Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - МакКаммон Роберт Рик
— Эдвин мне доверяет, — сказал раздраженный Рикс. — Почему вы не хотите?
— Потому что я не слишком доверчив.
— Что ж, прекрасно. В таком случае что я должен сделать, чтобы вы стали мне доверять?
Дунстан задумался. Он подкатил к окну и посмотрел на бегущие по небу серые облака. Затем обернулся к Риксу.
— Мистер Бодейн вошёл в дело с условием, что он будет только поставлять документы, не давая никакой устной информации. Я полагаю, что он на свой манер все еще остается верен Уолену, и уважаю его за это. Он не мог мне сказать о состоянии здоровья Уолена, поэтому пришлось узнать у вас.
У меня есть несколько вопросов, которые требуют ответа. Они связаны с историей Эшеров. И только Эшер может сообщить нужные мне сведения.
— Испытайте меня.
Дунстан кивнул в сторону кресла, и Рикс сел.
— Что ж, хорошо. Я хочу узнать кое-что насчет трости. Черной трости с серебряным набалдашником в виде головы льва. Почему она так важна для вашей семьи? Откуда она появилась и почему каждый патриарх носит ее как своего рода королевский скипетр?
— Насколько я знаю, Хадсон Эшер привез ее из Уэльса. Вроде бы старик Малкольм тоже ее носил. Каждый, кто владел ею, считался главой семьи и единолично распоряжался поместьем и бизнесом. Тут нет никакого секрета.
— Может быть, и нет, — сказал Дунстан, — но, возможно, в этом есть кое-что еще. — Он выпустил дым краем рта. — Трость не всегда была в вашей семье. Однажды ее украли.
У Арама Эшера, вашего прапрадедушки. И около двадцати лет она отсутствовала. В те двадцать лет ваша семья хлебнула лиха. Арам был убит на дуэли, Ладлоу несколько раз чуть не погиб, у Шанн, сводной сёстры Ладлоу, трагически прервалась карьера, Эшерленд наводнили войска северян, а пароходы и железные дороги, принадлежавшие вашей семье, вместе с текстильным производством пошли прахом.
Такой наплыв информации поразил Рикса.
— Вы утверждаете, что между всем этим и тростью есть какая-то связь?
— Нет. Всего лишь предполагаю. Это был, вероятно, самый несчастливый период в истории Эшеров. Единственное, что не слишком сильно пострадало, — оружейный бизнес. Во время Гражданской войны он приносил большие прибыли, особенно с того момента, как «Эшер армаментс» стала продавать винтовки, патроны и снаряды обеим сторонам. Старик Арам был умен. Его сердце, возможно, оставалось на стороне Юга, но он понимал, что Север победит.
— Кто украл трость? — спросил Рикс, заинтригованный этим новым фактом из истории Эшеров. — Слуга?
— Нет. Некий полукровка по имени Рэндольф Тайгрэ. По крайней мере, это было одно из его имен. Говоря «украл», я выразился фигурально. Трость отдала ему вторая жена Арама Синтия Кордвейлер-Эшер.
— Зачем?
— Он ее шантажировал. Она была вдовой Александра Гамильтона Кордвейлера, владельца пароходной линии, сети железных дорог и большой части чикагских портовых складов. Кордвейлеру, когда он женился, было шестьдесят четыре года, а ей восемнадцать.
— Шантажировал? Чем?
Трубка Дунстана потухла, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы снова ее зажечь.
— Синтия Кордвейлер-Эшер, ваша прапрабабушка, была убийцей. — Он слабо улыбнулся, увидев мрачное выражение лица Рикса. — Я могу рассказать эту историю, если вы хотите ее услышать. Я сопоставил обрывочные сведения о том, что тогда произошло, исходящие из различных источников, а кое-что пришлось додумать самому. — Он поднял густые брови. — Ну? Хватит у вас духу выслушать или нет?
— Валяйте, — ответил Рикс.
— Хорошо. Это началось летом тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года. Ладлоу было около четырех недель от роду. Арам уехал в Вашингтон по делам. Останься он дома, события могли бы принять иной оборот. Как бы там ни было, в Лоджию приехал незваный гость. Он ждал внизу, а слуга понес его визитную карточку в спальню Синтии…
Уилер Дунстан говорил, а вокруг его головы кружился табачный дым. Рикс внимательно слушал. Он представлял себе, что в голубом дыму проступают лица, что вокруг них в этой комнате собираются призраки прошлого. Перед ним возникали почти осязаемые картины: Лоджия в летний солнечный день, свет струится сквозь окна и падает на пол из дорогой древесины, в постели лежит симпатичная женщина с волевым лицом и кормит грудью младенца, в ее дрожащей руке карточка с именем Рэндольфа Тайгрэ.
