мириадами цветов, я огибаю высокие кусты, покрытые густыми восковыми листьями. Я направляюсь к любому из открытых окон, которые позволят выбраться на северные лужайки. Желудок сжимается от ужаса, когда ее смех преследует меня; женщина следует за мной по пятам.

Каждое окно с грохотом захлопывается в тот момент, когда я тянусь к нему. Каждая попытка метнуться к проему и обрести свободу стоит мне лишь драгоценных дюймов того небольшого пространства, что остается между нами. Пока я не оказываюсь лицом к лицу с Вос, прижатая спиной к прохладной каменной стене дворца.

— Шивария!

Я готова разрыдаться, когда голос Зейвиана доносится с самой дальней стороны комнаты, как раз в тот момент, когда я слышу начало схватки между мужчиной, которым я дорожу, и тем, что, как я могу только предположить, является отрядом Дракай. Я не позволяю себе думать о его судьбе, если ему противостоят Ватруки, а не ла'тарианские убийцы.

— Какое разочарование, — мягко говорит Вос, ее лицо искажается в притворной печали. — Ты будешь только бежать? Или покажешь мне то, чего древние велели бы мне бояться?

Я бросаюсь на женщину, разворачивая острие клинка в ладони, и наношу удар ей в грудь. Она не вздрагивает, не моргает, когда я вонзаю кинжал в цель, но он останавливается в тот момент, когда пронзает ее плоть. Одинокая капля крови выступает и падает в ложбинку ее груди.

Ее голова с любопытством склоняется набок, глаза щурятся в замешательстве, когда она спрашивает:

— Почему ты сдерживаешься, Валтура? Ты знаешь не хуже меня, что твоя человеческая форма недостаточно сильна, чтобы владеть этими клинками против мощи моей силы.

Ее взгляд падает на клинки. Ледяные щупальца расползаются по моему телу; ее дар грозит вырвать оружие из моих рук. Мои брови сдвигаются, когда они начинают выскальзывать, и я изо всех сил пытаюсь удержать свою последнюю защиту. Бесполезно бороться с мощью ее силы. Я знаю, что проиграла еще до того, как клинки вылетают прочь; один из них оставляет глубокий порез на моей ладони. Они с лязгом отскакивают от каменной дорожки, которая, как я надеялась, приведет меня к свободе, и катятся во тьму, исчезая из виду.

Даже думая об этом, я знаю, что это лишь тщетная надежда — что генерал доберется до нас прежде, чем Вос прикончит меня. Любая надежда выбраться живой тает с каждой проходящей секундой. Он не успеет, если вообще доберется.

Это паника или безумие, я не уверена. Хотя только безумие может объяснить мысли, проносящиеся в голове, когда я бью ее всего лишь сжатым кулаком. Ни один урок о войне с фейнами, который я когда-либо получала, не давал повода думать, что это хорошая идея. И все же, когда мой кулак врезается в ее нос, я чувствую удовлетворение от того, как неестественно он сгибается. Хрупкие кости внутри поддаются тарану моей руки с громким хрустом.

Поток ругательств фейнов срывается с губ женщины, когда ее рука взлетает к носу, пытаясь остановить сильный поток хлынувшей крови. Этого достаточно. В тот момент, когда ее глаза смыкаются, я бросаюсь прочь, уверенная, что смогу спрятаться где-нибудь в густой листве вокруг, пока кто-то более подготовленный для этой битвы не придет мне на помощь.

— Ты доживешь до того, чтобы пожалеть об этом, Валтура. — Ее голос раздается позади меня, и в нем я слышу то благословенное расстояние, которое успела создать между нами.

— Спи крепко, — говорит она.

Укол ужаса пронзает меня глубоко внутри, когда во вспышке раздуваемого ветром пламени большой камень врезается мне в висок, и тьма застилает мой взор.

Глава 40

В ОТКРЫТОМ МОРЕ

Наши дни

Я просыпаюсь, захлебываясь мощной струей воды, льющейся сверху. Я отползаю из-под нее, выталкивая жидкость из легких серией хриплых кашлей. Густой туман окутывает мой разум, а череп раскалывается от головной боли. Я едва замечаю знакомую качку волн, покачивающую пол подо мной.

Меня тошнит, когда едкий запах разложения наполняет ноздри. В темном, сыром чреве военного корабля мало света, к которому могли бы привыкнуть глаза. Маленький мерцающий фонарь у двери напротив моей камеры отбрасывает слабейшее свечение, наполняя тесное пространство, в котором я заключена, еще большим количеством теней.

— Наконец-то проснулась, Валтура, — мурлычет Вос, стоя надо мной.

По обе стороны от нее стоят двое мужчин-фейнов. Оба с черными волосами, оба с чертами, похожими на ее, и оба наделены такой же странной формой ушей, как у Кезика. Тот, что покрупнее, держит перевернутый кувшин, отставляя его в сторону, когда опускается на колени перед решеткой, разделяющей нас.

Мое нынешнее положение — распластанной на животе — слишком уязвимо, и мир кружится, когда я пытаюсь подняться, отталкиваясь торсом от пола. Я замираю на полпути, оставаясь на коленях, и осторожно обхватываю голову рукой там, где от виска исходит острая боль. Невозможно не заметить липкую кровь, которую я там нахожу, но все мои уроки по обработке ран сейчас далеки от моих мыслей.

— Валтура? — говорит коленопреклоненный мужчина с притворным удивлением. — Я ожидал большего от древних.

— Будь осторожнее, Никс, — предупреждает Вос из-за его спины; ее палец проводит по небольшому пятну на груди, где я едва не прикончила ее своим клинком. Или так она позволила мне поверить. — Она может быть в клетке, но у нее все еще есть когти.

Его голова склоняется набок; небольшая прядь свободных волос выбивается оттуда, где они частично собраны, и повисает перед его глазами. Этот мужчина, Никс, словно высечен из гранита Терра, намного крупнее любого фейна, которого я когда-либо видела. У него не то подтянутое, гибкое тело, которое я привыкла ожидать от их вида, а мощная, мускулистая масса воинов, среди которых я росла в Ла'тари.

— Ты уверена, что это Валтура? — спрашивает мужчина, оставшийся рядом с ней, явно скептически относясь к истории, которую сплела женщина о нашей встрече.