Русский век (СИ) - Старый Денис

Постоянно и неусыпно в море дежурили русские эскадры. Работал запрет на вхождение даже рыбацких лодок в порт Севастополя или рядом с ним. И даже нашлась работа для Тайной канцелярии. Поймали-таки за последние четыре года более дюжины шпионов.

Возможно, что именно эти меры позволили в тайне от Османской империи создать ту силу, что могла бы противодействовать турецкому флоту наравне. А может даже и быть сильнее.

Луганский завод выдавал теперь не только коронады, но каждый линейный корабль имел четыре нарезных орудия. Фрегат — два. Пришлось, конечно, уменьшить количество других пушек. Нарезные более тяжелые выходили.

И сейчас русский линейный корабль типовой конструкции имел на своём вооружении всего шестьдесят шесть орудий. И уж точно не стопушечными были линкоры. Но это были те пушки, которые превосходили вражеские. Иметь возможность расстреливать противника с расстояния, с которго враг даже не может помыслить об сопротивлении, только считает количество прилетов. А прилетает знатно… Пироксилин…

Решилась проблема и с кадрами. Так, под Севастополем существовало два учебных центра, где тренировались матросы и где дополнительно обучались офицеры. Тут творился сущий интернационал. Сложнее всего приходилось с коммуникацией, так как даже моряки, набранные из курляндцев, не говоря уже о датчанах и шведах, плохо владели русским языком или не знали его вовсе.

Потому офицеры обучались не только новым тактикам, но ещё и русскому языку. И работа эта проводилась уже в течение трёх лет.

Русские учебные заведения выпускали вдвое больше офицеров, а учебные центры подготавливали в четыре раза больше матросов, чем это было ещё пять лет тому назад. Да и молодая поросль петровцев подросла. Парни семнадцати-восемнадцати лет в немалом числе поступили на службу.

По новому морскому уставу они получали чин младшего гардемарина. При этом во многом были подготовлены не хуже, чем в навигатских школах. И во власти любого капитана любого корабля была возможность повысить петровцев до чина гардемарина. Ну а по выслуге ещё трёх лет можно было получить и мичмана.

Если бы строительством Черноморского флота занималась только Россия, то вряд ли бы вышло так масштабно, как сейчас. Ну а то, что более трети всех матросов и морских офицеров — это иностранцы, с подобным нужно было мириться. Как и с тем, что на верфях совокупно иностранцев больше, чем русских.

Хотя… еще лет пять поживут в условиях закрытого города, окончательно станут русскими людьми. Тем более, что под разными предлогами, но Наместник Новороссии старается завозить женщин в Севастополь. По крайней мере, кто женится в этом городе, тот получает особый «подарок» от наместника, ну и очередь на бесплатное жилье.

Многие в Российской империи жёстко высказывались насчёт того, как масштабно строится русский флот. Дорого, и незачем. Казалось, что у России нет столько интересов в мировом океане, насколько масштабные программы по строительству флота и подготовки кадров существуют.

Но это люди, далёкие от реалий. Ведь только в Тихоокеанском регионе, чтобы контролировать острова на севере от Японии, самих японцев, вести торговлю с Китаем, иметь сельскохозяйственную базу на Гавайских островах… Калифорния, Аляска, территории между ними на западе Америки.

Сколько нужно кораблей для Тихого океана? Это если не говорить о том, что Россия вот-вот заключит стратегический военный союз с Мальтийским орденом и будет базировать часть своего флота на Мальте. Так что флот — важнейший элемент русского мирового статуса.

Так что ещё мало: нужно даже нарастить и подготовку кадров, и строительство кораблей. Тем более, что уже как год Черноморский флот строится не из сухого дерева, которое просто не успевают подготовить, а из сырого. И эти корабли через два-три года начнут выходить из строя, их нужно будет заменять уже более надёжными. И на подходе проекты и вовсе огромных кораблей, которые будут обшиваться медными и железными пластинами. Там личного состава потребуется под четыре сотни.

