Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - МакКаммон Роберт Рик
— Да уж не Леденцовая гора, будьте покойны! Господи, что за бардак! Он провёл по лбу прохладным стаканом чая со льдом, который держал в руке. Разумеется, с отключением энергии холодильник перестал работать, но в морозильнике пока сохранилось несколько ванночек с кубиками льда. Правда, было так жарко, что долго продержаться они не могли. — Этот полковник Роудс устроил совещание с шерифом и мэром Бреттом. Меня, правда, не позвали. Наверное, я недостаточно важная персона. Я могу каждому в городе продать страховой полис и ждать до посинения, и все равно я недостаточно важная персона. А все ты! Большое тебе спасибо!
— Кроткие наследуют землю, — отозвалась Джинджер, и Хитрюга нахмурился, поскольку не понимал, о чем она. Он думал, что она и сама этого не понимает.
— Кротких ищи в другом месте! — сообщил он жене. Та ничего не ответила и продолжала качаться. Хитрюга услышал, как за рекой, в католической церкви, ритмично загудел колокол, скликая прихожан. — Никак, отец Ла-Прадо открывает лавочку. Догадываюсь, что и преподобный Дженнингс не отстанет. Только одними колоколами людей разве удержишь…
Раздался другой звук. Хитрюга осекся.
Это был резкий треск раздираемой кирпичной кладки.
Внизу, подумал Хитрюга Крич. Похоже, пол в подвале лопается к чер…
— Что это? — вскрикнула Джинджер, поднимаясь. Пустая качалка продолжала поскрипывать.
Деревянный пол задрожал.
Хитрюга поглядел на жену. Глаза Джинджер остекленели и стали огромными, рот округлился. Тележное колесо у них над головами затряслось, керосиновые лампы закачались. Хитрюга сказал:
— Я… по-моему, это землетрясе…
Пол вздыбился, словно снизу его атаковало что-то огромное. В свете ламп блеснули выскочившие из досок гвозди. Джинджер попятилась, споткнулась, упала и испустила пронзительный вопль, потому что Хитрюга рухнул на колени.
Затрещало дерево. На глазах у Джинджер пол под Хитрюгой раскололся, и он по шею провалился в разлом. Вокруг, заполняя комнату, клубилась пыль, но лицо Хитрюги еще можно было различить: смертельно бледное, вместо глаз — провалы, на дне которых плескалось потрясение. Он смотрел, как Джинджер отползает от обваливающегося пола.
— Меня что-то схватило, — сказал Хитрюга голосом, превратившимся в страшный тонкий всхлип. — Помоги мне, Джинджер… пожалуйста. — И протянул ей руку. С пальцев медленно стекало что-то вязкое, похожее на серую слизь.
Джинджер завыла, мотая головой с раскачивающимися трубочками бигуди.
А потом Хитрюга исчез. Исчез в дыре под полом гостиной. Дом снова затрясся, стены, предавшие хозяина, страдальчески стонали. Из трещин в сосновых панелях, подобно призрачному дыханию, поднималась известковая пыль… а потом все стихло. Слышалось лишь поскрипывание кресла-качалки и люстры, тележного колеса. Одна лампа сорвалась, но не разбилась, и лежала на круглом красном коврике.
Джинджер Крич прошептала: «Хитрюга?» Она дрожала, по лицу бежали слёзы, мочевой пузырь был готов лопнуть. Потом выкрикнула: «ХИТРЮГА!»
Ответа не было, только внизу из сломанной трубы с журчанием текла вода. Вскоре струйка иссякла, и похожее на смех журчание прекратилось.
Джинджер, чьи мышцы стали вялыми, как холодные резиновые бинты, заставила себя сделать шаг к дыре. Она должна была заглянуть вниз (не хочу, не буду, не надо), должна была — ведь дыра забрала ее мужа. Джинджер добралась до рваного края, и тут желудок пригрозил выбросить свое содержимое наружу, поэтому ей пришлось крепко зажмурить глаза и пересилить себя. Тошнота прошла, и она заглянула в дыру.
Темнота.
Она потянулась за керосиновой лампой и подкрутила фитиль. Пламя затрепетало, замигало и вытянулось оранжевым остреньким язычком, похожим на лезвие ножа. Джинджер сунула лампу в дыру, а другой рукой так вцепилась в обломанный край, что костяшки пальцев побелели.
