Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

Все командиры умели управлять машинами. На один танк посадили командира, других на грузовики, куда складывали оружие и боеприпасы, личного оружия мало, но компенсировали танковыми пулемётами. Дисков набрали. Вот так небольшой коленной и двинули. Уже на подъезде, я остановил колонну, вернул экипаж, и мы одним танком атаковали, ведя точный пушечный и пулемётный огонь, уничтожая охрану, а беглецы следом за танком, прикрываясь бронёй. Они и зачистку провели, уже привычно, и убрали ограду, чтобы выпустить наших. Тут стал командовать майор Кузьмин, я делегировал ему это право, принять командование, а мы с Абрамовым, выкрывая что нужны таксисты и шофёры, собирали вокруг себя нужных специалистов. Так что капитан сформировал экипаж, нашлись те, кто воевал ранее на таких танках, также вооружали. Ну и группа танкистов и шофёров на пяти грузовиках к пункту сбора, где вся техника, которую приготовили, принималась, на неё грузили что могли, почти сотня грузовиков. Часть не на ходу, на троса к другим машинам цепляли. Грузили всё и к лагерю освобождённых. А вот тут уже заполняли кузова освобождёнными. Ну и дальше мы двинули к нашим большой колонной. Те шли за мной как привязанные. Засада была. Причём стояло две зенитки «ахт‑ахт», хотя я возвращался по тому маршрут, где мы ранее не шли, полевая дорога, дальше свернём и выйдем к своим там же где пересекли передовую. Немцы это видимо тоже понимали и перекрыли все пути отхода. Интересно, откуда зенитки взяли? В штате пехотный дивизии их нет. Впрочем, я расстрелял их с дальней дистанции, полтора километра. Одну повалил, расчёт другой уничтожил. Прошли мимо, а там громя тылы, а мы немало сожгли, много что видел интересного. Всё, снарядов нет, диски почти все пустые, перешли передовую на скорости следом за колонной, что уже ушла к нашим. Там должны были её принять. А я с ротным пытался связался, правда ответил другой радист, но передал комполка.

А встречал нашу небольшую колонну из трёх машин, Заблотский, рассмотрел его, фонариком сигналил куда подъехать. Нашей колонны не видно, значит по дороге дальше ушла. Чёрт, да мы там даже «КВ» утащили, тем тягачом на базе «Т‑34». Он на ходу был. Чуть в стороне стояли замаскированные танки. Те два что я передал. Было видно, что ротный насторожен, по шуму определил, что идут не одна единица техника. Ушёл один танк, вернулось три. Да, коридор я держал тремя машинами. Те что за мной шли, ориентировались по красному сигналу на корме, удобная вещь, не потерялись. Так что остановив танк, я приказал:

– Товарищ мехвод, глушите мотор. Экипаж, из машины.

Мы покинули танк, выстроившись у левого борта, также поступили и остальные танкисты, и вскинув руку к виску, кстати, как раз подошёл комполка, уже светало, полоска на горизонте была, доложил:

– Товарищ майор, приказ комдива выполнен. За время рейда по тылам перхотной дивизии, уничтожено, дивизион пушек, пятнадцать единиц, две самоходки, три миномёта с боезапасом, три противотанковые пушки, склад боеприпасов, стоянка автомашин в двенадцать единиц. Перехвачена автоколонна. Захвачен и доставлен грузовик с продовольствием. Встретили девять командиров Красной Армии, бежали из плена, вооружили их и взяли десантом. Уничтожили аэродром подсока, сожгли четыре истребителя «Мессершмит» а также уничтожили личный состав и зенитку. Штурмом взяли аэродром, где стояли штурмовики. Тридцать один уничтожен. Один с нашими лётчиками и трофеями на борту, отправили к Москве. С ними мой рапорт. Также уничтожено восемь истребителей «Мессершмит» и один связной самолёт. Весь личный состав, взорваны склады боезапасов и топлива. На обратно пути захватили пункт сбора советской трофейной техники. Рядом был, недалеко, сортировочный лагерь военнопленных, где содержали вместе и командиров, и простых бойцов. Захватили и сформировали перегоночную группу, и всю технику что на ходу и что нет, частично буксируя на тросах, перегнали в наш тыл. Освобождено восемьсот сорок семь военнопленных, пригнано трофеями, тридцать шесть танков и броневиков, из них не на ходу семнадцать, восемьдесят пять грузовиков. Из них не на ходу двадцать два. Также восемь тягачей и тракторов, у трёх пушки на прицепе. Задание выполнено, шороху у немцев в тылу навели, доложился, старший сержант Дмитриев.

