Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич
А когда стемнело, пришлось мне час работать, полбоекомплекта ушло, уничтожать кусок обороны, бить издали перебрасываемые резервы, и обеспечить прорыв дивизий. А ведь и раненых выносили, благо половина ходячие и сами шли, но остальных несли, на телегах везли или волокушах, так и двинули. Кстати, генерал ранен, в ноги, его несли на носилках, а он ещё и командовал всеми. Сильный духом. Молодец. Ну а мне приказ, отвлечь немцев, чтобы за мной ушли, а парни, пользуясь темнотой, скрылись. Я и сам это предложить хотел. Мне не улыбалось сопровождать бойцов, очень медленные те. Но и комдив понял, что я к ним шумом только внимание привыкаю. Да уж отвёл. Прорвался километров на тридцать в сторону, собирая вокруг себя свору разных моторизованных частей. На аэродром очередной проврался, о котором фельджандармы сообщили. Да к нему с нарочитым видом и рвался, чем всполошил противника край как. Отвлёк на себя, но побил только наземные силы Люфтваффе, самолёты прямо перед нами последние взлетели, так что побил что можно и оставив пожары за спиной, вот успел километра на три уйти, как коробка передач клина дала, дальше удар в борт от самоходки, с километра зарядила, повезло, и от села бежали вражеские солдаты. Да уж, отвлёк внимание, вон по‑пластунски активно к оврагу ползём. Точнее к заболоченной пойме речки. Их тут множество. Мы за эти сутки с десяток мостов пересекли, уничтожая охрану, а зачастую и сами мосты. Вот такие дела.
– За мной, – нагнав бойцов, сам налегке был, это они всё тащили, скомандовал я.
Перехватив и убрав за спину свой вещмешок, я вскочил, тут низина, нас не видно, и шумя камышами, рванул в болотистую местность, бойцы бычками с шумом бежали следом, матерясь, проваливаясь в жижу, уже сапоги полные воды, в одном месте, расталкивая тину, шли по пояс в воде. Двое держали свои карабины «Мосина» над головой. Я вот из кобуры оружие не доставал, в отличии от мехвода, копия сканера показывала, что пока рано, рядом никого, пусть сканер пока работал на девяносто девять метров. Чуть‑чуть до ста не дошло. А уходили вверх по речке. Как раз в сторону села, по сути навстречу пехоте. Там часть по берегу шла, по обеим сторонам. А тут нас как раз и не должны видеть. Мы замерли в камышах, немцы, прошли мимо, светло было если не как днём, то близко. Ракеты десятками в разных местах взлетали, вполне комфортно тем поисками было заниматься. А вот нам не особо. Поглядывая по сторонам, чтобы нас не засекли, я прошёл мимо полузатопленного тела бойца. Судя по треугольникам, старший сержант‑стрелок, до сих пор винтовку сжимал. Вообще, в реке немало убитых бойцов было. Похоже в этом месте при переправе перехватили какую‑то часть, немало наших накрошили. Ничего, мы за них здорово отмстили. У одно села только у пехоты потери больше двух взводов. Снарядами накрыл. Там сейчас медики работали, собирая раненых. Часто замирать и прятаться приходилось, но вышли к деревянному мосту. Который к слову никто не охранял. Дальше открытый песчаный берег, пляж у села, пока тихо, осмотревшись, я подал знак и выбежав на берег мы рванули по нему со всех ног, по сути весь пляж пробежав, ушли в кусты и дальше мимо села верх по течению, уже оставляя село и зону поисков позади. А мы ушли за зону охвата. Следы наши скорее всего обнаружат, увеличат зону, но мы уже уходили. Перешли реку, нам на другой берег, посмотрели на зарево на горизонте, наш танк догорал, подрыв снарядов уже был, там немного оставалось, но хватило выбить крышку башенного люка. Я это рассмотрел на отходе.
Пока же вылили воду из сапог, выжали форму, я сухие портянки намотал, и вернув обувь, побежали прочь колонной. Уже не так светло, всё позади, поэтому парни ничего не видели, и держались друг за друга. Один за меня. Я и говорил если какие препятствия. А там выбежав на дорогу рванули дальше. У меня была техника в хранилище, тот же «газончик‑«фаэтон», но как я объясню его появление? Впрочем, мы встали на привал, когда я встал на ноги, и стал всматриваться дальше.
– Похоже машина стоит, вижу старыми высохшими кустами закидана. Никак наш, «фаэтон». Вот что, вы сидите, гляну что за машина.
