Русский век (СИ) - Старый Денис

Так что, несмотря на все крики и причитания служителей, угрозы, что отлучат от церкви, церковные и монастырские крестьяне увозились, чтобы, между прочим, стать свободными и заключить арендный долгосрочный договор. Земли тоже объявлялись собственностью государства. И далеко не все… пока.

Церковные иерархи уже начали организовываться для противодействия новому закону о секуляризации церковных земель, а также и новой политике по отношению к старообрядцам. Но так, вели себя вяло, используя инструменты запугивания, манипулируя суевериями и карами небесными. Мало кто смотрел на Церковь — как государственный институт.

Но концентрированная атака велась практически по всем направлениям — и по церковным кошелькам, и по землям, и по определённым личностям, которые запятнали себя в далеко не святых церковных делах. Отовсюду летели удары по Русской православной церкви. Но нисколько не по духовности, которую должна излучать такая организация.

Мне нужно было поставить религию на службу государству.

— Подписывайте! — Фролов подсунул бумагу с напечатанным текстом.

Архиепископ Амвросий внимательно читал, что ему предлагают на подпись. Читал — и глаза его ещё больше расширялись. Он дважды откидывал лист бумаги. Один раз порвал его. Но у Фролова было много бланков, а стадия отрицания у Новгородского архиепископа постепенно сменялась принятием.

— И будь вы прокляты вместе с канцлером Норовым, если после всех этих решений Русская православная церковь перестанет существовать, — сказал со слезами на глазах Амвросий.

— Бумаги мы забираем. По церковным землям будем решать отдельно. Вам поступит предложение, по которому монастыри и храмы смогут зарабатывать куда как больше серебра, чем на продаже церковной утвари, оплате обрядов и с земли. Но сперва нам нужно уладить все те дела, которые вы своей волей решили ускорить, — сказал Фрол Иванович Фролов и тут же приказал заканчивать.

По всем епархиям, там, где митрополиты или архиепископы подписывали воззвание на воссоединение Русской православной паствы, везде замораживались атаки на имущество церковников. Да, иерархов Русской православной церкви вынуждали подписывать воззвание к старообрядцам, которое бы начало масштабный диалог внутри всего русского общества.

Между тем и старообрядцы тоже массово подписывали воззвание об упрощении и о том, что они хотели бы начать диалог с Русской православной церковью.

Но там сложнее. Особенно беспоповские заняли наиболее жёсткую позицию и готовы умирать за свои идеалы. Самосожжения участились. Но всем губернаторам был дал четкий приказ, когда такие вот общины появлялись в поле их зрения, реагировать.

Но и на них найдётся управа. Не общинами, а разделяя общины на семьи, наиболее упорные старообрядцы будут отправляться в Сибирь, на Камчатку, в Русскую Америку. Без общины такие семьи будет куда легче переубедить в том, что они заблуждаются в своей упёртости, а особенно, если начнётся такой разговор между старообрядцами и православными.

Легко расколоть, сложно собрать. Так что не на годы, на десятилетия, хватит работы в этом направлении. Но она уже началась, — вот что главное.

Петербург.

16 июля 1742 года.

— И да поможет нам Бог! — сказал я, заканчивая совещание отдельного корпуса Северной Антанты, возглавить который я собирался самолично.

Хочет Фридрих встретиться со мной в бою? У него будет такая возможность. А потом и султан османский, при особом желании, тоже встретиться… Сперва со мной, а потом и с обитателями исламского рая или ада.

— Давно пора показать зубы нашего Северного альянса, — сказал фельдмаршал Тессен и сжал кулак правой руки.

Эдакий грозный воитель. Вот так вот! А когда-то проиграл мне в пух и прах. Ну да в обществе шведов считается несколько неприличным упоминать об их том самом поражении, когда они хотели воспользоваться случаем и взять Петербург, но сильно при этом просчитались. И я не буду напоминать.

