"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
Эрик попивал чай, пребывая в глубокой задумчивости.
— Если ваша теория верна, это многое объясняет.
Эти слова предназначались Роману.
— И то, что видения напоминали сон, — продолжал Эрик. — И то, что мистер Джером не может найти ее.
Услышав «не может», Джером лишь недовольно приподнял бровь.
— Вы правы… Из всех существ наиболее подходящие кандидаты — онейриды или морфейские демоны, это самое логичное.
Ага, подумала я, обращаясь к онейридам. Ну как вам это, сукины дети? Мои друзья найдут вас! Никакой реакции. Они даже не потрудились вытащить меня из этого сна.
— Но почему именно она? — раздраженно сказал Роман. — Зачем им суккуб? Разве они не питаются снами смертных?
Наверное, он выдал идею, которую подкинул им Данте, за свою, чтобы защитить моего бывшего бойфренда от гнева Джерома.
— Они подчиняются Никте, — заметил Эрик.
Да, у меня умные друзья. Умнее, чем Нэнси Дрю и братья Харди, вместе взятые. А может, и умнее Мэтлока.
— «Почему» к делу не относится, — наконец заговорил Джером. — Онейриды или морфейские демоны — тоже не важно. Если кому-то удалось забрать ее в мир снов, нам до нее не добраться.
— Почему? — нахмурившись, спросил Роман. — А ты не можешь просто пойти и вытащить ее оттуда, раз теперь мы знаем, где она?
Джером улыбнулся сыну почти искренне и объяснил:
— Ты наполовину человек, оно и видно. Высшие бессмертные не могут войти в этот мир. Нам сны не снятся. Сны снятся только смертным. А нам путь в мир снов заказан.
— Потому что у вас нет ни надежд, ни представлений о будущем, — добавил Эрик, — а чтобы видеть сны, надо обладать душой.
Судя по его голосу, он считал, ангелы и демоны много потеряли, лишившись способности видеть сны.
— Ну, я-то наполовину человек, — упрямо сказал Роман, заранее отметая возражения Джерома. — Я вижу сны, а значит, могу войти туда, так? Я смогу справиться с чем угодно.
Он говорил так уверенно — сейчас он справился бы и с целыми полчищами онейридов.
— Ты не представляешь, о чем говоришь, и это очевидно. Ты хоть знаешь, на что похож мир снов?
— А ты знаешь? — сухо парировал Роман. — Тебе же туда нельзя.
— Сны поддерживают существование смертных. Сны о власти, любви, мести, искуплении грехов… Неисчерпаемы глубины снов человеческих. Смертные грезят и во сне, и наяву. Именно эти надежды и страхи грозят им опасностью — ради грез они готовы рискнуть и жизнью, и душой. Попав в мир снов, ты решишь, будто оказался в сердце снежной бури. Ты увидишь множество снежинок, с огромной скоростью проносящихся мимо. Ты будешь видеть только смутные очертания, клубок из желаний и хаоса. Если Джорджина там, она одна из этих снежинок. Ты никогда не сможешь отыскать ее душу.
Повисла зловещая тишина.
— Пап, да ты поэт, — удивленно сказал Роман.
— Но он прав, — поддержал Джерома Эрик.
Снова тишина.
Роман недоверчиво смотрел то на одного, то на другого.
— Что вы хотите этим сказать? Что все безнадежно? Что вы не станете даже пытаться найти ее?
— Пытаться бесполезно, — ответил Джером.
Может, демоны и не видят снов, но, думаю, даже он мог представить себе, как с ним поступит начальство, если узнает, что он потерял суккуба.
— Смертная магия может помочь проникнуть в мир снов, но это ни к чему не приведет, — продолжал Джером.
Эрик кивнул:
— Душу, затерянную в том мире, нельзя призвать обратно. Даже с помощью самого сильного ритуала. Ее душа не услышит нас, как бы мы ни старались.
На лице Романа отразился целый букет чувств. Ярость. Недоверие. И, что меня не удивило, нежелание понимать. Зато меня удивило лицо Джерома: услышав слова Эрика, он напрягся, и в его холодных, темных глазах сверкнул огонек.
— Но ты бы смог провести такой ритуал, я правильно понимаю? — спросил он у Эрика. — Ты — смертный. И достаточно силен, чтобы открыть проход между мирами.
