"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
Чужая, Другая. Кровь и больше чем Кровь. Ведьма.
– Что? – спросил он, неожиданно осознав, что все наблюдают за ним.
– Хочешь попробовать? – мягко спросила Джанелль.
Ее призрачные сапфировые глаза потемнели, скрывая древнюю мудрость, подсказывая, что она прекрасно поняла его беспокойство. Девушка не стала возражать, отметая тревоги, и уже одно это было существенным подтверждением того, что у Сэйтана были причины нервничать. И вместе с тем не было.
Повелитель улыбнулся:
– Да, пожалуй, я бы хотел попробовать.
Джанелль прикоснулась своим сознанием к разуму каждого из четверых мужчин, не проникая за первый внутренний барьер, и показала, как нужно связываться с существом, не принадлежавшим к человеческому роду.
Это действительно было совсем несложно. Совсем как путь по узкой дорожке, с обеих сторон скрытой живой изгородью, – если пройти через едва заметную дыру, можно попасть на другую тропу, тоже нахоженную. Человеческими ловушками оказалась узость представлений о сути разговора и общения. Он – а вместе с ним и Андульвар, Протвар и Мефис и даже, возможно, Дым – всегда теперь будут помнить о том, что только их сознание создает эту изгородь, однако в ней можно с легкостью найти лазейку, если захотеть. А для Джанелль сплетение этих тропинок было одной широкой дорогой.
«Человек», – произнес Дым, определенно довольный чем-то.
Преисполнившись удивления, Сэйтан улыбнулся:
«Волк».
Мысли Дыма оказались весьма интересными. Он испытывал счастье, потому что Джанелль была рада видеть его. Облегчение от осознания того, что люди приняли его как равного. Предвкушение, вызванное мыслью о том, что совсем скоро он приведет свою стаю в безопасное место. Однако в глубине эти чувства затмевались более темными образами, связанными с охотой на родство, с потребностью понять этих людей, чтобы защитить себя. Присутствовала и изрядная доля любопытства – волк не понимал, как люди разделяют территорию, поскольку ни разу ему не удалось учуять их меток в этом огромном каменном здании. И желание пристроиться к парочке кустиков.
– Полагаю, нам стоит прогуляться, – произнесла Джанелль, поспешно поднявшись.
Мужчины шагнули обратно сквозь проем в ментальных изгородях, и мысли каждого снова принадлежали только ему самому.
– Полагаю, после прогулки Дыму совершенно не обязательно возвращаться в лес, – небрежно произнес Сэйтан, проигнорировав возмущенный взгляд, которым его одарила Джанелль. – Если в твоей комнате ему будет слишком жарко, наш гость может с комфортом устроиться на балконе или же в саду под ним.
«Я не позволю плохому самцу приблизиться к Леди».
Очевидно, Дым давно привык проходить через ментальную изгородь. Сэйтан отметил также, что мысль была послана на нити копья, то есть от самца к самцу, чтобы Джанелль не смогла ее уловить.
«Спасибо», – отозвался Сэйтан, а вслух произнес, обращаясь к дочери:
– Ты уже закончила делать уроки на завтра?
Джанелль сморщила нос и пожелала всем присутствующим спокойной ночи. Дым радостно потрусил следом за девушкой, когда она направилась к двери.
Сэйтан повернулся к остальным.
Андульвар только тихо присвистнул:
– Благая Тьма, Са-Дьябло… Родство!
– Родство, – с улыбкой согласился Сэйтан.
Андульвар и Мефис тоже ухмылялись.
Протвар извлек охотничий нож из чехла и внимательно изучил лезвие.
– Я отправлюсь с ним, чтобы привести стаю в их новый дом.
Всплывшие в памяти образы охотников и капканов, ожидающих их на пути, согнали с лиц мужчин улыбку.
– Да, – слишком тихо согласился Сэйтан. – Думаю, именно так и следует поступить.
2. Террилль
Внутренне кипя от гнева, поскольку вечернее развлечение оказалось безвозвратно испорченным, Доротея Са-Дьябло одарила юного Предводителя, бывшего ее нынешней игрушкой, последним, глубоким поцелуем и наконец отпустила. Глаза Верховной Жрицы яростно сузились, когда она заметила, как поспешно мальчишка оделся и вышел из ее гостиной. Что ж, сегодня ночью она сможет позаботиться об этой маленькой проблеме с дисциплиной.
