"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
— А что насчет первого сна? Того, который вы показали мне перед сном о моем муже? Почему вы не дали досмотреть его до конца?
— Дали, — сказал Первый.
Голубые глаза онейридов оставались абсолютно безразличными.
— Нет, не дали, — продолжала упорствовать я. — Вы обрезали его. Что-то пошло не так, как вы планировали, да? Данте рассказал моим друзьям что-то важное — о чем вам бы не хотелось, чтобы они узнали.
— Ничего они не узнали, — ответил Второй. — Этот сон — неправда. Мы дали тебе ложную надежду, надежду, которая обратится в пыль, когда ты проведешь здесь целую вечность.
— Врешь, — оборвала я.
В моем измученном до предела сознании чуть сильнее вспыхнула надежда.
— Этот сон — правда, — убежденно добавила я.
Первый поддержал Второго:
— Единственная правда в том, что ты не можешь отличить правду от лжи. А твое положение — безнадежно.
— Врешь, — повторила я, но они продолжали буравить меня леденящими взглядами, и вскоре надежда угасла.
Им удалось поколебать мою уверенность. Я долго подвергалась ментальному насилию и не доверяла уже самой себе. Я пыталась смело разговаривать с ними, но сама не знала, верю ли в то, что говорю.
Второй улыбнулся, прочитав мои мысли.
— Тебя ждет очередной сон, — сказал он.
Глава семнадцатая
Сначала онейриды показывали то правдивые сны, то лживые, а потом, не знаю, когда именно, большая часть снов стала казаться мне правдой. Это были либо жуткие воспоминания из прошлого, либо отблески жизни в мире смертных — сны пытались сломить мой дух и заставить еще сильнее скучать по дому.
Тело все так же разрывалось на части, я ощущала себя скорее животным, чем суккубом или человеком. Однако остатки рассудка цеплялись за вопрос: куда же делись сны, созданные самими онейридами? Может, конечно, им просто лень этим заниматься и они показывают переработанный материал из моего бессознательного, но каждый раз, когда они показывали моих друзей, мне казалось, это не совсем сон. Как будто они включали какой-то телевизионный канал, чтобы хоть как-то насытиться моей энергией. Как будто им надо отвлечь меня, пока они сами заняты. Но почему? Что произошло? Что Данте рассказал Роману и ребятам? Что-то важное, из-за чего онейриды вынуждены переключить внимание с меня на них? Или это очередные игры с моим сознанием, лишь увеличивающие смятение?
Я надеялась увидеть случившееся после встречи с Данте, но онейридам и без того было что мне показать. Части жизни, которые остались в прошлом. Или не совсем в прошлом. Симона продолжала притворяться мной, и онейриды хотели, чтобы я помнила об этом.
Мало того, она еще и помогала Сету с Мэдди готовиться к свадьбе. Они втроем поехали выбирать свадебный торт, и, если честно, меня больше удивила не Симона в моем обличье, а то, что с ними поехал Сет. Он старался держаться подальше от всех свадебных приготовлений, оправдываясь, будто не умеет принимать решения и с радостью предоставит Мэдди возможность спланировать все так, как ей хочется.
Насчет первого оправдания я ничуть не сомневалась, а вот второе… В глубине души я продолжала верить в его любовь ко мне. Я втайне надеялась — он не вмешивается потому, что ему все равно, его не волнуют не только приготовления к свадьбе, но и сама свадьба.
А вот меня она, очевидно, волновала. Точнее, не меня, а Симону. Если учесть, с какой неохотой я согласилась помочь Мэдди выбрать платье, теперь она могла заподозрить неладное, когда Симона так активно взялась за дело. Но нет, Мэдди плавала в облаке счастья и радовалась, что «я» наконец-то помогаю ей.
Вся троица отправилась на поиски сладких приключений, посещая одну за другой кондитерские из списка, составленного Мэдди после долгого сидения в Интернете.
— Торт должен быть нежный, — заявила Симона в кондитерской в районе Беллтаун, слизывая с пальцев глазурь, — а этот слишком сладкий.
Вообще-то она скорее обсасывала пальцы, чем облизывала.
— Ну и что, — возразила Мэдди, доедая крошечный кусочек шоколадного торта, причем значительно менее эротично. — Он и должен быть сладкий.
