"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
— Что — да? Нет, дождя не будет. Да, именно это и делает Овидий. Любовь и так уже стала большой редкостью. Он считает любовь игрой, он обесценивает даже то, что осталось.
Никколо оторвался от кистей и красок, сел рядом со мной на софу и спросил:
— А ты не считаешь любовь игрой?
— Иногда — ну ладно, большую часть времени — считаю, но это не значит, что мы не должны…
Я не закончила фразу, потому что его пальцы коснулись выреза моего платья.
— Что ты делаешь?
— Воротник замялся. Привожу его в порядок.
Я удивленно взглянула на него и рассмеялась, разгадав уловку.
— Ты следуешь его советам!
— И как, работает?
Я подалась ему навстречу и ответила:
— Да…
Он отклонился, не ожидав такой реакции. Он собирался только поддразнить меня, доказывая, что любовь — не более чем игра. Отвернувшись, Никколо встал:
— Мне нужно работать…
Никколо было трудно удивить, но мне удалось застать его врасплох. Обняв с неожиданной для самой себя силой, я привлекла его к себе и впилась губами в его рот. Его губы оказались мягкими и нежными. Оправившись от первого удивления, он ответил на поцелуй, и его язык затанцевал у меня во рту. Потом он пришел в себя и снова отпрянул.
— Прости. Я не должен был…
Я видела желание в его глазах, желание, которое он сдерживал с тех самых пор, как начал работать у нас. Он хотел меня, но даже такой богемный тип, как он, чувствовал, что соблазнять незамужнюю женщину высшего класса — неправильно, особенно если эта женщина — твоя заказчица.
— Ты первый начал, — тихо предостерегла его я. — Ты пытался переубедить меня насчет Овидия. Похоже, тебе это удалось.
Я обняла его за шею и стала целовать. Он пытался сопротивляться, но недолго. Вскоре его рука начала медленно распахивать мои юбки, и я поняла, что победила и пора удаляться в спальню.
А там он совсем позабыл о приличиях: толкнул меня на кровать, а пальцы, обычно искусно расписывающие стены, пытались освободить меня от замысловатого наряда, состоящего из множества слоев дорогих тканей.
Когда ему наконец удалось добраться до тонкой нижней сорочки, инициатива перешла ко мне и я стала быстро раздевать его, восхищаясь ощущением его обнаженной кожи, исследуя его тело кончиками пальцев. Я села на него сверху, наклонилась и стала нежно целовать его соски. Они затвердели под прикосновениями моих губ, и я получила огромное удовлетворение, услышав, как он тихонько застонал, когда я слегка прикусила их нежную кожу.
Опускаясь ниже, я покрывала поцелуями его живот, все ниже и ниже, пока не добралась до набухшего и затвердевшего члена. Я нежно прошлась по нему языком сверху донизу. Он снова застонал, стоны стали громче, когда я взяла член в рот. Губами я чувствовала, как он растет, становясь все тверже и больше, а я все скользила по нему языком вверх-вниз.
Вряд ли он осознавал, что делает, когда запустил пальцы в мои волосы, запутавшись в затейливо уложенных с помощью шпилек локонах. Мои губы задвигались быстрее, я все больше возбуждалась, чувствуя, как он заполняет меня всю. Первые проблески его энергии тонкой струйкой начали втекать в меня, словно светящиеся потоки цвета и огня. Само по себе это ощущение не доставляло прямого физического удовольствия, оно пробуждало голод суккуба, воспламеняло плоть, заставляло меня желать его прикосновений.
— Бьянка… Ты не должна…
Я тотчас подняла голову и продолжила начатое губами дело руками, подводя его к наивысшему пику блаженства.
— Хочешь, чтобы я остановилась?
— Я… ну… Нет, но такие женщины, как ты, не должны… ты не должна…
Я рассмеялась низким зловещим смехом.
— Ты понятия не имеешь, что я за женщина. Я хочу делать это. Хочу чувствовать тебя у себя во рту… пробовать тебя на вкус…
— О господи, — простонал он, закрыв глаза и приоткрыв рот.