Глава 16

К этому моменту и комдив подъехал. Также и ему доложил. Сказать, что те были шокированы, это ничего не сказать. Вроде и не верили, но доказательства. Ту большую колонну авто и бронетехники пропустив, укрыли дальше в лесу. Там особист дивизии работал, с приданными ему подразделениями. Проверяли. Поначалу думали какая окружённая часть прорвалась, а после моего доклада уже ясно откуда это всё взялось. И надо сказать, что прям вот так на слово не поверили. Пока же бойцов распустили, комбата уже забрали. На проверку. Как и остальных бывших пленных, ротный мой себе «три‑четыре» Абрамова присматривал, уже изучал. Его мехвод там устраивался. Хорошо комполка себе «КВ» забирал, а что, всё добытое из бронетехники в наш полк, раз добыли всё бойцы его полка. Хотя понимал, что грабить будут, распылив по всей дивизии. Впрочем, это их дела. Я сидел и писал рапорт в штабе дивизии. Да и бойцы писали, но подарки всем передать успели, комдиву его, в трёх немецких ранцах и ящик патефона в машину убрали. Тот удивился, но одобрительно хмыкнул. Так что бессонная ночь не закончилась, отдохнуть не дали, пришлось много писать. Копию рапорта затребовали и из штаба армии, уже и до них дошло. А штаба корпуса, в которую входила наша дивизии, по сути нет, разгромлен наш мехкорпус, прямого подчинения мы теперь. И да, я официально опознал капитана Абрамова, моего бывшего комбата, чтобы проще ему было проверки проходить. Также про отправленный к Москве немецкий самолёт с двумя беглецами, чтобы из штаба дивизии подтвердили, было такое. Отправляли.

Кстати, запрос пришёл, значит прилетели. Позже узнаю, как именно и что там было. Так что спать нас направили уже под вечер, осоловевших от усталости. Особенно особисты с нами работали, да разведчики. Политуправление писало боевые листки. Военные корреспонденты должны приехать, очерк о нашем рейде черкнуть. Комдив обещал награди. Однако это точно не сегодня, ну а мы спать. Как же мы все устали.

***

Знаете, как в песне Высоцкого, которую я не раз в прошлой жизни пел, в этой, к слову, музыкальную тему развивать не желал. «… терпенью машины бывает конец, и время его истекло…» Как бы рембатовцы не обслуживали и не ремонтировали наш танк, но всё же пока это сырая машина, и проблем у неё не хватало. Да и десять дней активных боёв, и тысячу километров, что мы проехали за это время, тоже дали о себе знать. Танк на капиталку нужно ставить, застрявшие сердечники снарядов из брони выбивать, но из него и экипажа выжимали всё что могли. Мчавшийся на скорости тридцать пять километров в час бронемашина, вдруг колом встала, двигатель смолк, и проскользив несколько метров, отчего о камень сорвало левую гусеницу, танк замер.

– Командир, коробке хана! – прокричал мехвод.

Я уже крутил штурвалы, поворачивая башню, там были интересные цели, последний, но болезненный укус. Потому закричал, внутренняя связь не работала, отказала ещё прошлым днём, не смогли наладить, да и не успели:

– Эвакуироваться всем через люк мехвода, вещи и оружие не забываем.

Бойцы экипажа хоть и оглушены, ранее пару раз нам прилетало по броне, башню стало тяжелее поворачивать, но было видно, что вполне соображают, двое спешно выбрались наружу, упав у передка. За ними следом заряжающий кидал вещмешки и личное оружие, и стал сам выбираться. За это время я в быстром темпе, а снаряд доставал просто в стволе, когда открывал затвор и стрелянная гильза вылетала, отчего и держал высокий темп. Вокруг столько целей, грех не воспользоваться. И ведь что тут сломались, в километре от села где похоже целый пехотный полк стоял, прям как подобрано время было. Не самое лучшее место. Там ещё самоходки появились, я по ним ударил. Сбил гуслю с одной самоходки. Тут удар, чёрт, в топливные баки попали, машина загорелась. Контузию, а я получил её, тут же убрал опцией лечения, та пошла на зарядку с нуля. Дальше рикошеты, так что кашляя от едкого дыма, ноги уже лизал огонь, я прыжком вылетел наружу, и покатился по земле, после чего быстро пополз прочь. Бойцы уползали, и уже удалились метров на сто. Со стороны по нам лупило несколько станковых пулемётов, трассеры только и летали. От села, атакуя, перекатами шло несколько рот пехоты, потому пулемёты вскоре стихли, чтобы своих не попасть, десятками взлетали осветительные ракеты. С тыла, откуда мы прошли, свет фар танковой роты, что нас гнала в эту сторону. Да и огонь танка подсвечивал. Поэтому и пришлось ползти, да активно. Да уж, повоевали. Кстати, сегодня десятое августа, двенадцать дней прошло с момента того моего эпохального, ха, как его называл комиссар дивизии, рейда. Да рейд как рейд, пользовался преимуществом видеть в темноте, вот получилось, а теперь немцы, зная, что от меня ожидать, готовились. Им пленные сообщили, да газеты наши попали к ним в руки. Там про тот рейд немало что было написано, и главное, про моё ночное зрение. Ничего не скрывали. Кроме пленных нами освобождённых, такая информация не расходилась. Да и бронетехника описана как собранная с мест прошлых боёв. Не с пункта сбора. Тут военные корреспонденты больше свою фантазию проявили. А в основном всё верно было.