"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
— Нельзя лишить меня того, чего никогда не было! — заорала я. — У суккубов не бывает детей! У меня не могло быть такой жизни!
Но кое-чего я им не сказала. В том сне была одна забавная деталь — две кошки. Тогда у меня была всего одна — Обри. Вскоре после этого я нашла Годиву, как две капли воды похожую на вторую кошку из сна. Совпадение? Или тогда я и правда была близка к осуществлению мечты, а теперь ей никогда не суждено сбыться? Онейриды, как всегда, прочитали мои мысли.
— Хочешь увидеть его? — спросил Первый.
— Кого — его?
— Мужчину, — подхватил Второй, — мужчину из твоих снов.
Глава восемнадцатая
Не успела я открыть рот, как провалилась в новый сон.
Я оказалась на кухне. В этом сне я одновременно чувствовала себя и наблюдала за собой со стороны. Кухня была современная, ярко освещенная, гораздо больше, чем надо женщине, которая не умеет готовить. Я стояла у раковины, руки по локоть в мыльной пене, пахнущей апельсином. Я мыла тарелки, причем не очень-то хорошо, но чувствовала себя счастливой и даже не замечала этого. На полу лежали части посудомоечной машины — теперь понятно, почему мне приходится мыть посуду вручную.
Из комнаты доносились звуки «Sweet Home Alabama» [273], я мыла посуду и тихонько подпевала. Меня наполняла радость, сначала я даже растерялась, настолько забытым было это ощущение после всего, что со мной приключилось, особенно после похищения онейридами. Пропев еще несколько строчек, я поставила мокрую чашку рядом с раковиной и обернулась, чтобы заглянуть в гостиную.
Там, на одеяле, в окружении мягких игрушек, сидела маленькая девочка лет двух. Она обнимала плюшевого жирафа, который гремел, когда она трясла его. Как будто почувствовав мой взгляд, она оторвалась от игрушек и посмотрела мне прямо в глаза.
Ее щечки еще не потеряли младенческой пухлости. Светло-каштановые локоны обрамляли личико с большими карими глазами и темными пушистыми ресницами. Она была просто прелесть. За ней на диване клубочком свернулась Обри, а рядом лежала Годива.
Девочка радостно улыбнулась, и на одной щечке появилась крошечная ямочка. Меня захлестнуло волной любви и радости, мое настоящее измученное «я» с трудом смогло выдержать такой ураган чувств. Как и в первый раз, когда мне приснился этот сон, я точно, абсолютно точно знала, что эта девочка — моя дочь.
Потом я вернулась к мытью тарелок, хотя мне ужасно хотелось пойти в гостиную. Чертовы заботы по хозяйству. И сновиденная, и реальная «я» хотели только одного — быть рядом с этим ребенком. Впитывать каждую ее черточку, смотреть на нее вечно, на ее глазки и длинные ресницы, на эти пушистые кудряшки.
Сопротивляться не осталось сил, да и тарелки порядком надоели, поэтому я снова обернулась. Девочки не было. Я бросила тарелки и тут же услышала стук, а потом отчаянный рев.
Я бросилась в гостиную, Обри и Годива встрепенулись, когда я пронеслась мимо них. В дальнем углу комнаты на полу, около стола с острыми краями сидела моя дочка, прижимая ладошку ко лбу. Она рыдала, и слезы струились по щечкам.
В мгновение ока я оказалась рядом и крепко ее обняла. Мне самой хотелось рыдать от ощущения крошечного теплого тела на руках. Я укачивала ее, шепча бессвязные слова утешения, нежно целуя шелковистые волосы. Постепенно она перестала плакать, положила голову мне на грудь и успокоилась. Мы просидели так с минуту, наслаждаясь тем, что мы есть друг у друга, и тут я услышала шум подъезжающей машины и приподняла голову.
— Слышишь? — спросила я. — Папа приехал.
Мое радостное возбуждение сразу же передалось девочке и отразилось на ее лице, я встала, держа ее на бедре. Если учесть мой небольшой рост, это требовало некоторой координации.
Мы подошли к входной двери и вышли на крыльцо. На улице уже стемнело, только фары машины светились вдалеке, освещая ровный слой сверкающего снега на лужайке перед домом и на дорожке. Снег падал сплошной стеной. Я не узнала место, но это точно не Сиэтл. Если бы в Сиэтле выпало столько снега, в городе уже ввели бы чрезвычайное положение и стали готовиться к концу света. А мы с дочкой совершенно спокойно смотрели на эту картину, не обращая на снег особого внимания. Не знаю, где мы находимся, но тут такая погода — обычное дело.