— Отошли его, — велела Синтия Эшер своей горничной, рослой молодой негритянке по имени Райчес Джордан. — Я занята.
— Мэм, я передала, что вы его не примете, — сказала та.
Райчес была почти шести футов ростом и толстая, как бочка. — Выложила ему все начистоту, но он ответил, что это не имеет значения и я должна отнести вам его визитную карточку.
— Это ты уже сделала. Теперь ступай вниз и скажи ему…
— Доброе утро, миссис Эшер.
От этого тихого, вкрадчивого голоса по рукам Синтии побежали мурашки. Райчес возмущенно обернулась. Рэндольф Тайгрэ, одетый в светло-коричневый костюм, с тонкой тросточкой в руках, непринужденно облокотился о дверной косяк.
У него было красивое лицо цвета кофе со сливками и ослепительно-белые зубы.
— Боже правый! — Райчес попыталась загородить ему обзор. — До чего ж некоторые господа бесстыжие!
— Я не люблю ждать и поэтому пошел вслед за вами. Миссис Эшер и я — старые… знакомые. Теперь вы можете нас оставить.
Щеки Райчес побагровели от такой неучтивости. То, что он разговаривал подобным образом, никуда не годилось, но то, что он стоял здесь в то время, когда миссис Эшер кормила своего малыша, — это уж форменный скандал. Он по-кошачьи улыбался, и первым побуждением Райчес было спустить его с лестницы. Но ее остановило то, что это был самый красивый мужчина из всех, кого она в своей жизни видела. Большая топазовая булавка в его черном галстуке была одного цвета с проницательными, глубоко посаженными глазами. У него были тщательно ухоженные усы и борода. Оттенок его кожи был таким, будто он недавно искупался в туши. На этом джентльмене были коричневые перчатки из телячьей кожи и английские, начищенные до блеска сапоги для верховой езды. Быть цветным и притом свободным человеком — это одно, думала Райчес, но вести себя так заносчиво в эти трудные времена — значит напрашиваться на взбучку.
— Выйдите отсюда и подождите, пока миссис Эшер приведет себя в порядок! — отчеканила Райчес.
Синтия положила младенца на парчовую подушку и теперь спокойно застегивала на шее ночную рубашку.
— Я не портовый грузчик, мисс, — сказал Тайгрэ. Его глаза гневно блеснули, и в голосе прозвучали угрожающие интонации. — Не говорите со мной в таком тоне. Скажите ей, миссис Эшер, что мы с вами старые друзья.
— Все в порядке, — буркнула Синтия, и Райчес недоверчиво посмотрела на нее. — Мистер Тайгрэ и я… знаем друг друга. Ты можешь нас оставить.
— Мэм? Оставить вас здесь? В спальне?
— Да. Но я хочу, чтобы ты вернулась через четверть часа… и проводила мистера Тайгрэ из Лоджии. Теперь иди.
Негритянка фыркнула и выскочила из комнаты. Когда она проходила мимо Рэндольфа Тайгрэ, тот отступил и слегка ей поклонился. Затем закрыл дверь и повернулся к Синтии Эшер с холодной и наглой улыбкой.
— Привет, Синди, — мягко сказал он. — Ты выглядишь потрясающе.
— Какого черта ты здесь делаешь? С ума сошел?
— Ну-ну, светской даме не пристало так выражаться. — Он широкими шагами ходил по роскошной спальне, его руки ощупывали синий бархат, резную мебель красного дерева, бельгийские кружева. Гость поднял со столика нефритовую вазу и тщательно рассмотрел сложный узор. — Изысканно, — пробормотал он. — Ты человек слова, Синди. Всегда клялась, что у тебя будут собственные красивые вещи, и вот смотри-ка — хозяйка Эшерленда.
— Скоро вернется мой муж. Советую тебе…
Тайгрэ тихо рассмеялся.
— Нет, Синди. Мистер Арам Эшер вчера утром поездом уехал в Вашингтон. Я проследил за его коляской до самой станции. Он симпатичный мужчина. Ты ведь всегда выбирала широкоплечих. — Он вынул из керамической подставки японский веер с ручной росписью и развернул его, восхищаясь красками. — Снова ты сорвала приличный куш. Сначала Александр Кордвейлер, а теперь Арам Эшер. — Тайгрэ кивнул на пускающего пузыри младенца. — Его ребёнок, я полагаю?