Грациозно поднявшись с вычурной кушетки, украшенной позолотой и обитой тканью нежного кремового оттенка, она, соблазнительно покачивая бедрами, подошла к столу и налила вина в бокал. Выпив половину, Доротея повернулась к своему сыну и увидела, как тот прижимает к пояснице кулак, пытаясь хоть немного облегчить постоянно терзавшую его боль. Она поспешно отвела глаза, зная, что на лице вновь появилось отвращение, которое Жрица испытывала теперь каждый раз, глядя на мальчишку.
– Чего ты хочешь, Картан?
– Ты узнала хоть что-то? – неуверенно произнес он.
– Нечего тут узнавать, – едко ответила Доротея, поставив бокал и опасаясь, что в противном случае он разлетится на части в ее руке. – С тобой все в полном порядке. – Она знала, что сказанное было ложью. Достаточно только взглянуть на Картана, чтобы это понять.
– Но должна же быть какая-то причина тому, что…
– С тобой ничего не случилось. – Или, точнее, она ничего не могла сделать, чтобы помочь. Но знать об этом Картану было совершенно не обязательно.
– Нет, что-то определенно пошло не так! – настаивал Картан. – Какое-то заклятие…
– Где? – сердито спросила Доротея, повернувшись к нему. – Покажи мне, где именно гнездится это заклинание. Ничего нет, говорю тебе, ничего.
– Мама…
Доротея изо всех сил ударила его по лицу:
– Не смей меня так называть.
Картан выпрямился и больше ничего не сказал.
Доротея сделала глубокий вдох и провела руками по бедрам, разглаживая складки на платье. Затем она вновь устремила взгляд на сына, уже даже не пытаясь скрывать отвращения:
– Я продолжу поиски и выясню, в чем дело. Однако сейчас у меня есть другие дела.
Картан поклонился, правильно истолковав намек.
Оставшись в одиночестве, Доротея вновь потянулась за бутылкой и выругалась, увидев, как сильно дрожат пальцы.
«Болезнь» Картана прогрессировала, а она не могла поделать ровным счетом ничего. Лучшие Целительницы Хейлля не могли понять, почему его тело начало увядать, тем более что никаких физических причин на то не было. Но Доротея продолжала подгонять женщин – до тех пор, пока несколько месяцев назад ее не разбудили среди ночи дикие крики Картана. Так она узнала о его снах.
Все нити вели к этой девчонке. Смерть Грира, болезнь Картана. Деймон, сломавший Кольцо Повиновения. Мания Гекаты.
Все нити вели к этой девчонке.
Поэтому Доротея тайно отправилась на Шэйллот и обнаружила, что все мужчины, связанные так или иначе с местом под названием Брайарвуд, страдали ничуть не меньше Картана. Один из них хотя бы один раз в день кричал, что ему отрезают руки, несмотря на то что мог видеть их и шевелить пальцами. Двое других несли какую-то чушь о ноге.
В ярости, Доротея отправилась в Брайарвуд, который к тому моменту оказался совершенно заброшенным, и попыталась отыскать там паутину снов и видений, которая, по ее убеждению, поглотила их всех.
Но все усилия оказались тщетными. Единственное, что ей удалось вытащить из толстых стен и лесов Брайарвуда, – это призрачный, издевательский смех. Впрочем, это не совсем верно. Было еще кое-что. После того как Доротея провела там целый час, воздух сгустился от страха – и чувства напряженного, предвкушающего ожидания. Она могла бы поискать еще немного, надавить посильнее. Если бы она так поступила, то нашла бы нить, способную привести ее прямиком в паутину. Доротея была уверена в этом. Но при этом она знала и то, что найти обратную дорогу ей бы не удалось.
Все нити вели к этой девчонке.
Верховная Жрица вернулась домой, распустила Целительниц и уверяла, что с Картаном все в полном порядке, каждый раз когда он просил о помощи.
Она продолжала стоять на своем не только потому, что ничего не могла сделать. Просто это послужило бы другой цели. Как только Картан убедится в том, что не получит помощи от своей матери, он попытается обрести ее в другом месте. Он будет искать единственного человека, к которому в детстве всегда прибегал за помощью.