Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Рея, сидящая рядом, деликатно затыкает ухо пальцем. — Твои истошные угрозы ничем не помогут. Попробуешь причинить вред Урану — он прикончит тебя первой. Успокойся и давай думать рационально.

— Рея, мы вроде как становимся подругами, но имей в виду: если мне вожжа под хвост попадет, я тебе лицо вскрою.

Гиперион вздрагивает и спешно качает головой, как бы давая тете понять, что Тейя просто несет чепуху не подумав.

Рея тянется к стеклянному столику и берет свой «Мартини». Осушает его залпом и подцепляет зубочистку, чтобы съесть зеленую оливку.

— Очень прошу, попробуй, Тейя. Я сверну тебе шею даже на этих пятнадцатисантиметровых шпильках, что сейчас на мне.

В подтверждение своих слов она покачивает ногой, привлекая внимание к блестящей белой шпильке.

— Еще я хочу грохнуть того эмо-мальчика с дебильным именем, — снова начинает мать, нарушая тишину. — Как его там? Танатос? Вот его. Еще я хочу…

— В любом случае, Зевс останется здесь еще на какое-то время, — прерывает её Рея, меняя тему. — Мне кажется, он не готов возвращаться в Йель. Ни психологически, ни физически. Пусть сидит на Олимпе сколько влезет.

— Он сам решит, как ему лучше, — защищает его Гиперион. — Если он останется здесь, то и мы…

Рея машет рукой в воздухе. — Да-да, вы тоже можете остаться.

Мать что-то добавляет, но я уже перестал их слушать. Сидя в кресле подальше от всех, я в раздумьях кусаю нижнюю губу.

Мы прилетели в Грецию несколько дней назад, потому что Рея хотела видеть нас здесь. И, несмотря на то что мы обыскали каждый угол в кабинете Кроноса, мы не нашли ни крупицы информации об Уране или о моем близнеце.

Ничего. От такого психа ожидаешь потайных ящиков или сейфа, запрятанного за картиной. Но нет.

Этот старый хрыч не оставил зацепок.

Я бросаю взгляд на стеклянную дверь, ведущую на террасу. В этот момент мимо проходит внушительная фигура с опущенной головой.

Я вскакиваю и спешу выйти, чтобы догнать его.

Тимос прислонился к парапету балкона: руки на груди, вид такой, будто он не улыбнется, даже если ему углы рта за уши натянут.

Я познакомился с ним недавно, мне его представили как парня Афродиты. Судя по всему, прошлым летом он был её телохранителем.

— Посмотрите-ка, кто тут у нас. Капитан Крюк.

Я изображаю на лице веселое предвкушение и подхожу к нему. Сам не знаю зачем. Наверное, надеюсь, что ему по чистой случайности известно то, что мы ищем.

— Привет, Кен.

Он медленно-медленно поворачивает голову, и его карие глаза изучают меня так, словно я — загадка, которую надо разгадать. — Что, прости?

Я чувствую прилив ностальгии, горький привкус на кончике языка.

— Видишь ли… я дал ей прозвище Барби. А раз ты её парень, то автоматически становишься Кеном.

Вместо того чтобы разозлиться, он каменеет еще сильнее и снова уставляется прямо перед собой. — А.

Прежде чем он успевает что-то добавить, Тимос поворачивается ко мне спиной и шагает в противоположную сторону. Я дважды окликаю его, сбитый с толку таким уходом.

Он останавливается перед последней застекленной дверью — той, что в левом углу. — Выходите. Живо.

Затем отступает в сторону. Первым из укрытия вылезает Гермес в розовой панаме и солнечных очках со стеклами-звездами. Вторым — Аполлон, его дикие волосы собраны в хвостик.

Когда я думаю, что это всё, Тимос вздыхает.

— Хайдес, я знаю, что ты тоже там.

Виновник торжества появляется спустя пару секунд.

Все трое, повесив нос, плетутся к столику справа от меня.

Тимос снова встает слева, привалившись к парапету.

— Можно узнать, на хрена тебе эта панама и очки? — спрашиваю я Гермеса.

Он жмет плечами. — Для конспирации.

Хайдес делает раздраженный жест рукой. Знак: «Типичный Герм, забей».

У меня нет времени на эту херню, поэтому я обращаюсь к Тимосу и продолжаю прерванный разговор без всяких обиняков. — Ты что-нибудь зна…

— Нет.

— Ты мне даже закончить не дал.

