KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Проза » Зарубежная современная проза » Жан-Поль Дидьелоран - Утренний чтец

Жан-Поль Дидьелоран - Утренний чтец

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Жан-Поль Дидьелоран - Утренний чтец". Жанр: Зарубежная современная проза издательство -, год -.
Перейти на страницу:

“Как чисто, браво! Изабель”.

“Лучше, чем в обычных общественных туалетах, чистый уголок, очень хорошо содержится. Продолжайте в том же духе. Рене”.

“Учиться надо было, дурында! Х”.

“Бумага у вас, на мой вкус, жестковата, а в остальном идеально. Марсель”.

“Однажды оказавшись здесь, обязательно вернешься, хотя бы из-за безупречной чистоты. Ксавье, Мартина и их дети, Тома и Квентин”.

“Палежи мне жопу, шлюха”.

“Короли и философы испражняются, и дамы тоже. Монтень”.

“Было бы неплохо предлагать посетителям журналы при входе в кабинки. Кроме того, несколько снижает впечатление скудный ассортимент мыла. Думаю, многих привлекла бы возможность самим выбрать аромат. С точки зрения чистоты замечаний нет. (Разве что несколько пятнышек в стыках. Попробуйте белым уксусом.) Мадлен де Борней”.

“Я дрочил на тебя в твоем сраном сортире, сучка”.

В вагоне раздались смешки, в них вплелись несколько оскорбленных возгласов. Белан поднял голову. Большинство слушателей взглядом просили его продолжать. Он слабо улыбнулся и перешел к следующей записи Жюли.

23. doc

Не поручусь, но, по-моему, она еще удлинилась. О, ненамного, всего на несколько сантиметров, но если так дальше пойдет, к концу десятилетия она вполне может доползти до больших зеркал на женской половине. Тетя рассказывала, что трещина появилась лет тридцать назад, когда снесли центральную лестницу и поставили новые эскалаторы. Она родилась под первые мощные удары отбойных молотков, в северном углу, под сливом, а дальше стала располагаться поудобнее. Тогда она была совсем маленькая, чуть толще волоса и не длиннее травинки. Но постепенно окрепла, стала прокладывать себе путь по необъятным белым просторам, чертить тонкую темную линию на каждой плитке, что вставала на ее пути. С тех пор она никогда не останавливала бег, несмотря ни на что, ни на дюйм не отклонялась от своей траектории, какие бы препятствия ей ни встречались. Она родилась при Миттеране, отпраздновала свой первый метр, когда русские еще не вышли из Афганистана, добралась до второго, когда Иоанна Павла II предавали земле. Теперь она растянулась на три долгих метра, даже больше. Она – как морщина на лице, знак уходящего времени. Очень она мне нравится, эта трещинка, идет своим путем, и будь что будет; чертит свою судьбу, не обращая ни малейшего внимания на все встряски планеты.

Когда поезд остановился на станции и люди вышли из вагона, сторонний наблюдатель легко мог бы заметить, насколько слушатели Белана отличались от прочих пассажиров. Вместо ненавистной маски бесстрастия на их лицах лучилось умиротворение сытого младенца.

22

Белан постучал в дверь Джузеппе в семь часов вечера. Старик во второй половине дня звонил ему на работу, величайшая редкость. Набрал номер Ковальски и попросил позвать Белана. Голос Феликса, раздавшийся в наушниках радиосвязи, звучал сварливее обычного. Он не любил, когда персонал отрывали от работы.

– Гормоль, к телефону.

Белан схватил протянутую толстяком трубку, недоумевая, кому он тут мог понадобиться.

– Можешь заскочить после работы?

– Да, а зачем?

В ответ Джузеппе бросил в микрофон короткое “увидишь” и нажал на отбой. Даже вечером он изо всех сил тянул время, пока Белан не покончил с аперитивом. Хотя тот ясно видел, что старик сгорает от нетерпения. Он нервно елозил колесами взад-вперед, неловко таскал горстки фисташек и арахиса, вертелся на сиденье. В конце концов Белан, не в силах больше ждать, задал вопрос, который жег ему губы с момента прихода:

– Ты меня позвал только ради бокала муската, Джузеппе?

– Знаешь, малыш, пока тебя не было, я без дела не сидел.

Глаза его хитро поблескивали. Он развернулся и попросил Белана направить свои стопы вслед за колесами инвалидного кресла в спальню, которая служила ему кабинетом. В спальне царил веселый кавардак. Хлипкий секретер тонул в кипах бумаги. Компьютер и принтер составлены на пол, чтобы освободить место. Цунами не обошло стороной и медицинскую кровать, она тоже была усеяна листками. На высоте кресла висела пришпиленная кнопками большая карта Парижа и парижского региона, занимавшая большой кусок стены. На ней виднелись карандашные пометки и несколько грубых кружков, нарисованных красным фломастером. Другие такие же кружочки были зачеркнуты. Несколько названий городов подчеркнуты, другие замазаны. По всей столице и пригородам расцвели стикеры, покрытые неудобочитаемыми мушиными каракулями, понятными одному Джузеппе. Вся карта была превращена в кучу помарок, подчисток и коллажей. Спальня походила на генеральный штаб перед сражением.

