Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич
Вот так держа курс, забегал на мостик, где штурвал закреплён был, потом пробежался по кораблю, подкручивая штурвалы, где подавая мазут в котлы, где уменьшая. В машинное заходил, ну и снова на мостик. На камбузе кофе сварил, обед приготовил, вот его весь в хранилище. На заполнение потерянного. А сготовил макарон по‑флотски, и мясной суп. Что было из припасов, взятых в бункере под Минском и что тут нашёл в кладовых. Кстати, пожарил сковороду яиц, свежие были. Три сковороды, убирая на тарелки. Делал запас. Самое простейшее, постоянно на кухне не мог быть, тогда бы разные деликатесы сделал. Уже рассвело, мы довольно далеко на север ушли, скорость уже шестнадцать узлов, а я торопился, когда заметил, что первые матросы начали просыпаться. Спустился в кубрик. Один из матросов сидел, осоловело осматривался, вручил ему кружку с кофе, объяснил где гальюн, мол, пусть приходит в себя. Там остальные шевелиться начали. Тоже кофе подавал. Потом и Руднев. К этому моменту один матрос уже за штурвалом стоял, кстати, хороший рулевой, не так мотает, другие матросы, кто в машинном, кто в котельное, кок уже готовил на камбузе, я объяснял всё, обучал. Мол, меня так научили. Ну и сдав вахту Рудневу, дал координаты где мы, и спать пошёл. А объяснил почему корабль другой, тот в курсе что должен был быть угольный тральщик, а тут мазутный. Нет, он более чем рад, просто уточнял.
– Да нет больше того тральщика, что мне дали. Один из рыбаков выжил. Говорит след пенный видел торпеды. Взрыв и его за борт вышвырнуло. Другие погибли. Еле до берега доплыл, метров сто, окоченел весь. Так что тральщик тот на дне. А кто его, поди знай. А так как корабль я не принял, по сути не выполнена сделка. Вот новый подогнали. Его вроде осназ НКВД брал, захватил в порту у немцев, и нам передали. Так что выполняю свои обещания наркому. Год этому тральщику, новый совсем, и состояние отличное.
Такое объяснение тот вполне принял. Про снабженцев капитан‑лейтенант не совсем в курсе был, но объяснил ситуацию. Первым делом тот приказал сменить флаг Кригсмарине на наш, дальше изучил корабль, и вот команда осваивала его, а я спал в одной из офицерских кают. Кстати, меня временно включили в команду. На ночное время, раз я отлично ночью вижу. Плюс как уникальный наводчик, стал командовать пушкой главного калибра и одной из зениток. Вот так и шли. Правда Руднев оказался лихим моряком. Мы установили все мины, ночами, сначала одну банку у входа на Берген, а потом Тронхейм. Тут уже две минные банки. Всё ушло. Дважды шторм был, у берега в защищённых бухтах отстаивались, в одной была рыбачья деревушка. И ничего, прошли дрейфующую советскую подлодку, та нас засекла, но мы ушли на скорости. Думал в Мурманск идём, как же, в Архангельск. Причём, на подходе радист передал кодовый сигнал, оказалось шифры и нужные коды о нашем приходе, у того были. Руднев местный, с Северного флота. Я ведь с вещами их забрал, у каждого моряка вещмешки, у того же Руднева два чемодана, плюс пакет с флагом. А на подходе нас встретили два советских эсминца. И сопроводили в порт. На этом девятидневный поход и закончился, с пустыми мазутными цистернами пришли. Ну дальше принимали корабль в состав флота, имя ещё давать, но это не моё дело, Руднев сразу передал меня выделенному командиру, уверен, что тот из Особого отдала. Однако дальше на самолёт, не для меня выделили, просто рейсовый борт, на нём в Москву. Пришлось лично докладывать наркому Кузнецову, передав ему также рапорт и Руднева. Тот покивал, выслушав, и отпустил. Сделка прошла, тот доволен. Оттуда уже на «чайке» к Брянску. А там нет аэродрома, да и в Брянске уже немцы. Получается вошли его на следующий день как я покинул аэродром. Из блокнота по будущему, войти должны были в начале октября, но из‑за изменения в истории, вошли только пятнадцатого октября, через три дня как я покинул аэродром. Пришлось поискать, нашёл длинную колонну техники, тут все наземные силы дивизии, трёх авиаполков из пяти. Уже десять дней по тылам бродят, хороша леса скрывают. Сначала из брянского вырвались, попали в следующее. Так что сел в стороне, и на танкетке «Т‑40» подкатил. Чуть из «ДШК» не расстреляли, один из тех что передал. Установили в кузове грузовика. Хорошо опознались. Командовал тут комиссар дивизии. Застряли они в лесу. Тут вообще массы техники и частей разных родов войск. Сзади на дороге немцы, впереди мост, разрушен, и вот пока рубили деревья, носили брёвна строили новой мост, те тут и стояли. А немцы бомбят, так наши новый строят. Вот так из «ДШК» сбил одиннадцать штурмовиков, три корректировщика, два истребителя и три бомбардировщика, что позволило закончить.
