Эллери Квин - Санаторий смерти
— М-да… Вот так да… — участливо пробормотал инспектор. — Мне кажется, что для человека, совсем не знакомого вам, такой поступок, да еще почти что на людях, достаточно необычен.
— Похоже было на то, инспектор, что он хотел меня поцеловать. Он наклонился ко мне и прошептал: «Добрый вечер, моя сладкая!» Потому я так и решила. Я отстранилась и сказала спокойно, как только могла: «Отпустите меня, или я позову на помощь». Он только засмеялся и подступил еще ближе. От него невыносимо воняло виски. Мне стало дурно.
Она содрогнулась. Эва Эллис принялась поглаживать ее по руке, стараясь успокоить. Барри хотел было запротестовать и даже привстал, но Пил чувствительно ткнул его кулаком в бок.
— Мисс Франсес, я задам вам несколько странный вопрос, — сказал инспектор, откидываясь на спинку кресла. — От него пахло хорошим или плохим виски?.. Ну, вот видите! Я так и знал, что вы будете улыбаться.
Глядя на несколько обиженное лицо Квина, все общество начало похихикивать.
— Ну, инспектор, это трудно сказать, — чистосердечно ответила девушка. — Боюсь, что не слишком разбираюсь в спиртном. Но, если постараться и припомнить, это был запах довольно хорошего виски. Хорошего, но в лошадиной дозе!
Она сердито вскинула голову.
— Жаль, что меня там не было. Я определил бы по запаху даже год разлива, — пробормотал Стэнфорд Айвз-Поуп.
Губы его отца сжались, но уже в следующий миг по ним пробежала легкая улыбка. Он только покачал головой, глядя на сына.
— Дальше, мисс Франсес, — сказал инспектор.
— Я была ужасно напугана, — призналась девушка, и ее губы при этом задрожали. — Я вырвалась, содрогаясь от отвращения, и бросилась, не разбирая дороги, в театр. Когда немного пришла в себя, оказалось, что я сижу на своем месте в зале и слышу звонок к началу второго акта. Какой-то провал в памяти! Я и в самом деле не помню, как дошла, как села на место. Сердце колотилось у меня где-то в горле. Сейчас я точно припоминаю: подумала тогда, что ничего не буду рассказывать про этот случай Стивену… мистеру Барри, потому что испугалась, как бы он не нашел этого человека и не разделался с ним. Знаете, мистер Барри ужасно ревнив.
Она одарила жениха нежной улыбкой. Тот не замедлил улыбнуться в ответ.
— Вот и все, инспектор, что я знаю о событиях того вечера. Вы наверняка спросите меня, когда же я дойду в своем повествовании до сумочки. Вынуждена вас огорчить, инспектор, — я не дойду до нее вообще. Потому что, честное слово, ничего про нее не помню.
Квин беспокойно зашевелился в кресле.
— Как же так, мисс Франсес?
— До того момента, как вы показали мне сумочку в кабинете у директора театра, я даже не подозревала, что потеряла ее, — решительно заявила она. — Припоминаю только, что сумочка была еще при мне, когда я встала после первого акта и пошла умыться. И помню, что в туалете открывала ее, чтобы достать пудреницу. Но вот дальше — не помню, хоть убейте. То ли я оставила ее там, то ли потеряла где-то еще…
— А вы не допускаете, мисс Франсес, — спросил Квин, который взялся было за свою табакерку, но тут же виновато отдернул руку, поймав на себе ледяной взгляд миссис Айвз-Поуп, — что могли потерять сумочку у бокового выхода из театра, когда этот мужчина приставал к вам?
На лице Франсес Айвз-Поуп отразилось нечто, похожее на облегчение. Она даже оживилась.
— Ну конечно же, инспектор! Именно об этом я и думала все время. Но такое объяснение казалось мне настолько неубедительным и притянутым за уши, что я ужасно боялась попасться в какие-то сети. Я просто не решалась сказать вам об этом. Пусть я ничего не могу припомнить. Но ведь это вполне логично — предположить, что я выронила сумочку именно тогда, когда он схватил меня за запястье, а потом совершенно забыла о ней.
Инспектор улыбнулся.
— Милая моя, зря вы сомневались. Это не только самое логичное, но и вообще, кажется, единственное объяснение, которое соответствует действительности, — сказал он. — По всей вероятности, этот человек подобрал вашу сумочку там, у бокового выхода, и в порыве влюбленности, возникшей во многом под воздействием алкогольных паров, сунул себе в карман — видимо, с намерением вернуть ее вам. Таким образом, у него появлялся повод встретиться с вами снова. Вы, кажется, порядком вскружили ему голову — что, впрочем, неудивительно, милая моя.
Инспектор отвесил юной даме церемонный поклон, а та поблагодарила его за комплимент сияющей улыбкой. Она уже совершенно пришла в себя, даже щеки порозовели.
— И еще несколько завершающих вопросов, мисс Франсес, чтобы покончить с нашим расследованием, — продолжал Квин. — Вы можете описать этого мужчину?
— О, да! — быстро ответила Франсес. — Как вы понимаете, он произвел на меня довольно сильное впечатление, так что я его хорошо запомнила. Ростом он был немного выше меня — то есть чуть больше метра семидесяти, — склонен к полноте. Лицо одутловатое, большие синеватые мешки под глазами. Я еще не видела человека, на котором лежал бы столь явный отпечаток порочной жизни. Он был чисто выбрит. Черты лица — самые заурядные. Разве что нос был длинный и вздернутый.
— Судя по всему, это Монти Фильд, — кивнул инспектор. — А сейчас будьте особенно внимательны. Мне нужны точные ответы, мисс Франсес. Вы когда-нибудь встречали этого человека раньше?
Девушка ответила без малейшего промедления:
— Тут и раздумывать нечего, инспектор. Могу вас заверить, что никогда раньше не видела этого человека.
Тишину, которая наступила после этих слов, нарушил спокойный голос Эллери. Все головы сразу же повернулись к нему.
— Простите, мисс Айвз-Поуп, что я прерываю вас, но мне бы очень хотелось знать — не обратили ли вы внимание, как был одет человек, досаждавший вам?
Теперь Франсес улыбнулась Эллери, приведя его в некоторое смущение.
— Я особенно не разглядывала его гардероб, — сказала она, демонстрируя белоснежные зубы. — Но помню, что он был во фраке — на сорочке несколько пятен от виски — и в цилиндре. Одет он был с большим вкусом — разумеется, если не брать во внимание пятен на сорочке.
Очарованный Эллери поблагодарил за ответ и снова прислонился к шкафу с книгами. Инспектор бросил на сына проницательный взгляд и встал.
— Похоже, на этом все, дамы и господа. Думаю, мы можем считать инцидент исчерпанным.
Раздались всеобщие аплодисменты, все бросились к Франсес, которая так и сияла от счастья. Она двинулась к выходу, а Барри, Пил и Эва Эллис, примкнув к ней, составили нечто вроде триумфального шествия. Стэнфорд с улыбкой великомученика заботливо предложил матери руку.