Я услышала, как машина припарковалась у дорожки. Сердце наполнилось радостным предвкушением. За машиной я разглядела слабо освещенный силуэт мужчины. Он достал чемодан на колесиках и закрыл багажник. Девчушка захлопала в ладоши от радости, а я помахала ему. Он приветственно поднял руку в ответ и направился к дому, но было слишком темно, и мне все никак не удавалось разглядеть его лицо.
Лицо. Я должна увидеть его лицо. Он подошел уже близко. Раньше на этом сон обрывался, и я так и не могла увидеть концовку. Что-то подсказывало мне — это снова обман и сейчас онейриды оборвут сон, точно так же, как всегда поступала Никта.
Но на этот раз все вышло не так.
Мужчина продолжал идти в нашу сторону, и наконец свет висевшего над крыльцом фонаря осветил его черты.
Сет.
Кружевные снежинки покрывали его растрепанные волосы, под теплым шерстяным пальто я разглядела очередную забавную футболку. Он оставил чемодан у лестницы и побежал, чтобы скорее обнять нас.
Мы с дочкой оказались в его объятиях и прижались к нему. Может, на улице и стоял мороз, но нам троим было так тепло…
— Мои девочки, — прошептал он, снимая перчатку, и погладил дочку по голове.
Он поцеловал ее в лоб, а потом наклонился ко мне, наши губы встретились в нежном поцелуе. Я слегка отклонилась и увидела облачко пара около его рта. Он обнял нас еще крепче.
Я радостно вздохнула и сказала:
— Никогда больше не уезжай. Хватит путешествий.
Он тихо рассмеялся и снова поцеловал меня, на этот раз в щеку.
— Посмотрим, что с этим можно сделать. Если бы я решал это, то вообще никогда бы не уезжал.
Но тут сон растаял, распавшись на мелкие осколки стекла, которые тут же смели в сторону невидимой шваброй. Раньше я считала секунды до этого момента, нетерпеливо ожидая окончания сна, но сейчас цеплялась за остатки видения. У меня не было физического тела, но я продолжала хвататься за осколки сна несуществующими руками, раздирая их в кровь, только бы продлить хоть на минутку это поразительное ощущение счастья.
Но все закончилось. Снова пустота внутри.
Долгое время я не могла смириться с этим. Меня разрывали противоречивые эмоции: боль и ярость, желание и ощущение собственного несовершенства. Мыслей не было, одни чувства. Постепенно приходя в себя, я еще больше запуталась. Сет. Сет — мужчина из моего сна? Конечно, а кто же еще? Разве я не чувствовала это с нашей первой встречи? Разве не говорила, что он кусочек моей души? Разве, когда мы расстались, я не потеряла часть себя?
А потом меня охватило сомнение, онейриды сделали свое дело. Это не может быть Сет. Я не могу жить со смертным, ни при каких обстоятельствах. Я не могла иметь ребенка от смертного, к тому же Сет скоро женится. Это обман. Еще одна ложь. Все здесь ложь, просто еще одна пытка, которую я заслужила, по мнению онейридов.
— Этого не может быть, — с трудом выдавила я.
Ведь я же говорила: замкнутый круг. Моя жизнь превратилась в замкнутый круг, одни и те же ситуации повторяются раз за разом.
— Этому не бывать никогда.
— Да, — согласился Второй. — Теперь твое будущее изменилось.
— У меня никогда не было такого будущего. Вы лжете. Никта лжет. Правды нет.
— Этот сон — правда, — возразил Первый.
Еще один сон, и этот сон — правда? Нет, нет… какая-то часть меня готова была поклясться, что это неправда. Правды вообще нигде нет.
Я снова оказалась в мире смертных, рядом с Сетом и Симоной-Джорджиной. Они пришли в магазин смокингов и рассматривали костюмы, а я мучительно пыталась сообразить, что происходит. Ах да, Мэдди же попросила ее пройтись с ним по магазинам… точно. Но когда это было? Сколько прошло времени? Я же не знаю, сколько продолжаются эти сны — может, секунду, а может, целую вечность. За окном смеркалось, возможно, это все тот же день, когда с утра они ездили по кондитерским.