Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич
– Делай, командир, мы подождём, – с серьёзным видом сказал Лапин.
Сам Лапин бывший тракторист, колхозник как раз смоленский, призван и вот воюет. Освоил новейший танк, потому ко мне и попал в экипаж. До этого на «Т‑26» воевал, а ранее служил на «Т‑28», но два года назад вышел в запас. Двадцать шесть лет ему, самый старший у нас. Два сына у него, за своих беспокоится, под немцами они. Так что скинув вещмешок, отложив в кучку вещмешков бойцов, оставил их отдыхать, да те просто спать легли на высохшую траву, пользовались моментом, только Лапин сидел и мне вслед смотрел. Ну я и рванул на предельной скорости. Дальше работая ножом или «АПБ», ликвидировал на трёх вышках часовых, другие вышки не достроены были, а так участок окружён двумя рядами колючей проволоки. Причём, нашей. Ну и патрули взял. Так что кусачками широкий проход проделал. Оттащив приволоку, та звенела и шуршала, ну и шептал бойцам что попадались, что с той стороны немцев нет, уничтожены, и есть проход. Кто бегом, кто ползком, рванули к пролому, потихоньку утекали. А я дошёл до Станкевич, тот в центре лагеря сидел, положив руки на колени, и задумчиво смотрел куда‑то в сторону палаток, где оставшаяся охрана отдыхала. Её я не трогал, шуму много будет. Положив руку тому на плечо, я присел рядом, и сказал вздрогнувшему воентехнику:
– Не пугайся, это я, Дмитриев. Кто ещё тут из наших?
– Кольцов и Лопаткин, остальных немцы убили, – глухо сказал тот. – Ещё двое водил, с транспортных машин. Тоже вон рядом лежат.
– Понял. Поднимай их и за мной, я проход сюда в ограде сделал.
Впрочем, там уже плотная масса, парни бежали, так я в другом месте сделал проход кусачками, мы оттащили кольца проволоки, и тут пленные побежали, а мы отдельно вшестером, те цеплялись друг за друга, а Станкевич за меня. К моему экипажу бежали. Неплохо, и лагерь освободил и своих нашёл. Пока бежали, воентехник и сообщил как в плен попали. Да как я и думал. Те же днём тоже отсыпаются. А тут шум. Активные бои. Думаете те взволновались? Как же, тут постоянно стреляют и пушки бьют. Спали у машин в роще, где тылы дивизии, а раз, к ним немцы вышли. Двое дёрнулись к оружию, их и застрелили. Это хорошо Станкевич форму испачкал, постирал. Комбез надел. Документы в планшетке осталась в кабине машины, его за простого бойца приняли. Правда с подозрением поглядывали, еврейские корни не спрячешь, но сразу убивать не стали, в лагерь, там разберутся. И тот это знал, переживал, не спал, уже видел проведённые расстрелы до вечера. Здесь экипаж забрал, вещмешки за спины и увеличившейся группой побежали прочь. После побега, а охрана у палаток тревогу подняла, видимо кто‑то вышел до ветру и поднял шум, но мы уходили. А лагерь опустел, остались только те, кто уходить не хотел.
Глава 17
Стоит указать на два момента. Для начала мы бежали по дороге и в отличии от других беглецов, возвращались по своим следам в тыл. Тут немцы нас точно искать не будут, в отличии от передовой, куда рванула основная масса. Думаю, многим повезёт, пока темно, но кто‑то попадётся. Кому как повезёт. Второй момент, к нам присоединилось, ещё до того, как вышел к экипажу, трое из освобождённых. Сержант‑стрелок, петлицы и треугольники ещё на месте были. Здоровый, кулаки что кувалды. Похож на того сержанта, что убитым в воде видел у села, где танк потеряли. С ним два бойца, и судя по тому как одной группой держались, они в месте. Скорее вскоре из одного подразделения. Видимо заметили, как деловито убегал наш отряд и присоединились. Ну тут в чайке сержанту не откажешь. А пока не знакомились, бежали по дороге прочь, колонной, за мной, дорога позволяла бежать, не держась друг за друга, и луна подсветила укатанные колеи. Так что уверенно убегали прочь. Правда, свежеосвобождённые стали быстро уставать. Их оказывается особо не кормили, и не поили, поэтому голод и обезвоживание и подтачивали силы.
– Ещё километра три и встанем на днёвку, там поедим, приведём себя в порядок, – сообщил я.
