"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
Я была счастлива увидеть Андреа в кругу семьи; в последнее время это случалось нечасто. Она казалась усталой, но была в приподнятом настроении. А по тому, как девочки боролись за место рядом с ней, стало ясно, что они тоже очень рады ее присутствию.
— Сет говорил, что ты уезжала из города, — сказала мне Андреа. — Была в хорошем месте?
— В Лас-Вегасе, — ответила я, — гостила у друзей.
— Круто, — сказал Ян. — Хотел бы я иметь друзей в Лас-Вегасе.
— Слишком жирно будет для тебя, — невозмутимым тоном сказал Сет.
Ян заглотил кусок пиццы — очевидно, день у него был не вегетарианский, — а потом ответил:
— Только если останавливаешься в дорогущих отелях на Стрипе. Стоит только сунуть нос в какой-нибудь закоулок, и тут же найдешь классную берлогу.
Девятилетняя Кендалл взяла на себя труд высказать то, о чем все мы подумали.
— Я бы предпочла пожить в роскоши. Почему ты хочешь остановиться в какой-то берлоге, дядя Ян?
— Потому что это не мейнстрим, — ответил он. — Все останавливаются в милых местечках.
— Но мне нравятся милые местечки, — не соглашалась Кендалл. — А тебе разве нет?
— Вообще-то да, — сказал Ян, нахмурившись. — Но не в этом дело…
— Тогда почему ты хочешь жить в плохом месте? — не унималась девочка.
— Ты слишком мала, чтобы понять, — сказал дядюшка Ян.
Сет хихикнул.
— Думаю, она все прекрасно понимает.
Вскоре после этого Андреа решила пойти отдохнуть, но прежде взяла с нас обещание, что кто-нибудь попозже принесет ей десерт. Убрав посуду, что было достаточно легко сделать (тарелки-то бумажные), наша компания разделилась на группы по интересам. Кендалл, Бренди, Маргарет и Терри стали играть в «Монополию», а Кайла и близняшки уселись смотреть «Русалочку». Ян присоединился к ним, испытывая восторг от возможности порассуждать о том, как в этом фильме отражается процесс разрушения Америки капитализмом. Мы же с Сетом уютно устроились в кресле на двоих и прикинулись, что тоже смотрим кино, а на самом деле использовали время, чтобы наверстать упущенное.
— Ну, как там было? — тихонько спросил Сет. — Я беспокоился за тебя. Там действительно было так плохо, как ты боялась?
— Нет, — ответила я, прислоняясь головой к его груди. — На самом деле было… довольно здорово. Ты не поверишь, но у меня уже есть работа. В смысле… не на деньги Ада.
— Ты здесь и такой не могла получить, — заметил Сет.
— Да, на этом ирония не кончается. Я буду работать в шоу в Лас-Вегасе, этакая девушка в блестках.
Сет провел рукой по моим волосам.
— Это и правда удивительно. И здорово. Если хочешь попрактиковаться, с радостью тебя покритикую, конструктивно.
Я улыбнулась.
— Посмотрим.
Последовала долгая пауза.
— Значит, это все правда. Все это.
— Да, — едва слышно сказала я. — Это правда. — Я почувствовала, как Сет напрягся и от него стало волнами исходить беспокойство. — Все в порядке. Мы с этим справимся. Еще целый месяц остался.
— Знаю, что справимся, — ответил Сет. — Мы с тобой переживали и более безумные ситуации, не так ли?
— Более безумные не всегда означает более тяжелые, — заметила я. — Вот, например, когда в прошлом месяце Питеру пришло в голову сделать подсвечник из банки от чипсов «Принглс», идея была достаточно безумная, но нам удалось легко справиться с последствиями, потому что мы нашли в квартире огнетушитель.
— Вот как? — сказал Сет. — Именно это я в тебе и люблю. Я не назвал бы такую ситуацию безумной. Безумна сама жизнь с тобой, Джорджина. Ты все понятия перевернула с ног на голову.
Сет поцеловал меня в лоб. Мы притихли и молча смотрели фильм, хотя, подозреваю, Сет так же мало следил за развитием сюжета, как и я. Мы погрузились в свои мысли; я не выныривала на поверхность, пока не услышала, как Ян сказал Морган:
— Мне больше нравятся настоящие сказки. Они такие неоднозначные, ты, наверное, никогда их и не слышала.
Я взглянула на часы и села прямо.