Его тело напряглось, слегка изгибаясь, и я едва успела снова взять член в рот. Он кончил в меня, тело продолжали сотрясать волны оргазма. Жизненная энергия, лившаяся мощным потоком, стала еще интенсивнее, и я чуть было не кончила сама. Все еще только начиналось, а я уже получила от него больше энергии, чем ожидала. Ночь обещает быть интересной. Когда судороги, сотрясавшие его тело, наконец стихли, я подвинулась повыше, закинув свое бедро на его, и провела языком по его губам.
— О господи, — повторил он, тяжело дыша и глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Его руки гладили мою талию, а затем поднялись к груди — я полностью одобряла его действия.
— Я думал… что так себя ведут только шлюхи…
— Разочарован? — спросила я, иронически приподняв бровь.
— О нет. Нет.
Я наклонилась и легко коснулась губами его рта.
— Тогда услуга за услугу…
Дважды Никколо просить не пришлось, хотя он выглядел утомленным. Стянув с меня сорочку, он набросился на мое тело, лаская ртом, сжимая в ладонях груди, посасывая и прикусывая соски, точно так же, как я поступала с ним. Я все сильнее возбуждалась, инстинкт заставлял меня забирать все больше и больше энергии, удовлетворяя пылающую потребность тела. Когда его рот оказался между моих ног, раздвигая бедра, я приподняла его голову.
— Ты как-то сказал мне, что я думаю как мужчина, — нежно прошептала я. — Тогда и обращайся со мной как с мужчиной. Встань передо мной на колени.
Он удивленно моргнул, пораженный моим предложением, но сила, с которой я произнесла эти слова, возбудила его.
В его глазах мелькнуло что-то животное, он опустился на колени, а я встала перед ним, опираясь на кровать.
Сжав мои бедра, он прижался лицом к мягкому треугольнику волос между ног, его язык раздвинул мои губы и стал поглаживать затаившееся в самой глубине пылающее сердце. От первого же прикосновения по телу пробежала дрожь, и я запрокинула голову. Воодушевленный моей реакцией, он целовал меня там, найдя нужный ритм. Я запуталась пальцами в его волосах и прижала его к себе крепче, заставляя проникать все глубже, пробуя меня на вкус.
Когда сладкое тепло, разливавшееся по бедрам, стало искать выхода, внутри меня что-то взорвалось, подобно вспышке на солнце. Через меня тек огонь, звездный свет, каждая клеточка звенела и стонала от наслаждения. Подражая мне, Никколо не отрывался от меня, пока я не достигла высшей точки наслаждения, а он продолжал нежно поглаживать языком островок удовольствия, отчего мое тело конвульсивно подрагивало.
Он посмотрел мне в глаза с довольной улыбкой.
— Даже не знаю, кто ты. Служанка? Госпожа? Я не знаю, как с тобой обращаться.
Я улыбнулась и погладила его по щекам.
— Я такая, какой ты хочешь меня видеть. Как бы ты хотел со мной обращаться?
Никколо задумался и наконец неуверенно заговорил:
— Я хотел бы… хотел бы думать о тебе как о богине… и брать тебя как шлюху…
Я улыбнулась еще шире. Это отлично обобщало мою жизнь.
— Я такая, какой ты хочешь меня видеть, — повторила я.
Поднявшись с колен, он грубо толкнул меня на постель. Он снова был готов заняться любовью, хотя я видела, каких усилий ему это стоило. Большинство мужчин уже были бы ни на что не способны после такой потери жизненной энергии, но желание оказалось сильнее. Он плотно прижал меня к постели своим телом, а потом сильным толчком вошел в меня, совершенно беспрепятственно, поскольку я была очень влажная.
Застонав, я приподняла бедра, чтобы он смог войти в меня глубже. Никколо сжал мои бедра, двигаясь со звериной агрессией. Я отвечала ему, наслаждаясь тем, как он двигается внутри, заполняя меня всю. Мои крики становились громче, его движения резче.
О, какой поток жизненной энергии вливался в меня! Обжигающая золотистая река придавала новый вкус жизни, всему существованию. Вместе с энергией в меня вливались его эмоции и мысли, я чувствовала его желание и страсть.
Эта энергия вместе с физическим удовольствием поглощала меня и сводила с ума, я едва сохраняла способность думать и отделять одно от другого. Чувства переполняли, сжигая изнутри ярким пламенем, казалось, меня вот-вот разорвет. Я прижалась к нему, чтобы хоть как-то заглушить собственные крики.