Русский век (СИ) - Старый Денис

— Как идут наши дела? — спросил я у Марты.

— Неужели у всесильного и богатейшего человека России есть интерес к прибыли от ресторанов? — сказала Марта и вместо того, чтобы встать, попробовала поуютнее расположиться на моих коленях и прижаться своими прелестями.

Однако мой строгий взгляд заставил её сесть рядом, на стул. Понимает мое настроение и без слов. Хороший… друг.

— По сети ресторанов вышли в прибыль на четыреста тысяч рублей, — сообщила Марта деловитым тоном, поправляя свое декольте.

Сказать ей, что ли, что по последним подсчётам моих личных финансистов у меня сейчас всего шестьсот тысяч, даже меньше? Правда, это если не брать в расчёт все активы в предприятиях и компаниях, которыми я владею.

Кстати, есть мысль о том, чтобы заказать серию статей о своём имуществе и о своих финансовых делах с упором на ту благотворительность и те вливания огромных средств, которые производятся в том числе за мой личный счёт в систему образования.

То есть, если разобраться, Россия не тянет финансирование образования, которое сейчас существует в стране. Порой даже Петру Ивановичу Шувалову приходится изыскивать средства на оплату преподавательского состава всех учебных заведений из своих личных сбережений и активов.

А ведь в петровских училищах мы ещё и кормим. Студентов с низким достатком обеспечиваем не только небольшой, но всё-таки стипендией, также организовываем для них и столовые.

Казалось — мелочь: столовая в университете. Но даже они «съедают» до семи тысяч рублей в месяц. Нужно будет, кстати, проверить. Неужели на такие огромные суммы наедают студенты, и чем их там вообще кормят. Уж точно не рябчиками с устрицами.

Это все неправильно, что развитие дотационных направлений идет ускоренным темпом и экономика не поспевает. Но даже на немного приостанавливать развитие образования никак нельзя. Ничего, скоро две войны закончим, денег на все должно хватать.

— Марта, у тебя там интрижка вышла с одним человеком… Не нужно это ни тебе, ни мне, — поговорив о доходах и перспективах развития гостиничного и ресторанного бизнеса, о скором открытии еще шести доходных домов, я перешел к другой, скользкой теме.

Степан Тайниковский передал мне, что Марта закрутила… наставляет рога Фролову. Да с кем!

— Оставь поручика Петра Александровича в покое. Ты зачем мальчику голову вскружила? — отчитывал я Марту.

— Мальчику? Да он…

— Слушай, что я тебе говорю! Румянцев-отец мне нужен. Его сын еще больше. Потому или делай так, или я приму меры, — сказал я.

Марта посмотрела на меня, но поняла, что я более чем серьезен.

— Хорошо, — недовольным тоном сказала Марта.

— Помогла бы парня остепенить. Он гений войны, а тратит себя…

— На меня?

— И на тебя тоже, — сказал я.

Конечно же я отслеживаю судьбы некоторых людей, которым предстоит стать великими. Румянцев, нынче повеса и отъявленный хулиган, один из таких. Я уверен, что именно он и задал вектор развития русской армии, которая после била всех и вся долгое время.

Миних — это тот, кто смог организовать русскую армию, не дал ей развалиться. А вот Румянцев в иной реальности научил побеждать. Суворов довел эту науку до совершенства. Интересно только, какую роль потомки припишут мне?

От авторов:

Законченный цикл из десяти томов от топового автора. История, положившая начало жанру «Обратный попаданец».

Любовь, испытание на прочность, настоящие поступки и последний герой, который пришёл в наше время из девяностых: https://author.today/reader/450849

Глава 8

Османская империя — больной человек Европы.

Николай I

Петербург.

14 июля 1742 года

Лишь только ближе к полуночи я возвращался домой. Не совсем близкий свет, — место, где теперь мой дом. Когда Елизавета Петровна даровала мне титул Светлейшего князя, то вместе с ним получил я и одну замечательную мызу. Имение Парголово нынче мое.

