Джо 6 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович
Ты идешь дальше. Сквозь грязь, сквозь обман, по телам ненадежных попутчиков, к чьему предательству тебя подготовил этот же опыт. Ты цепляешься когтями и зубами, учишься бить в ответ, бить заранее. Затем, если выжил, то уже не цепляешься, уже запускаешь свои когти сам, ломая добыче хребет ловким, тщательно заученным движением. Мир начинает прогибаться с хрустом и скрипом, с мучительными стонами, дёргая лапками. Обещанное тебе в детстве начинает исполняться. Более того, ты учишься сворачивать его в нужную позу лишь парой четких движений. Со временем.
…и вот тут приходит кто-то, очень похожий на того лжеца, кто в детстве тебе рассказывал про открытые дороги и бесконечные перспективы. «Постой!», — говорит этот кто-то, — «Так нельзя! Ты перегибаешь палку! Ты должен был стать хорошим, добрым человеком, который всего добивается своим трудом и старанием! Милосердие! Гуманность! Коллективизм! Мама бы заплакала, увидев, что ты делаешь!»
Знаете, почему он это скажет? Знаете? Потому что сам нихрена не понимает в этом деле. Никто не понимает. Если бы они понимали, но они не понимают. Они сдались. Детский свет веры и мечты давно погас в их глазах, они привыкли сосуществовать на своем уровне. Они боятся тебя и твоей реализующейся мечты, потому что…
— Да убей меня уже!!! — заорал зажимающий уши кот, которого я держал за шкирку, — Сколько можно!!!
— Столько, сколько нужно! — строго ответил ему я, потрясая животным, — Уж кто-кто, а ты должен быть последним, кто меня осудит! И вообще, куда Лилит дел⁈
— Договорились! Всё! Прости! Больше не буду! Она у Четвертого прячется, мне теперь к ним нельзя!!
Вот то-то же. А то «Джо, ты негодяй, но ты харизматичный и нам нравишься», а потом «Джо! Ты в самом деле негодяй! Как-ты-мог! Я тебе верила!».
Выпустив пар и пообещав себе на самом деле сдержать данное богу (кстати, а как он стал богом⁈ Правильно! Я его сделал!) слово, я облек себя в одежды красивые, нацепил бороду, а затем отправился в Мифкрест, к Сиффре Хашисс. С учетом проблем в Дестаде, эта прекрасная женщина, уже неприлично разбогатевшая на всех наших общих делах, оставалась для меня единственным надежным источником дохода.
Её магазин, «Иллюзион», встретил меня приветливыми оскалами трех молоденьких гоблинш-продавщиц, занимающихся с многочисленными клиентами, а сама зооморф-кошка, лежащая в своем кабинете на диване зашкаливающего комфорта и красоты, аж подскочила с любимой лежанки, определив, кто её навестил.
— Джо!! — нежные заботливые объятия и теплые пушистые сиськи, прильнувшие к моему лицу, говорили открытым текстом, что сегодня меня здесь любят и ценят особенно сильно, — Как я рада тебя видеть!
— Что-то случилось…? — промурлыкал я, целомудренно положив руки на талию этой достойной дамы.
— К нам заходил Страдивариус Экзит Малинор!! Сам! Ногами! С журналистами! — меня продолжили держать в плену и даже раскачивать от избытка чувств, — Он купил пять амулетов! Он дал интервью! Он… он…
— Что он?
— Он выдал нам сертификат, что амулеты проверены им лично, и не несут на себе ничего вредоносного или лишнего! Потом попросил связаться с тобой и передать тебе привет, но это было только вчера, я просто не успела…
— Понял, дорогая Сиффра. Поднимаем цену на пятьдесят золотых, с каждого амулета теперь сотню шлем Малинору, а твоя ставка повышается на пятнадцать процентов! — моментально сориентировался я.
— С-сто?!! — шерсть на кошкоженщине встала дыбом так, что мне пришлось приглаживать, причем и в неприличных местах тоже.
— Госпожа Хашисс, вы хотите дружить с архимагом?