Эрик с осторожностью посмотрел на демона.
— Да… Но вы же сами сказали, это бесполезно. Связь, существовавшая между вами, теоретически была достаточно сильна, чтобы призвать ее обратно, но вы туда войти не сможете. Что проку с бесполезного прохода между мирами?
Джером резко встал, посмотрел на Романа и сказал:
— Домой сам доберешься.
А потом театрально исчез, оставив после себя клубы дыма.
А я вернулась в тюрьму к онейридам. Они стояли передо мной в темноте и светились от полученной энергии. Пребывая во сне, я не чувствовала жуткой потери силы. Лишь по возвращении в свою тюрьму я ощущала, как измучена. Однако нельзя сказать, чтобы на этот раз я пришла в полное отчаяние.
— Вы ошиблись, — заявила я, пытаясь говорить с издевкой, но от истощения едва ворочала языком.
Боже правый, как же я устала. Видеть сны — не означает спать.
— Мои друзья знают о вас. Они знают, где я.
Первый и Второй, как всегда, сохраняли непроницаемые лица.
— А с чего ты взяла, что этот сон — правда?
Неплохой вопрос.
— Интуиция, — ответила я.
— Думаешь, ей можно доверять? — спросил Первый. — После всего этого? После такого количества снов? Откуда ты знаешь, где реальность, а где — сон?
Да ниоткуда. Пока я еще могла отличить настоящие воспоминания от выдумок онейридов, но вот события в мире смертных… тут все сложнее. Может, дело не в интуиции, а скорее в моей слепой вере в то, что все будет хорошо.
Второй прочитал мои мысли.
— Ты надеешься. А мы питаемся надеждами, заставляя тебя думать, будто еще не все потеряно. Тебе остается просто ждать. Ждать. Ждать.
— Это была правда, — твердо сказала я, словно это могло что-то изменить.
— Даже если и так, — возразил Первый, — это ничего не значит. Ты же сама видела. Тебя здесь никто не сможет найти.
— Может, это была ложь, а остальное — правда. Вы специально так все подстроили. Они узнали, где я нахожусь, но вы не хотели показывать мне, что они придумали, чтобы спасти меня. Они проведут этот ритуал.
— У них ничего не выйдет. Ничто не сможет вырвать твою душу отсюда.
— Ошибаетесь.
Я плохо понимала, что говорю. Казалось, все мое естество разрывается пополам, мне не оставалось ничего, кроме как продолжать спорить с ними.
— Ты наивна. Так было всегда. Низшие бессмертные сохраняют эту слабость с тех времен, когда были смертными, а ты вообще — особый случай. Нашей матери почти удалось воспользоваться твоей слабостью и вырваться на свободу от ангелов. Но теперь час твоего падения близок.
— В смысле — почти удалось?
Онейриды обменялись довольными взглядами.
— Твой сон, — объяснил Второй. — Твоя фантазия. То, что она пообещала показать, если ты освободишь ее. Тебе так сильно хотелось поверить в это, что ты почти сдалась.
На секунду я перестала видеть не только онейридов, но и постоянно окружавшую меня тьму. Я оказалась во сне, который создали не онейриды, а я сама. Раз за разом Никта посылала мне видения будущего. В них у меня был дом и ребенок. И мужчина. Мужчина, которого я любила, но никак не могла разглядеть его лицо. Никта так и не показала, чем закончился этот сон. Я так и не узнала, кто же этот мужчина.
— Вы просто куски дерьма, — сказала я. — Вы же сами говорите, что Никта показывает правду — настоящее будущее. Но как этот сон может быть правдой, если мне суждено остаться здесь навечно? Что-то из этого должно быть ложью.
— Будущее все время меняется, — возразил Первый. — Тот сон был правдой, когда она показала его тебе. А теперь твой путь изменился.
— Ой да ладно! Какой тогда смысл показывать будущее, если оно все время меняется? Это не правда и не ложь, просто догадка. Я никогда ей не верила. То, что она показывала мне, невозможно — даже если бы я сейчас находилась в более приятной компании, чем ваша.
— Ты никогда не узнаешь, было ли это возможно, — мрачно заявил Второй, но тут же исправился, — то есть это было возможно, но теперь ты будешь жить с осознанием того, что лишилась такого будущего.