Пётр Дефремери в очередной раз осмотрел в бинокль бухту Севастополя, поражаясь тому, какая собирается мощь. А ведь ещё в Одессе, Очакове стоят галеры, начиная погрузку армейских соединений.

Военный Совет закончился. Подготовка к выходу также завершалась. Все пространство в бухте Балаклеи, как и в обозримом море, было в кораблях.

— Сколько кораблей будет участвовать в десантной операции? — спросил Андрей Григорьевич Спиридов у вице-адмирала.

— Двадцать два линейных корабля, семнадцать фрегатов, тридцать четыре шлюпа и бригантины… Двести семьдесят шесть галер, — по памяти назвал цифры вице-адмирал.

Спиридов не задавал больше вопросов, но его очень сильно удивил тот факт, что таким огромным воинством командует всего лишь вице-адмирал. Здесь впору адмирала давать. Но, может, так и случится, если только операция будет успешной.

Тридцать две тысячи солдат и офицеров десанта… Андрей Григорьевич Спиридов напрягал память, чтобы вспомнить, когда это в истории ещё такие огромные десанты совершались.

А тем временем он чуть было не пропустил главный приказ.

— Поднять сигнал: выходим. Передать флажками на ближайшие корабли, — вдруг резко и громко приказал Дефремери.

На самом деле все уже были погружены и ждали только команды на выход. И не менее двух часов понадобилось французу на русской службе, чтобы наконец решиться и выйти в море.

Пришли сведения, причём через тайных агентов, что адмирал Бредаль уже находится на севере Эгейского моря. План сработал. Турки купились на то, что главный удар будет нанесён со стороны Средиземного моря. Так что большого сопротивления русскому Черноморскому флоту ожидать не приходится. Но главная слава флота предполагалась не в морском сражении, а в десанте.

Впрочем, если бы турки решили оставлять большую часть своих кораблей даже в Константинополе, то Бредаль спокойно бы прошёл проливы и ударил бы по нынешней столице Османской империи. А если не сделает он этого, то значит Дефремери должен ударить. Качели… и при любом раскладе турки в проигрыше.

Вот и получалось, что план морского противодействия Османской империи был идеальным. Оба русских флота были достаточно мощными, чтобы противостоять всему флоту османов. А вот противнику нужно было делать выбор, куда именно направляться. И они пошли в сторону Бредаля.

Переход был тяжёлый. Во-первых, это на земле можно было отправить множество разъездов вокруг, чтобы знать, где находится противник. С кораблями сделать это намного сложнее, между тем необходимо. И это осуществлялось. Во-вторых, море — это стихия. Штормов не было, но волна и ветер очень даже существенные, так что идти строгим строем никак не получалось.

Больше всего запаздывали галеры. Они были оснащены парусами, но в меньшей степени, поэтому, когда парусный флот удачно ловил ветер, галеры сильно отставали. Но когда получалось, что ветер был чужим, галеры нагоняли. Ещё не дай Бог галерный флот встретится с турецкими парусниками, ведь на галерах в лучшем случае по четыре пушки.

— Господин командующий, с передового корабля пустили ракету! — выкрикнул вперёдсмотрящий на третий день перехода.

Дефремери приложил бинокль к глазам, но не смог ничего рассмотреть. Он даже не увидел передовой корабль, который скрылся далеко за горизонтом, и оптика не позволяла этого увидеть. Но, сидя в гнезде, вперёдсмотрящий имел чуть больше обзора и оптический прибор не хуже, чем у командующего флотом.

— Подавайте сигнал всем ускориться, и сплотиться у флагмана! — приказал вице-адмирал.

Ещё два часа понадобилось, чтобы часть кораблей русского флота показалась в поле зрения. Потом последовал приказ на то, чтобы изготавливались к бою и строились в боевые формации. Но всё ещё не было сведений, почему именно была пущена ракета. По уставу это могло произойти только в нескольких случаях, из которых наиболее вероятные — встреча с врагом и бедствие.

— Передовой корабль появился в поле зрения! — выкрикнул вперёдсмотрящий.– Турецкий фрегат!