Джо 6 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович
От этих моих слов оба гоблина посмурнели, но продолжили меня уламывать. Постепенно, рюмка за рюмкой, я вывел двух прохиндеев на откровенность, узнав, что теперь среднестатистический доход гоблина в Пазантразе куда выше такого же, но в Мифкресте. Зеленые массы начали давить на Сорквурста, а тот решил подавить на меня. А то, понимаешь, приходят такие красивые зеленые и носатые, тратят золото и серебро, да еще и все волшебники подряд, а вовсе не обычные гоблины. Остальным завидно и тоже хочется.
— Господа-господа! — поднимал руки я, — Так дела не делаются. Сначала я спрошу своих, хотят ли они иммигрантов или, допустим, сами перебраться в Мифкрест. Если подобное будет иметь место быть, то я свяжусь с вами и скажу, что жду делового предложения.
— Какого это предложения? — спросил мой куратор, пока Корнблюк, нахохлившись, грустно бухал в одно жало из бокала.
— Да любого, объясняющего выгоду, — пожимал я плечами, извинительно улыбаясь, — Думаете, гоблины Пазантраза на пустом месте все получили? Нет, они это всё заработали. Честностью, трудом и, конечно же, верностью. Мне. Безоговорочной, прямо такой, какая есть у всех гремлинов. И, как вы можете судить по множеству примеров, верность никогда не оказывается без награды. Ни-ког-да.
Настал мой черед паскудно улыбаться, когда два престарелых хитреца, решившие доехать до рая на чужом пинусе, принялись грустно переглядываться. Ага, было уже такое дело. Знаю я этих гоблинов, вон этот, постарше и не рыжий, аж на целого бога как-то пасть разинул, когда у меня в загашнике подобное было. Мол, сирые мы и убогие, горести гложут нас многие, вот бы нам, волшебным расам, бога. На бедность.
Знаю я этих гоблинов!
Глава 17
Дикая охота
Челюсти невинной беззащитной жертвы, то есть меня, продолжали плавно сжиматься на жаждущих крови глотках подлых и коварных хищников, затаившихся в Багайзене. В основном последнее происходило за счет болезненно трезвых и раздраженных наемников, оказавшихся в опустевшем городе, без обслуживающего персонала, алкоголя и будущего.
Средневековый мужик — существо простое. Лиши его выпивки, и он помрет со скуки в первый же вечер. Хуже всего, ему в голову начнут лезть мысли, и он этими мыслями примется делиться с окружающими, хотят они этого или нет. Вывод прост, средневековый мужик без выпивки превращается в бабу.
— … и, насколько мы можем видеть, очень драчливую, — тоном ментора я освещал ситуацию для Наталис, удобно лежащую пузом на траве рядом со мной, — А еще они не любят карлов, которые привозят неправильное бухло. И бьют.
— Тут не поймешь, кто кого бьет, — рассудительно заметила эльфийка, шлепая меня по не туда полезшей ладони, — Слушай, ты вообще обнаглел! Позвал меня сюда, заставил валяться в засаде, еще и лапаешь!
— Так тебе-то что, лежи и смотри, — вздохнул я, приподнимаясь и разворачиваясь, — А я пойду, запущу наших малявок.
— Не подходи к нему сзади, — напутствовала меня девушка, продолжающая вести наблюдение, — Он тебе больше не доверяет!
— Это всё ты виновата, — тихо буркнул я, направляясь в близлежащую чащу, где мы оставили лося, — Нарассказывала животному небылиц…
В целом, девушка мне тут была не нужна, был нужен лишь лось как скоростной переносчик четырех больших клеток, заполненных феями, заряженными заклинаниями разрушения наемничьих амулетов, которыми последних снабдил Халил агд Браан, но, тем не менее, Наталис можно было использовать. Девушка, в отличие от меня, не видит магии, поэтому дом, в котором окопался Горбыль с приятелями, не светится в её глазах рождественской ёлкой, она заметит шевеление, если что. А мы тут именно за этим — выкурить этих гадов.
— Если будешь верить каждому слову женщины, то долго не проживешь, — наставительно сказал я лосю, подходя спереди к этому удивительному животному и начиная снимать плотную ткань с четырех клеток, висящих у него по бокам, — Будь объективным.
