Графиня де Монферан (СИ) - Ром Полина

Ингрид пишет, что два дня назад Кристиан уже пошёл! Ну и в целом, с мужем она живёт мирно и недавно они завели третью лавку… -- Теперь тебе стало спокойнее, дорогая?

-- Не совсем… – улыбнулась Николь.

-- Что такое?! – граф с улыбкой смотрел на жену, точно зная, о чём сейчас будет разговор и слегка подсмеиваясь на её любопытством.

-- Сегодня ты тоже получил письмо из Парижеля, и даже не одною… – Ну, раз тебе интересно, то могу сказать, что записка от герцогини де Эстрель ждёт тебя...

Имя герцогини де Эстрель уже четыре года носила принцесса Евгения. Этот брак, как и все политические браки, не был союзом двух влюблённых, но всё же принцессе не пришлось покидать страну, да и муж её оказался достаточно приличным и не глупым человеком, так что новобрачные очень неплохо поладили. В целом, после королевского двора, где ей мотали нервы

дамы из семейства Рителье, получить свой собственный дом и свой собственный двор для принцессы было большим счастьем.

Они с Николь иногда отправляли друг другу что-то вроде отчётов, рассказывая, как строится благотворительность на их землях. В прошлом году Николь рассказывала о том, что организовала что-то вроде школы- пансионата для детей обедневших дворян. Два класса мальчиков и два класса девочек получали там необходимо образование, достаточно для того, чтобы потом самим устроиться в жизни. Клементина, которой исполнилось уже девятнадцать лет, с удовольствием вела в этой школе уроки изящной словесности.

Разумеется, это была не та школа для простонародья, в которой уличных детей обучали ремеслам. Это было совершенно отдельное заведение и Николь радовалась, что эти девочки не станут чьими то содержанками или экономками, а мальчишки не надумают с возрастом выйти на большую дорогу. И вот теперь в писме, которое протянул ей Андре, герцогиня де Эстрель рассказывала о подобном опыте на своих землях… Николь дочитала, отложила плотный лист в сторону и, добавив чая себе и мужу, осторожно спросила: -- Андре, но это ведь не все новости?

Некоторое время барон сидел молча и она уже заподозрила, что он получил одну из тех секретных бумаг, которые изредка приходили из Парижеля в первые пару лет их семейной жизни и после которых муж отправлялся в командировку, иногда пропадая на пару месяцев. Вот про эти командировки он рассказывала мало, неохотно и только в общих чертах.

Так что Николь была почти готова получить расплывчатый ответ, однако граф, как будто что-то решив для себя, спросил: -- Ты вспомнишь графиню де Рителье, дорогая?

-- Ну… Я видела её при дворе всего несколько раз, и пожалуй, лучше помню её младшую дочь. Хотя обе сестры относились ко мне пренебрежительно, но вроде как, Монферан питал к Леони какие-то чувства. Только ведь это дело прошлое, и помнится, как только закончился траур по его величеству Филиппу, король выдал обеих девочек замуж. Я не ошиблась?

-- Так и есть. Обе получили в мужья графов, из тех, что сидят на своих землях и не стараются ошиваться при дворе. Но в данном случае, новости касаются не их. Они живут далеко, рожают детей, за ними присматривают и там всё спокойно. У этих девушек не было такого бешеного честолюбия и жадности, как у их матери. В этот раз новости касаются самой графини и, честно говоря, звучат довольно забавно… Граф Андре де Сегюр никогда не был слишком болтлив, но после смерти Клода де Монферана, кое-какие подробности всей интриги Николь узнала.

Андре делился с женой тем, чем уже было можно. Впрочем, тогда вся история, рассказанная Андре, показалась Николь каким-то авантюрным романом, не имеющим к ней особого отношения. Одна только биография Марии де Рителье, шагнувшей от нищей бесприданницы на место фаворитки короля, чего стоила!

И вот теперь пришло время выслушать заключительную часть этого самого романа: -- Подожди, но ведь его величество Франциск почти сразу отослал графиню Рителье в её собственные земли о запретил приближаться ко двору.