— Да, но если сахара много, получается слишком приторно, а торт должен таять на губах, — ответила Симона, повернувшись к Сету, — правда ведь?
Сет страдал над кусочком мраморного бисквита, но тут же подтвердил:
— Да, он и правда немного приторный.
Симона понимающе улыбнулась, у нее на лице было написано что-то вроде: вот видишь? Я знаю тебя лучше, чем кто-либо в этом мире.
Их взгляды на некоторое время встретились, но выражение его лица не изменилось. Он повернулся к Мэдди:
— Но мы можем заказать любой, какой захочешь.
— Нет-нет, — не очень-то расстроившись, ответила она. — Это же наш день. Я хочу, чтобы тебе тоже нравилось.
Сет по-мальчишески улыбнулся ей:
— А это важно? Все равно этим тортом залепят кому-нибудь в лицо.
Мэдди посмотрела на него широко раскрытыми глазами:
— Конечно важно! Даже не вздумай кидаться тортом!
— А вот этого я обещать не могу. — Он улыбнулся еще шире.
Смотреть, как он кокетничает с ней, было выше моих сил, но зато я обрадовалась, заметив раздражение во взгляде Симоны. Мэдди удавалось то, что не получалось у Симоны. Так и должно быть… или все-таки нет? Мэдди, сама того не понимая, одержала победу над Симоной, а значит — надо мной. Или нет? Симона украла мою внешность, но она — не я. Черт! Все слишком запутанно.
— Сет никогда так не поступит, — сказала Симона, положив руку ему на плечо якобы дружеским жестом.
Мэдди не видела, как пальцы Симоны нежно коснулись его шеи.
— Он же не захочет испортить себе медовый месяц, — беззаботно продолжала она.
Однако в ее словах слышалась язвительность. Любые намеки на интимную жизнь заставляли Мэдди краснеть. Сет неловко заерзал на стуле, но непонятно почему: то ли от прикосновения Симоны, то ли от упоминания секса, а может быть, от того и другого. Симона убрала руку, прямо сама невинность, но нас с Сетом не проведешь.
Мэдди не терпелось перевести разговор с медового месяца на более безобидную тему.
— Думаю, ты должен выбрать хотя бы торт. Я же сама выбираю все остальное.
— Не знаю, — сказал Сет, чувствуя себя в высшей степени неловко. — Мне все равно, выбирай сама.
— Но она же хочет, чтобы ты выбрал. Ну давай, скажи свое мужское слово. Не ошибешься. Мэдди съест все, что скажешь.
Смелое заявление. Ни Сет, ни Мэдди не подали виду, будто почувствовали в ее словах подтекст, но думаю, она намекала на то, что Мэдди не отличалась стройной фигурой.
Однако Мэдди только сказала:
— Так и есть. Ты какой больше всего вкус любишь?
— Ой, дай угадаю! — выпалила Симона. — Шоколадный!
— Клубничный, — не отставала от нее Мэдди.
Эх, неудачницы. Ванильный, конечно.
— Ванильный, — ответил Сет.
Мэдди простонала, вставая из-за стола:
— Слава богу, определились. Поехали дальше, уже немного осталось. И закончим с этим.
Они подошли к выходу, и тут Мэдди вдруг обернулась и посмотрела на Симону:
— О, кстати! Сделай мне одолжение: сходите с Сетом, купите смокинг.
— Что? — спросил Сет, и вся его сдержанность тут же куда-то улетучилась.
— Если за тобой не присмотреть, так ты, пожалуй, явишься в церковь в футболке с Билли Айдолом. А я с тобой идти не могу — плохая примета.
— А я думал, только жених не должен видеть платье невесты.
— Хочу, чтобы ты сделал мне сюрприз, — не растерялась Мэдди.
— Конечно сходим, — согласилась Симона, снова «по-дружески» обнимая Сета.
Мэдди улыбнулась, но тут кондитерская растворилась…
…и превратилась в магазин Эрика.
Эрик сидел за столиком с Джеромом и Романом, и все трое — господи спаси — пили чай. Даже Джером. Роман присутствовал в видимой форме, наверное, Джером не опасался, что кто-то из вышестоящих увидит, как мой «смертный» сосед постоянно ошивается в компании архидемона Сиэтла.