Лось фыркнул и почесался, запрядав ушами, когда сотня сияющих волшебством фей разразилась писками и визгами, увидев дневной свет. Открыв клетки, я позволил облаку миниатюрных женщин окружить себя жужжащей пеленой, а затем, встав навроде Петра Первого, указал им рукой, куда лететь. Мол, идите, дети мои, постукайтесь о больших и плохо пахнущих дядь, дерущихся с низкими и вообще воняющими, а затем возвращайтесь сюда. Джо вас за это будет неделю сладким кормить и в тепле держать. И новый дом покажет. Только не забывайте свой боевой клич. «За Соурбруд!».
Вот и всё, немного повидла, чуть-чуть обещаний, искренняя улыбка, из-за которой лось попытался лягнуть меня передним копытом — и эскадрилья фей выходит на свой боевой вылет, а я ухожу назад к прекрасной эльфийской девушке, наблюдать за паникой и раздраем в рядах врага.
Наемникам, разумеется, и так было несладко. Вроде бы они, собравшись такой большой кучей, должны были легко настучать нескольким карлам, привезшим горький и противный алкоголь, только вот карл, он же гном (в приличных мирах), существо… крепкое. А еще сильное как скотина, злое и с большими кулачищами. И массивное. Очень устойчивые существа, эти наши карлы. Их пинаешь, а они не замечают. Им кулаком в лоб — а от этого больно только кулаку. В ответ же двинуть могут так, что ты шатаешься и стонешь, а уж если удар в живот пришёлся, то всё, сливай воду, падай на травку, да стони пожалобнее, чтобы на тебя еще и не наступили.
И в этот момент эпической битвы всё вокруг наполняется сиянием, слышен мерзкий писк, а от твоего ценного амулета начинает идти дымок. Ты, бывалый воин ножа и топора, внезапно понимаешь, что оказался беззащитен в этом жестоком мире, где у тебя во врагах есть волшебник, способный притвориться кем угодно, а затем анально покарать тебя всем своим могучим арсеналом. И, если ты уже в бою, у бездны темной на краю, представить, что волшебник уже рядом и уже прицелился своим покарахтунгом тебе в самое нежное…
— Предатели! — взвыли наемники чуть ли не хором, слыша писк фей, прославляющих известным им всем клан.
— Да как вы смеете!! — вознегодовали совсем не битые, но уже встрепанные карлы, числом четыре, — Сволочи человеческие! У вас нет чести!
— А у вас — нормального пива! Братва, сейчас нас колдуны заколдуют! Где Горбыль⁈
— Да, где тут ваш Горбыль? — буркнул я, заканчивая наколдовывать опьяняющее заклинание, стибренное мной у моих же доппелей, — Давайте добавим праздника в вашу жизнь…
Налет фей завершился быстро, много ли надо мелким негодяйкам, чтобы подлететь, коснуться и улететь, а вот карлы и люди остались. Пусть даже кое-где блеснули ножи и мечи, пусть Соурбруды залезли на телегу, готовясь подороже продать жизни, пусть даже кто-то побежал от страшного колдунского меня (гипотетического), но, тем не менее, ситуация еще оставалась стабильной. Это только в плоских комедиях стоит лишь показать плохишу «козу» из пальцев, как тот в панике уматывает за край земли. Тут люди (и карлы) собрались дисциплинированные, серьезные, командиры, опять же, есть.
Поэтому мы их нахлобучим алкогольным отравлением, сиречь пьянством.
— Наталис, помогай… — процедил я, удерживая магию, вовсе не предназначенную для столь масштабных целей, — Накрой вон тех, которые за таверной… спрятались…
— Щас-щас! — увлеченно бормочет девушка, колдуя.
Вместе мы значительно понижаем градус трезвости у присутствующих, если не считать карлов, тем слишком много надо. Опытные наемники, оценив в своей массе, что происходит нечто совсем не хорошее, и не укладывающееся в нормальные рамки, начинают куда активнее кричать о колдовстве, порче и вреде уже улетевших фей. И вот, наконец-то, самые умные бегут к хренову заколдованному дому, из которого так никто и не показался. Шатаются, но бегут.
Отлично. То, что доктор прописал. Крики, проклятия, требования, быстро сваливающие карлы, понявшие, что им тут сегодня не рады. Идеально.
Провокация удалась идеально. Опьяненные и слегка побитые наемники, лишившиеся магических висюлек, только что бывшие болезненно трезвыми, а теперь и вообще злые, недолго просто стучали в двери нужного дома, а вскоре начали их выламывать. Вломившись внутрь всей толпой, они минуты три шуршали там, разыскивая начальство, а затем показались наружу еще более злые и ругающиеся, потому что в доме оказалось пусто. Причем, судя по громким матерщинным комментариям, совсем пусто. Не было не только Горбыля, но также его бумаг, денег и личных вещей.