Пока сосуществуем довольно мирно. Я даже пока не настаиваю на том, чтобы наследником шведского престола был объявлена некая личность, бывшая в иной реальности Петром III, императором Российской империи. Лиза уже плешь на мне проела, пытаясь пристроить своего племянника в Стокгольм. Вот только пока со шведами у нас почти идиллия, я не хотел бы их сильно ослаблять таким вот «подарком».

Конечно же, Тайная канцелярия отслеживает жизнь Карла Петера Ульриха. И ничего толкового в этом парне я не вижу. Хотя и поучаствовал в его жизни и пригрозил за наказания и унижения Петера карами и прямым вмешательством России.

Хотя тут все сложно. И, скорее всего, Гольштиния объявит себя союзницей Пруссии в набирающей обороты войне. И все из-за Дании.

— Друг мой, Поуль, — обратился я к датскому генералу Левенерну, — вам бы я настоятельно советовал уже сегодня отправиться в Данию. Как только будет известно о наших соглашениях, тут же может последовать удар от Фридриха. Нужно быть готовым и успеть не только завезти русское оружие на датские земли, но и худо-бедно научиться им пользоваться.

— В этой войне будут участвовать только те силы, которые уже прошли подготовку в Гатчине и в Новгороде, — словно бы похвастался датский генерал.

Впрочем, действительно, центры подготовки стрелков в Новгороде и особенно в Гатчине уже прославились на всю Европу. Учитывая то, что мы проводим каждые полгода учения Северного альянса, союзники знакомы с нашими, как сейчас считается, новейшими винтовками.

Если война будет затягиваться, нужно будет обязательно привлечь к производству патронов и винтовок под унитарный патрон датчан и шведов. Ну это только в том случае, если война будет долгой и вестись не один год.

А пока о таких секретах как унитарный патрон, первыми должны узнать враги, когда случится неожиданный манёвр и тактический приём, которые сломают всю картину боя и позволят нам в одном или в двух сражениях ошеломить противника и разгромить его. Потом, наверняка, будет уже сложнее удивлять. А через года два у врага появится своя рота стрелков с винтовками под унитарный патрон. Дальше больше…

— Важнее, господа, в нашем союзе обратить внимание на флот. Поэтому уже сейчас прошу отправить вестовых, чтобы и шведская, и датская эскадры подходили к острову Эзелю, там мы и объединимся, — сказал я, прощаясь со своими коллегами.

Все согласовано заранее. И это был ужин, когда нужно лишь посмотреть друг другу в глаза, чтобы начать действовать.

Встреча проходила в новом ресторане столицы Российской империи под названием «Империал». Более пафосного места, кроме королевских и императорских дворцов и домов наиболее богатых людей Европы, найти просто невозможно. Да и то по своему убранству «Империал» может сравниться с кем угодно. Ведь мебель здесь сделана по спецзаказу лучшими мастерами Петербургской и Московской мебельных фабрик. А это в Европе уже знак качества.

Всё здесь было в русском Имперском стиле. В иной реальности назвали бы всё это ампиром, но сейчас многое в Европе и мире называется либо по-русски, либо вовсе «русским». Нехотя, но европейцы принимают наши новшества, которые должны были быть их изобретениями, но сильно позже.

— Что-нибудь ещё, Александр Лукич? — рыжая бестия плюхнулась мне на колени. — Я готова оказать вам любую услугу… любую…

— Не дразни, чертовка! — строго и решительно сказал я.

Знаю, Рыжая ещё год назад призналась мне, что когда-то просто не поверила в то, что мы можем быть вместе. Мол, помутился рассудок, вышла замуж за Фролова, и она о многом жалеет.

Правильно, что не поверила. Сейчас я себя не представляю с другой женщиной, кроме как с Юлей. Ну а предложение периодически состоять в любовной связи меня не устроило. Хороша? Да. Но если бы я выбирал себе любовницу, то это была бы Лиза.

Хотя, если быть откровенным, за последние четыре года я дважды не устоял перед чарами рыжей соблазнительницы. Но один раз я ей проспорил желание. А карточный долг — это же свято? А раз… Ну поссорились мы тогда с Юлей, а я еще и чуть более нужного выпил. Впрочем, это все детские оправдания для далеко не детских поступков.