– Что у тебя тут за дурдом, Джузеппе?

– А, это! Ну, дело само собой не делается. Целых два дня убил, составляя список, и еще столько же, отсеивая лишнее и уточняя данные. Нелегко это было, но я, пожалуй, собой доволен. Сегодня утром закончил.

– Что закончил-то, Джузеппе?

– Что-что, твою Жюли. Ты хочешь ее найти или ты не хочешь ее найти? Знаешь, я трижды все перечитал, чтобы ни единой приметы не пропустить. Примет-то маловато. Скупится девица на подробности. Семьдесят два текста, и ни разу не назвала ни своей фамилии, ни даже города, где работает. Прямо-таки авторский подвиг. Но Джузеппе так просто не отступится! Я исходил вот из чего, – продолжал он, протягивая Белану листок. – Мы знаем, что ее зовут Жюли, что она работает уборщицей в туалете, что ей 28 лет и что раз в год, в день весеннего равноденствия, она пересчитывает плитки и их 14 717. Но я особое внимание обратил на приметы 4, 9 и 11, они самые важные: ее туалет в торговом центре; площадь этого центра сто тысяч квадратных метров; а построен он как минимум тридцать лет назад, судя по трещине.

* * *

Белан оторопело смотрел на короткий список, который держал в руках. Номера 4, 9 и 11 были подчеркнуты зеленым. Джузеппе изложил ему свой метод, итогом которого и стала прикнопленная к стене разноцветная лапша. Полазив по интернету, он составил полный перечень крупных торговых центров Парижа и Иль-де-Франс; получился список из восемнадцати центров, в основном в ближних пригородах. Затем он просеял все эти центры по дате строительства, отсекая самые новые. Так из выборки исчезли “Милленер” в Обервилье, “Валь-д’Эроп” в Марн-ля-Валле и “Карре-Сенар” в Льесене: все три пали жертвой своей молодости. В результате второго просеивания, по размеру торговой площади, список сократился до восьми финалистов. Джузеппе с гордостью зачитал ему названия счастливых избранников, со всей родословной, показывая их на карте линейкой:

– “О’Паринор” в Оне, построен в 1974-м, 90 тысяч квадратных метров. Знаю, это меньше ста, но уж так и быть, я его включил. “Рони-2”, 1973 год, 106 тысяч квадратных метров. “Кретей-Солей”, 1974-й, 124 тысячи метров. “Бель-Эпин” в Тье, 1971-й, 140 тысяч метров, великоват немножко, да ладно. “Эври-2”, 1975-й, 100 тысяч квадратных метров, тютелька в тютельку. “Велизи-2”, построен в 1972-м, 98 тысяч квадратных метров. “Парли-2”, в Шене, 1969-й, 90 тысяч метров. Немножко не дотягивает, как в Оне, но ничего. И последний, “Катр-Тан” на Дефанс, 1981-й, 110 тысяч метров. Естественно, во всех есть туалеты, но проверить, есть ли там уборщица, невозможно. Нигде такой информации нет, прямо табу какое-то.

На Белана продуктивная работа старого друга произвела большое впечатление. Он всмотрелся в красные кружки, которые, если их соединить, образовывали восхитительно ровный эллипс, начинающийся на северо-востоке, в Оне, и тянущийся до Нантерра на западе, огибая столицу с юга. Только Эври оставался не охваченным этой воображаемой линией и одиноко висел в самом низу карты. Белан предположил было, что Жюли вполне может работать где-то в провинции, но тут Джузеппе возмутился:

– Ты свою флешку нашел не в экспрессе “Париж – Бордо” или “Париж – Лион”, а в скоростном метро, так что, по-моему, весьма высока вероятность, что твоя Жюли моет сортиры где-то у нас под боком! И на твоем месте я бы начинал с “О’Паринор” и “Рони-2”, эти ближе всего.

* * *

Остаток вечера они провели за телевизором и итальянскими закусками, которые сварганил Джузеппе. Прощаясь с другом, Белан обещал держать его в курсе своих поисков. Домой он вернулся с аккуратно сложенным драгоценным листком в кармане куртки. И пока Руже Шестой заглатывал крошки корма, плавающие на поверхности аквариума, Белан перечислил ему восемь названий, восемь этапов крестного пути, вобравшего в себя все его надежды.

23

Все начало недели Белан бегал по торговым центрам. Как только кончался рабочий день, он бросал “Церстор”, выскакивал из спецовки и мчался прочь с завода, даже не приняв душ, чтобы успеть на ближайший поезд, автобус или метро в нужном направлении. В понедельник – “О’Паринор” в Оне, во вторник – “Рони-2”, в среду – “Кретей-Солей”, а накануне вечером – Дефанс. Миражи рассеивались один за другим. Джузеппе, сгорая от любопытства и нетерпения, каждый вечер справлялся о результатах:

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*