А куда двигаться я знал, мы мимо пробегали, пока двигались от рощи с озером, где танки утопленные были. Просто отметил, что отличное место для отдыха, если бы раньше роща не попалась, тут бы встали, а так свернули и уже пешком, чтобы ноги не поломать, двинули к овражку, густо заросшему кустарником. Там спустились, и раздвигая кусты забрались в самую гущу. Пока бойцы номом и топориком очищали место, топорик не мой, в вещмешке у Лапина был, он вообще очень домовитый, так что очистили. Из сухих веток запалили костерок, рядом родник, напились, помылись, вода правда ледяная. И вот четыре котелка полных водой на перекладине висели над огнём. Так что выставили часового, один из карабинов ушёл, заряжающего, бойца сержант выделил. Станкевич командовал в лагере, я же вёл опрос новичков. Сержант бы из той самой дивизии, что мы прикрывали. Тот кстати меня узнал, видел как‑то со стороны. Ну я помнить его не мог, но хорошо, что свой. А так два бойца из его взвода. Да, тот как и я, командир взвода. Потери дивизии немало понесла пока вот вели Смоленское сражение. Сейчас разбитая снова отходила, если их не поддержала наша танковая дивизия, где ещё оставалось два десятка бронемашин. Тот это уже точно не знал, раньше в плен попал, засыпало в землянке, их уже немцы откопали, приняв сдачу в плен. Так что тут норма, видел, что не лжёт. Вот так покормили сначала новичков, те очень голодны были, силы восстанавливать нужно и уже при свете утра второй заклад себе сготовили, ужин, поели. И отдыхать. Сержанта Павлова я поставил начкаром. Отвечает за охрану нашу. Оружие бойцам, пусть и временно, выделено. А мы спать.
На следующую ночь вышли к своим, хотя отмахали километров на сорок. Это прилично, и да, по дорогам, обходя посты и даже засады. Наших откинули неплохо, надо сказать, но остановили на новой линии обороны. Самое интересное, у той рощи где рембатовцы в плен попали был сборный пункт техники и там наша летучка. Станкевич и бойцы сползали, вещи свои вернули, машины осмотрены, но особо не раздербанены, многое на месте. Самое интересное, Станкевич нашёл свою планшетку и форму, в планшетке спокойно его документы лежат и все наряды на работу. Тот так удивлён и обрадован был. В форму переоделся, а мы дальше. Едва успели до рассвета.
Там понятно, сначала на сборный пункт, проверка, расспросы, у меня справка, но она действующая. Связались штабом дивизии, так за нами сам комиссар примчался. Опознав и меня и Станкевича, он и забрал, как и остальных. Павлов с бойцами дальше проверку проходил. Ну а мы в дивизию, её с передовой не снимали, даже с других областей подкинули десять танков и шесть броневиков. Писал рапорты, да, передал рапорт и от генерала, так что завизировали и отправили в штаб армии, раз это было их задание. Оно выполнено. Дивизии деблокированы и где‑то идут по немецким тылам к нашим. А вот количество выживших удручало, похоже наши думали, что там дивизии имели больше личного состава. Мы отдыхали, да, я достал тех утопленников, сделав вид что стрелки снова подарили, но все передал. В одну ночь слетал и забрал вторую «тридцатьчетвёрку» и «БТ», остался «Т‑26», за ним вторым рейсом. Обе «полуторки» Станкевичу, рембатовцы терпеть на них ездили, тот пополнение получил. Танки восстанавливали. Обе «тридцатьчетвёрки» в мой взвод, ремонт спешный вели, а вот оба «БТ» и «Т‑26» забрали в полк. Да, Абрамов ещё командовал, горел в танке, лёгкие ожоги имел, сам распределял. Если бы не то, что в плену бывал, стал бы исполняющим обязанности командира полка, но им стал другой комбат, капитан Васютин, хотя тоже и.о. Ну хоть два, но мои, так что людей в экипажи получал, те помогали танки приводить до полной боеготовности, рации, обе машины их имели, сняли и к ремонтникам, доводили до идеала. Документы, обновлённые, мне вернули, порядок, я лейтенант теперь. Кстати, перешил на форме нарукавные нашивки и дополнительные кубари встали, чтобы соответствовать званию. Тут в форме только ходил, раз положено. Вторую машину принял младший лейтенант Суворов, вполне неплохой танкист и главное имел опыт, воевал на такой машине почти две недели, пока не был подбит. Еле успел выбраться, когда та полыхнула. Люди с ним, двое из его экипажа, и один новичок. Кстати, как раз в боях у Ярцева подбили. Это у Соловьёвской переправы.