— Конечно хочу! Все хотят! Но Джо!! Магов, способных позволить себе такой амулет, не так мно…
— Именно, моя дорогая. Именно. Но с этим сертификатом нам уже не нужны будут маги. Ваш магазин будет продавать амулеты всем. Королям, герцогам, императорам…
Когда перспективы, наконец, открыли своё лицо, у кошко-женщины случился внесезонный брачный период в остром обострении. Я был, конечно, сильно ошеломлен, но, всё-таки, как человек, когда-то побывавший в одном из борделей Мифкреста (где людей не работает в принципе, о чем я узнал слишком поздно), с честью принял на себя бремя утоления безумной страсти несчастной женщины, полностью потерявшей голову по моей вине. Из «Иллюзиона» я выбрался всклокоченным, как будто меня кошки драли, хоть было и наоборот.
Следующим на повестке дня был Барнакл Корнблюк. Старый рыжий гоблин, определенно проспавший пару дней подряд, расслабленно сидел дома, излучая самодовольство и покой. Сидел он, причем, не один, а в компании самого Гомкворта Сорквурста, а также парочки гоблинш средних лет, но далеко не средней внешности. Меня, в кои-то веки, были очень рады видеть, поэтому, через некоторое время и очень обильную трапезу, я остался втроем с двумя старыми прохиндеями. Пришло время отчета и расплаты.
— Итак, тысяча двести золотых, — закончил я выкладывать золото на стол под удивленный свист моего куратора, — Как мы и договаривались, уважаемый Корнблюк.
— Превосходно, — кивал рыжий, потирая руки, — А сейчас я, многоуважаемый клиент, покажу и докажу вам, что отработал каждый из этих милых золотых кругляшей!
Именно отработать золото в моих интересах и было вторичной целью юриста. Первой, то есть обрушить бездну на Гильдию Магов так, чтобы у них губа тряслась и ноги не держали, Барнакл был озадачен не просто так. Его бы придушили, заколдовали или сожрали, дай бы он хоть малейшую слабину, но мудрый гоблин пришёл тогда не один, как со всеми волшебными народами Мифкреста. Всё-таки, коллективный вотум недоверия свеженабранному Совету — это не один наглый и зеленый тип.
Они продавили голос в новом, волшебно «настроенном» Совете и для себя. Не то чтобы это было трудно, но волшебники ранее никак не шли на подобный компромисс, несмотря на то что волшебные существа являются основой, становым хребтом всей инфраструктуры Гильдии, а большинство решений Совета касалось, как раз, Мифкреста.
— Это была очень значимая победа, — отсалютовал мне кубком Сорквурст, — И все благодаря тебе. Но мы не остались неблагодарными, не подумай.
Нужен был козёл отпущения, и им сделали меня по всем фронтам. То есть, варвар, садист и гад, по вине которого лоботомизировали достойнейших и способнейших волшебников, стал всё-таки я, постепенно перетягивая эту пальму из рук Трилизы Саммерс. Это породило великолепного качества дурную славу, огромный красный плакат «Не связывайтесь!!!» для любого волшебника в Гильдии и за его пределами. Теперь ни один здравомыслящий (или не очень) волшебник не посмеет меня трогать. Скорее укусит себя за руку.
При этом при всем волшебные существа, не считая фей, прекрасно понимают, кому должны большое человеческое спасибо, поэтому я могу рассчитывать на всестороннюю поддержку Мифкреста в любом, более-менее приличном, начинании.
— Это пустые слова, Джо, — тут же улыбнулся мне старый друг Гомкворт, — Но только потому, что ты и «приличное» никогда не встречаетесь в одном месте. Тем не менее, у тебя долгая жизнь, а у нас долгая память. За порядочный Совет, занимающийся своим делом, а не пытающимся стяжать всё, что можно, мы будем благодарны вечно.
— А я даже продвинул идею о том, что подобной процедуре, для поступления в Совет, можно подвергать подходящих под эту должность преступников и отступников! — осклабился Барнакл, похабно мне подмигивая, — Так что теперь жизнь будет только лучше!
— Очень за вас и себя рад, — улыбался я, — Еще б вот деньгами в гонорар юристу бы вложились, так я вообще был счастлив, а то столько совершил, так благодарны, а платит, всё-таки, Джо.
— Мир не идеален, друг мой! — вовсю лицемерил поддатенький гоблин, — Но мы можем сделать его лучше! Как насчет сотрудничества с этим твоим… Пазантразом? Мы можем устроить этому городу официальное представительство в Мифкресте! Наладить сбыт их продукции!
— Вот чего не надо, того не надо! — тут же отперся я, — Золото везде одинаковое, а жители этого города прекрасно помнят, каким он был раньше. И по чьей вине.