Да, вовремя я, как раз мост закончили, и колонна, среди которых и наши подразделения, её теперь возглавляла моя танкетка, двинула прочь. В башню посадил командира роты аэродромного обслуживания моего полка, тот с пушкой быстро разобрался. Пару патрулей на мотоциклах уничтожили, я кстати бензином и припасами поделился, а то почти сотня единиц, баки если не пустые, то близко. Но вышли в районе Калуги, масса войск за нами шла, тут уже наши были. Нас дальше отправили. Причём перекидывали под Орёл, туда дивизию перебросили, самолёты там, а наземные силы тут. Два дня на дорогу потратили, топливо нам выделили, но добрались. Наши с БАО даже два трактора умудрились вывезти, хотя у них скорость десять километров в час. Так и добрались. А там я сразу к полку, доведя полковую колонну, и пока наземные силы размещались, строили землянки, мы у Мценска встали, не у самого Орла, между ними, сообщил комполка, что остальные истребители «Як‑1», пусть и в ящиках, завтра сюда доставят. Кстати, те десять, были тут. Пригнали своим ходом. А мне описали как собирали их, даже ночью механики работали. Да руки золотые, такие руки для статуй в золоте отливать надо. Как раз парни пробовали моторы, ещё не взлетали, не испытывали, машина для них новая, а тут слухи по прорыве, я три дня как отбыл в Ленинград. Оставшиеся четыре истребителя быстро ввели в строй, и вот весь полк перелетал сначала к Москве, лётчики осваивали новые истребители на ходу, тут были в основном опытные. Давалась им машина. Потом откуда в сторону Орла. Даже началась боевая работа, но без наземных сил вскоре были прижаты к земле. Пока мы не прибыли. О нас сообщили, ждали.
А в полку я пробыл два часа. Вызвали в штаб дивизии, да срочно. А он не у нас, до него двадцать километров было, там полк штурмовиков и другой истребительный полк стояли, и там с возмущением узнал, что я больше не снабженец нашего истребительного полка. Какое там, Кравченко сделал хитрый финт. Он отправил Ерохина на повышение, продавил мне звание интенданта второго ранга, что соответствует званию майора, и сделал главным снабженцем дивизии, и тут же спросил, и чем я теперь помогу дивизии? С‑су*а, с‑су*а хитрожопая. Развёл руками, чем могу, тем помогу. Так что оформляли, одного из снабженцев на моё место, дела передавал. Документы новые выдали, забрали старое удостоверение, уже всё оформлено было, приказ подписан, принимал дела. Даже форму быстро сменил, перенеся награды, теперь я по званию равняюсь майору армейцу, а значит, для должности главного снабженца дивизии, звание соответствует. Так что сначала закрыл долги с бывшим полком, передал ящики с оставшимися восемнадцатью истребителями «Як‑1», и четыре «чайки», за это тоже уплачено. А там активные бои шли, я покидал расположение, летал к своим запасам, искал новые, передал двадцать пять «Ил‑2». Всё что нашёл у немцев. Так и сказал, что у снабженцев только столько машин было, все запасы вскрыли. Также передал восемь «Миг‑3», сформировали эскадрилью перехватчиков, и двадцать два «ЛаГГ‑3». Ну и четыре десятка «ишачков», плюс наземная техника, одних «эмок» девять штук. Зенитные средства тоже. Много что, почти неделю на это потратил, чему комдив был доволен, план сработал, и дивизия стала боеготовой. Активно воевала, прикрывала наземные войска, и сама наносила удары. Даже топлива добывал. Потому как лимиты на вылеты были жёсткими. Не хватало. Не только погода прижимала самолёты к земле, но и нехватка топлива.