Желтая пыль осыпалась, закручиваясь крохотными смерчами. Джинджер оглядела расположенный восемью футами ниже подвал. В полу подвала оказалась вторая дыра, словно бы («Да, — подумала Джинджер, — Иисусе сладчайший, да») ПРОГРЫЗЕННАЯ в бетонных блоках. Под полом подвала тоже царил мрак.
— Хитрюга? — прошептала она, и эхо ответило: «Хитрюга? Хитрюга? Хитрюга?» Пальцы Джинджер свело, она выронила лампу, и та, упав в дыру в полу подвала, пролетела еще футов десять или двадцать и вдребезги разбилась о рыжую техасскую землю. Остатки керосина занялись, вспыхнули языки пламени. На дне дыры, там, где что-то уволокло ее мужа в пекло, Джинджер удалось разглядеть поблескивающую слизь.
Немедленно утратив способность рассуждать разумно, Джинджер скорчилась на покореженном полу в позе зародыша, сжалась в тесный комок и лежала, дрожа. Она решила семь раз прочесть Двадцать третий псалом, ведь семь — святое число, и, если читать псалом достаточно долго, с достаточно сильной верой, то, подняв голову, она увидит, что Хитрюга сидит на складном стуле у противоположной стены и читает одну из своих книжек, телевизор настроен на канал ПТЛ, а… м-м… звездолет исчез. Джинджер принялась читать псалом, но, задыхаясь от ужаса, не могла вспомнить слова.
В церкви звонили.
Наверное, сегодня воскресенье, подумала она. Ясное и свежее воскресное утро. Она села, прислушиваясь к колокольному звону. Что это за лиловый свет идет из окна? Где Хитрюга и откуда эта дыра?..
Джинджер всегда любила звон церковного колокола, призывающий к молитве. Пора идти, а Хитрюга может подойти попозже. И пусть только попробует надеть красный костюм — она шкуру с него спустит, честное слово, живьем освежует. Джинджер встала. Глаза были пустыми, на пыльном лице блестели промытые слезами дорожки. Она вышла из дома и босиком пошла по Брасос-стрит.
Глава 25
— Ну, будет, Бегун, не трусь. Не позволю я тебе попасть в беду, нетушки! — Сержант Деннисон потрепал Бегуна по голове, и невидимый пёс свернулся у ноги хозяина. — Не тревожься. Старина Сержант тебя защитит.
Сержант Деннисон сидел на краю эстрады посреди Престон-парка. Только что, у него на глазах, вертолет с пилотом и еще двумя людьми на борту поднялся в воздух и на высоте примерно шестидесяти футов с жужжанием взял курс на восток. Шум винтов быстро затихал.
Сержант смотрел вслед улетающему вертолету, пока мигающие огни не скрылись из вида. В католической церкви за рекой звонил колокол. На Селеста-стрит и Кобре-роуд горстка людей, переговариваясь, разглядывала черную пирамиду, но большинство горожан разошлось по домам. Сержант наблюдал, как столб фиолетового света медленно делает оборот за оборотом. Больше всего он напоминал Сержанту шест, какие устанавливают перед мужскими парикмахерскими. Купол лиловой решетки терялся в неподвижных облаках черного дыма, в воздухе пахло гарью. Этот запах не нравился Сержанту — от него оживали тёмные существа, таившиеся у него в сознании.
Бегун заскулил.
— Э-э, ну-ка не плакать, — успокаивал Сержант, нежно поглаживая воздух. — Я же тебя не бросаю.
Внизу что-то пошевелилось, и вдруг Сержант совсем рядом увидел омытое лиловым светом личико маленькой девочки. В русые волосы набилась пыль. Девочка высунула голову из маленькой щели под эстрадой, куда едва можно было заползти, и теперь озадаченно разглядывала Сержанта.
— Мое почтение, — сказал Сержант. Он узнал ребёнка. — Ты дочка мистера Хэммонда. Стиви.
Девочка молчала.
— Ты же меня знаешь, правда? Я Сержант Деннисон. Один раз мама приводила тебя в школу. Помнишь?
— Нет, — на всякий случай сказала Дифин, готовая в любой момент снова заползти в укрытие.
— А я дак хорошо помню. Хотя, по-моему, это было в прошлом году. Сколько тебе нынче будет?
Дифин задумалась.
— Сколько, — повторила она.
Занятный голос, подумал Сержант. Осипла она, что ли? Или шепчет. Послушать, так ей впору пить микстуру от кашля.
— Что ж ты тут делаешь? — Опять никакого ответа. — Вылезла бы поздоровкаться с Бегуном, а? Я помню, ты ему понравилась.