Публичного скандала и осуждения он не хотел, но и держать при дворе даму, которая тайно встречалась с эспанцами и мутила какие-то дела… -- Это действительно забавная история, Николь. Я лично собирал для его величества все факты биографии графини ещё тогда, когда король Филипп, его отец, был жив и здравствовал. Это досье было необходимо принцу для того, чтобы не давать графине ссорить его с королём. А ведь такие попытки были, хоть и действовала дама весьма тонко. А забавным мне в этой истории кажется то, что эта женщина, эгоистичная до мозга костей и всегда любившая только себя саму, родившая дочерей чтобы заиметь рычаг влияния на его величество и изо всех сил собирающая титулы, земли и богатства, внезапно лишилась власти и возможности влиять на нового короля. Ты же знаешь, его величество Франциск не забрал у неё ни одного клочка земли, хотя и мог бы это сделать. Но судьба решила покарать её по другому.

-- Судьба? Ты о чём, Андре? – удивилась Николь.

-- Она всегда крутила мужчинами и женщинами, используя их в своих играх, но заскучав в своём роскошном замке, она решила устроить свой собственный двор так, чтобы было чем заняться. Графиня собрала при замке окрестных аристократов и, поскольку была весьма богата и

титулована, то некоторое время этот двор даже выглядел вполне прилично.

А потом судьба послала ей некоего нищего баронетта Бетьена де Люммо, и наша циничная графиня влюбилась! Ирония судьбы в том, Николь, что этот самый Бетьен де Люммо – точная копия самой графини в молодости. Ему двадцать лет. Пишут, что он очень красив, искусно слагает мадригалы, неплохо поёт, и в целом – весьма образован и умеет поддерживать беседу.

Мало кто из женщин двора графини смог устоять перед ним. Так вот, Господь послала графине любовь... Самую чистую и искреннюю любовь к этому прохиндею.

-- Подожди, но ведь она сташе меня, а ему.. сколько ты говоришь?!

-- Двадцать лет, ну может уже -- двадцать один. А ей -- почти пятьдесят, хотя говорят, что она выглядит моложе.

-- Она с ума сошла!

-- Похоже, так и есть, -- усмехнулся Андре. -- Представляешь, он даже уговорил её сочетаться браком! Поскольку этот брак не был одобрен его величеством, то, разумеется, нового титула баронетт не получил и так и остался баронеттом. По законам Франкии морганатический* брак не даёт супругу, пережившему другог,о права на полное наследство. Поэтому юный наглец сейчас успешно разоряет графские земли, зная, что после смерти жены ему мало что достанется...

Всё это было довольно давно случившаяся история и Николь никогда не воспринимала графиню как личного врага – слишком далеки они были друг от друга. Да и впрямую Мария Рителье не пакостила, предпочитая пользоваться услугами покойного де Монферана. Поэтому сейчас Николь даже пожалела стареющую графиню, со вздохом сказав: -- Действительно – ирония судьбы… Из-за всех этих новостей сегодняшний супружеский ужин прошёл как-то торопливо и немножечко грустно. Нет, в целом всё было совсем не плохо, местами даже – замечательно. И то, что Ингрид устроила свою судьбу и родила детей, и то, что Клементина выросла такой самостоятельно и независимой и не мечтает выскочить замуж за светского хлыща, и даже то, что судьба позволила графине де Рителье хлебнуть именного того, чем она потчевала других людей всю свою сознательную жизнь. Всё это было и хорошо, и важно, но чего-то Николь не хватало и она, отодвинув пустую чашку и поднявшись из-за стола, сказала: -- Пожалуй, пора отправляться спать, Андре… Уже поздно, а завтра к нам с утра приедет баронессе Белмут. Старая скряга решила раскошелиться и пожертвовать хорошую сумму на благотворительность. Я не буду отказываться, раз уж ей не терпится перед смертью сделать богоугодное дело. И потом….

Она даже не заметила движения мужа, встающего с кресла и двигающегося совершенно бесшумно. Крепкие мужские руки обхватили её, прижали спиной к груди и тихий голос шепнул на ухо: -- «И потом...» – это будет завтра, любовь моя. А сейчас мне бы хотелось, чтобы ты выбросила из головы все эти заботы и вспомнила, что у тебя есть любящий и, надеюсь – любимый муж. – Андре, слегка пригнув голову, пробежался серией мягких поцелуев по шее жены, захватил губами мочку уха и слегка сжал, вызывая у Николь такие знакомые и восхитительные мурашки, торопливо бегущие по коже и разжигающие древний, как мир, инстинкт.