Это тот самый Шуваловский парк в иной реальности. И строит дом и многое другое, как и обустраивает почти что сто пятьдесят гектаров земли не кто иной, как Бартоломео Растрелли. Проект грандиозный. Такой, как еще не видела Россия. И куда как более масштабный, чем было в иной реальности у Петра Ивановича Шувалова. Вот же… И не догадывается о том, что я его лишил таких земель почти в черте Петербурга.

Жили мы пока что в небольшом домике, который будет в будущем одним из гостиных. А вокруг кипела такая стройка, что сравнима только лишь с той, что в Петербурге.

Да, я тратил деньги. Большие деньги. И уже в следующем месяце придется брать даже кредит в Русском Имперском Банке. Ибо не вытягиваю я по деньгам никак. Вот такой я — богатейший человек России, а по некоторым сведениям — и откуда они их берут — один из самых богатых людей Европы.

Но люблю я архитектуру, ничего не могу поделать с этим. Да и что останется после нас? Ну, дай Бог, что сильная Россия. А в камне? Когда еще такую красоту построят. А кроме того, если уж искать оправдания своим тратам на строительство, так это же вложение в будущее. Сколько туристов захотят приехать и посмотреть такой вот архитектурный комплекс, выполняемый в разных стилях. Тут и барокко, классический, ампир, неоготика даже и то, что можно было бы назвать модерном.

Юля опередила меня всего на полчаса. То же заработалась. Вот не знал бы ее так хорошо, не контролировал бы я Тайную канцелярию… Можно было бы подумать и о том, что любовника завела. Но нет…

Она должна была инспектировать все учебные заведения Петербурга, так как приехавшим на международную конференцию учёным предоставлялось право выбирать те места, куда бы они отправились на экскурсию. А нам нужно было не только докладами удивлять. Ведь сейчас каждый класс оборудовал хорошими ученическими досками, треугольниками, линейками. Печатаются карты, в том числе исторические, по которым легче визуализировать события. Стоят портреты многих ученых, их бюсты. Так что дорого-богато. Правда выполняют портреты и скульптуры, как и карты, слушатели Академии Художеств. Бесплатно это делают.

— Ну как, готовы к тому, чтобы встречать главных критиков? — спрашивал я у Юли.

Мы сидели в столовой и медленно, словно сонные мухи, но всё-таки ужинали. Поздно. Но что делать, если нормально за день не поели? Даже я в ресторане больше вел переговоры, чем кормился. Я пил лишь свой излюбленный кофе «по-русски» — капучино, у Юли был аппетит более активный.

— Готовы показать все. Как ты любишь выражаться: будем пускать пыль в глаза. Ибо пусть знают наших! — сказала Юля.

А я рассмеялся. Это же забавно, когда немецкая дворянка, из остзейских немцев, считает себя истинно русской женщиной и рьяно-патриотично настроена. Вот такого эффекта я и хочу достигнуть.

— Ты мне расскажешь, что происходит с тобой и с православной церковью? — посерьёзнела и спросила жена. — Это же опасно.

— А что по этому поводу говорят? — ответил я вопросом на вопрос.

— По-разному. Преподаватели и студенты полностью на твоей стороне. Если бы ты им сказал завтра выйти на улицу или даже громить православные храмы, то они могли бы и на это пойти, — сказала Юля. — И разве же это не опасно.

Согласен… Что-то рановато нам для таких потрясений. Революций России не нужно. Только поступательно развитие и если и революция, так только сверху.

— Никогда не будет такого, чтобы я призывал громить храмы. Поверь, и самому тяжело всё это переживать, но я действую только лишь во благо империи. И нам нужно заканчивать любые внутренние расколы, чтобы более уверенно шагать вперёд. Старообрядцы… я ведь их недолюбливаю. И даже намного больше, чем вороватого и лживого, порочащего церковь православного священника. Но они очень активные люди, сильные, принципиальные. Если они освоятся в промышленности и в торговле, то только благодаря им Россия получит новый скачок в развитии, — говорил я.