– Да с пустым баком небось, – вздохнул мехвод. – Сколько мы таких видели?
Это да, видели, пока по тылам у немцев швыряли, но до передовой больше ста километров, нам нужна техника. Ничего, сбегал, запустил мотор машины, и вскоре подкатил к нашим. Лапина за руль, сам рядом, бойцы сзади с вещмешками, так и рванули. Правда, недолго, сам за руль сел, мне так проще. И вот катили, километров сорок, а то и пятьдесят в час. Да просто выключил фары и гнал. Только шум мотора раздавался. Пару раз попадались стоявшие немцы, в поле. Тут фары включал и проезжал мимо, не объехать было, как будто свои, ну и дальше. За ночь мы проехали аж семьдесят километров. А больше не выйдет. Светать начало. Отогнав машину в кустарник, убрал в хранилище и нагнав бойцов с ними ушёл в крупную рощу. Там комбезы постирали в озере, развесили сушится, бойцы уже спать легли, а я, вернувшись к озеру, задумчиво изучал технику, что кто‑то из наших загнал туда. Было два танка «Т‑34», два «БТ‑7М», один «Т‑26» и два грузовика. «Полуторки». Сплавал, и «тридцатьчетвёрку» получше, сканер показал, убрал в хранилище. Потом один из «БТ‑7М», вообще хорошая машина, у всех пустые баки, как я понял, потому и уничтожили, уходя пешком. Слив воду, достав на берегу, оставил пока в хранилище. Ну и убрал обе «полуторки». Нужно их привести в порядок. Двигатели точно гидроудар схватили. Остальные машины не доставал, полные закрома. Некоторые полностью под воду ушли, потому сканером их и видел. А те, у кого башни торчали, их не тронул. Парни на танки вот с жадностью и сожалением глядели, понимали, что те своё уже отвоевали. Пообедали вечером, когда встали, часовых я не ставил, на нас только случайно могли наткнуться, на четырёх котелках готовили разное. На двух супы, на третьем кофе на всех и на четвёртом каши немного, из концентратов. Сам готовил, в этом я теперь дока. Сытые и довольные побежали дальше, как стемнело. До наших недалеко в принципе. Дальше лучше пешком, я так решил, чтобы шумом внимание не привлекать. Бойцам же оставалось только приказ выполнять.
Отмахали мы километров двадцать от с илы, когда я составил своих. Бойцы, для которых такие пробежки непривычны, тяжело дыша ходили, отдыхали так, постепенно втягивались. И вообще использовали способ римских легионеров, километр бежим, километр идём, так больше прошли, а пока Лапин, видя, что я достал из чехла бинокль и что‑то изучаю вдали, это больше для вида, спросил:
– Командир, что там?
– Полевой лагерь для военнопленных. Точнее распределительный сборный пункт. Там командиры и бойцы вместе. Чёрт, думал показалось. Вижу Станкевича, рядом одного из рембатовцев, что нам помогали машину в порядке держать. Кольцов это. Точно он.
– Чего? Мы же двое суток назад с ними попрощались?! – удивился Лапин.
Было чему удивляться. Пусть наша дивизия, когда мы вышли из окружения встала на второй линии обороны, позади обороны стрелковой дивизии, что спешно окапывалась, но мы то как раз и стояли в тылу этих стрелков. Там ремонтная летучка, машина с топливом, и вторая с боеприпасом, где нас приводили в порядок. Мы временно были подчинены штабу этой дивизии. Причём в тылу те не стояли на месте, перемещались туда‑сюда, смотря где мы к нашим выходим, дальше обслуживание, перезарядка и отдых. То есть, если был прорыв, что видно и произошло, наши и попали первыми под раздачу. Видимо так и попали в плен.
– Думаю прорыв был, в тот же день как мы ушли дивизии искать, – выдал я свою версию. – Это плохо, Станкевич отличный техник, но он еврей, чистокровный. Странно что его ещё не шлёпнули, но думаю ближайший день он не переживёт. Немцы приказ неукоснительно выполняют, комиссаров, бойцов НКВД и евреев расстреливают на месте. Хм, а Станкевич не в форме, а своём комбезе. Может и не поняли, что командир, если документы скинуть успел. Так, бойцы, ждите меня тут. Мы своих не бросаем. До рассвета часа три, успею освободить наших. Там пленных за полторы тысячи. Пусть бегут в разные стороны, а наших парней я сюда приведут. Ждите. Правда, этой ночью к своим мы выйти не успеем, как вы понимаете.