— Пойду проведаю Андреа и спрошу, не хочет ли она съесть десерт. — Маргарет и Терри вскинулись и предложили сделать это вместо меня, но я махнула рукой, заверяя их, что сама справлюсь и они могут вернуться к игре.
Когда я вошла с пирогом на тарелке, Андреа сидела на кровати, подложив под спину подушку, и читала книгу.
— О, ты не должна была этого делать, — сказала она мне. — Надо было попросить Терри.
— Он занят покупкой и продажей собственности, — ответила я, помогая ей поставить тарелку на колени. — Я не могла прерывать это занятие. К тому же он и так много делает.
— Да, делает, — согласилась Андреа с тоской в голосе. — Они все делают. Даже ты. Так странно, что обо мне кто-то заботится. Я привыкла заботиться о других сама.
Я придвинула стул к кровати, думая про себя, что в последнее время на нем сидят на удивление часто. Рядом с Андреа всегда кто-то находился.
— Ну, это продлится недолго, — сказала я.
Эти слова вызвали еще одну слабую улыбку, и Андреа прожевала кусочек пирога.
— Ты оптимистка.
— А почему бы и нет? Ты сегодня отлично выглядишь.
— Отлично «иронически», как сказал бы Ян. — Она провела рукой по своим мягким светлым волосам. — Но я чувствую себя лучше, чем раньше. Я не знаю. Все так зыбко. Бывают дни, когда я уверена в победе над каждой раковой клеткой в своем теле, а бывает, не могу поверить, что мне еще придется ходить по этой земле.
— Андреа…
— Нет-нет, так и есть. — Она прервалась, чтобы наколоть на вилку еще пирога, но во взгляде была такая глубина понимания, что стало жутко. Она напомнила мне Картера. — Я приняла это, согласилась с тем, что могу умереть, вероятность этого вовсе не исключена. Никто не хочет этого признавать. Никто не хочет говорить об этом. А я к этому отношусь спокойно. Если такова воля Божья, так тому и быть.
У меня аж живот скрутило. Я мало что могу сказать о Боге, но Небеса и Ад мне хорошо известны. Именно поэтому меня бесит, когда я слышу, как смертные принимают свою участь, объясняя ее каким-то высшим замыслом. В половине случаев мне казалось, что силы небесные просто походя забавляются.
— За себя я не боюсь, — продолжала Андреа. — Но вот за них всех. — Спокойствие сменилось самой настоящей человеческой тревогой, страхом матери за своих детей. — Терри сильный, удивительно сильный. Но даже ему тяжело. Он не справился бы один, вот почему я так рада, что Сет здесь. Просто не знаю, что бы мы без него делали. Он нас поддерживает, как скала.
Я беспокойно заерзала, но при упоминании о Сете по всем жилкам растеклось приятное тепло.
— Он восхитительный.
Андреа, покончив с пирогом, отложила вилку и протянула мне руку.
— Ты тоже. Я очень рада, что ты часть нашей семьи, Джорджина. Если со мной что-нибудь случится…
— Стоп…
— Нет, послушай. Это важно. Если со мной что-нибудь случится, я уйду с миром, зная, что у девочек останешься ты. Сет и Терри прекрасные люди, но девочкам нужен и женский образец перед глазами. Нужен кто-то, кто поможет им взрослеть.
— Я не слишком подхожу на эту роль, — ответила я, пряча от Андреа глаза. Я — исчадие Ада, существо, полное страхов и комплексов. Что я могу предложить таким ярким и многообещающим созданиям, как дети Мортенсенов.
— Очень даже подходишь, — твердо сказала Андреа, пожимая мне руку. — Они тебя любят и восхищаются тобой. Я уверена, они в хороших руках.
Я проглотила переполнявшие меня слезы.
— Ладно, — сказала я. — Гораздо лучше им будет в твоих руках; мы все уверены, что ты скоро поправишься.
Андреа кивнула, глядя на меня со снисходительной улыбкой, которая удавалась ей блестяще. Еще бы, уже много недель она слушала уверения близких в том, что находится на краю выздоровления. Вскоре ее одолела зевота, я осторожно взяла тарелку и спросила, не хочет ли Андреа чего-нибудь еще. Она ответила, что нет.
Я потихоньку спустилась вниз по лестнице и отнесла тарелку на кухню. Там я обнаружила Бренди и Маргарет, они ели пирог. Я мысленно вернулась в гостиную.