— Я знаю, что ты хочешь спросить.

— Ну так дай я спрошу. Ты знаешь что-нибудь о моем близнеце? Или вообще о моих предках?

— Нет.

— Ты говорил, что хочешь помочь, — напоминаю я, начиная закипать. — И в чем сейчас заключается твоя помощь?

Он слегка поворачивается, и я жалею, что задал этот вопрос. — Ты понятия не имеешь, сколько я помогал вашей семейке психов за последний год. И даже не представляешь, сколько я вкалываю сейчас, чтобы помочь тебе с твоими тупыми испытаниями!

— Откуда мне об этом знать, если ты не объясняешь? — парирую я.

— Подумай лучше о том, как прийти в себя, — отрезает он, фыркнув. — Ты выжат как лимон и на ногах едва держишься. В таком виде ты мне бесполезен.

— Я больше двух суток не спал из-за этого циркового представления…

Он меня перебивает. — Мне однажды в шею выстрелили, и я выжил. Так что глазеть на колесо обозрения — не такая уж великая нагрузка, как по мне.

Я вскидываю руки. — Ну извини, что я сделан из плоти и крови, а ты — из железобетона. Тоже мне, нашелся тут выпендрежник.

Его огромная ладонь ложится мне на плечо, едва не сбивая с ног. — Мелкий, расслабься.

— Завязывай. Напомню, что я и так на ногах хреново держусь.

— Да ты укуренный в хлам. Ты сейчас даже пулю в заднице не почувствуешь, — парирует он.

Правда. Я был так на взводе, что попросил Поси скрутить мне косяк. Не думал, что это будет настолько заметно.

— М-да, слушать ваши разговоры — тот еще опыт… — вполголоса комментирует Аполлон.

Хайдес кивает, поддерживая его. — Еще пара минут, и у моих нейронов случится массовое самоубийство.

Теперь, когда я смотрю на него, в голову приходит другой важный вопрос. — Где Коэн?

Хайдес мгновенно мрачнеет. Его шрам слегка искажается вслед за кривой гримасой рта.

— Спит у меня в комнате. Я дал ей травяной чай, немного еды и таблетку от головы. Она так рыдала, что… — он замолкает, явно потрясенный.

Этих двоих науке стоило бы изучить отдельно. Такое чувство, что когда одному больно, вторая чувствует это с той же силой. Я смотрю на Хайдеса и вижу парня, который будто сам носит траур. Хотя на самом деле брата потеряла Коэн. Они настолько связаны, что мне интересно — они и желание посрать тоже синхронизировали?

— Короче, — Тимос откашливается. — Я провожу свое расследование. Как только что-то узнаю, сообщу вам.

— Что за расследование? Почему это ты должен найти информацию, а не мы? — спрашивает Аполлон.

Тимос и бровью не ведет. — Это мое личное дело, которое тебя не касается.

— Это моя семья, так что очень даже касается.

Я выгибаю бровь. — Та самая семья, которую ты притворялся, что хочешь вздёрнуть?

Греческий Кен вздыхает. — Ну и дурдом, — бормочет он.

Я хлопаю в ладоши, привлекая общее внимание. — Так, какие планы? Возвращаемся в Йель?

Мы в отъезде всего несколько дней, но я уже ни о чем не могу думать, кроме как о встрече с Хелл. Хочу увидеть её и убедиться, что она в порядке. Хочу вернуться к жизни в колледже. К этому огрызку притворной нормальности, который помогает мне держаться между очередными испытаниями.

— Хейвен лучше лететь первым же рейсом, и мне с ней. Она организует похороны Ньюта. Прощание должно быть во вторник, так что постарайтесь быть в Штатах до этого дня.

— Мы с Афиной как раз смотрели рейсы. Начали бронировать билеты. Есть один, который приземляется в понедельник, и еще один рано утром во вторник, — объясняет Аполлон, распуская волосы и снова собирая их в хвост.

— Мне тот, что прилетает раньше, — бросаю я, не в силах сдержаться.

Да и с какой стати я должен сдерживаться? Похрен, что они там подумают.

Все молчат. Хайдес бросает на меня понимающий взгляд, а я показываю ему средний палец.

— У меня есть квартира рядом с Йелем, — сообщает Тимос. — Вернусь туда, я там живу с сентября. Будем иногда видеться, чтобы я вводил вас в курс де…

— Есть кто? — раздается мужской голос из дома.