Вид с озера Комо - Трижиани Адриана

— Я так не смогу, — признается Анджело. — Там хуже, чем на свалке.

Мы смеемся и целуемся. Наши пиджаки кажутся толстыми средневековыми доспехами, разделяющими два тела, отчаянно стремящиеся слиться в одно.

— Постой-ка. Есть одно место, — шепчу я.

Анджело начинает расстегивать на мне одежду. Потом целует ухо. Ноги превращаются в marmellata, я таю, как масло на горячем хлебе.

— Сама я там не была, но слышала о нем, — сбивчиво произношу я. — «Мотель Шесть» на Одиннадцатой автостраде. На съезде с джерсийской магистрали. Где-то там рядом.

— Точный адрес не нужен, есть же GPS, — хрипловатым голосом отвечает Анджело, и я чувствую, как бьется его сердце.

Он целует меня. В окошко снова стучат. Мы быстро выпускаем друг друга из объятий. Я опять протираю запотевшее стекло. Снаружи спиной к машине стоит отец.

— Я не смотрю, — говорит он, направляясь к двери в дом. — Мама послала меня за пармезаном.

— Зачем хранить сыр в другом доме? — спрашивает Анджело.

— Дополнительный холодильник никогда не бывает лишним.

Анджело кивает.

— Значит, «Мотель Шесть» отменяется?

— Пока что. — И я чмокаю его в щеку.

Мы поправляем одежду и вылезаем из машины. Из дома появляется папа, держа в руках полголовки пармезана. Увидев нас, он расплывается в улыбке.

— Вот здорово, вместе пойдем, — говорит он, отдавая сыр Анджело.

Я жму на пульт от ворот гаража. Втроем мы выходим в темноту — папа, я и мой несостоявшийся любовник — и сворачиваем на Северный бульвар.

— Мама нагладила купюр. Поиграем в «Уно» на славу.

— Что это такое? — наклоняется ко мне Анджело.

— Будет весело, Андж, — убеждает его мой отец.

Видать, Анджело ему понравился, раз он уже сокращает его имя.

Издалека мы видим маму, вышедшую на крыльцо в домашней одежде и тапочках.

— Джо, сходи еще раз. Возьми вазочки для орехов!

Папа со вздохом останавливается.

— Идите без меня.

Вот уже и дорожка, ведущая к дому родителей. Мама оставила входную дверь нараспашку. Снаружи видно, как семья собирается за столом.

Анджело поворачивается ко мне:

— Не могу я. Давай не пойдем.

— Ты вроде был не против ждать.

Анджело зажимает сыр под мышкой и просовывает руки мне в рукава, согревая мои предплечья до самых локтей. Наверное, ни один мужчина в истории никогда не делал ничего более сексуального.

— Выход только один, — говорю я ему.

— Есть ракушки? Гладить доллары? Играть в карточные игры? — спрашивает Анджело, чуть не плача.

— Нет.

Анджело убирает ладони из моих рукавов. Я беру его за руку.

— Бежим!

26. Год спустя

Солнце встает над фермой Монтини, пуская по небу ярко-розовые и оранжевые полосы, и я встаю вместе с ним. Ремонт почти закончен. Скоро я смогу наслаждаться комнатой с другим видом.

Вот такая она, Каррара, чуть подальше от Пьяцца Альберика. Я достаточно близко, чтобы оставаться в эпицентре событий, но на достаточно большом расстоянии, чтобы жить в уединении. Если представить Каррару женщиной, она была бы статуей из сверкающего мрамора «калакатта» работы замечательного современного скульптора Яго. Сохранила бы свои классические формы, только в новом прочтении. Мягкий свет играл бы на ее гладкой коже, пряча в тенях самые потаенные местечки.

Открыв окно, я вдыхаю аромат сосен, елей и миртов, растущих по периметру участка.

Убираю книгу Элси де Вульф «Дом в хорошем вкусе» — она как раз влезает в нагрудный карман комбинезона. Сажусь и внимательно изучаю поток своих чувств, листая дневниковые заметки за последние несколько месяцев. Обязанность успела превратиться в привычку. А еще я усвоила, что из краткости рождается мудрость. И вот я пишу.

Большая пятерка:

1. Озарение: в одиночестве я так же счастлива, как в любви.

2. Мне не надо никому угождать, чтобы доказать свою ценность.

3. Работа — это не просто работа, это творческое самовыражение на пути к себе.

4. Неважно, где ты живешь, важно, как ты там живешь.

5. Я гражданка мира, я владею им всем, а не крохотным уголком.

Пора отложить телефон в сторону. Я расставляю книги по полкам, а Смоки сидит рядышком на полу. «Дом в хорошем вкусе» отправляется из нагрудного кармана в шкаф. Я провожу рукой по обложке — мне нравятся контурный рисунок фасада здания и простой шрифт на обложке. А внутри полно загнутых уголков, подчеркиваний и пометок на полях. Без Элси де Вульф я бы не смогла заново обустроить ферму Монтини. Одну за другой я достаю другие книги из коробки, в которой их привезла.

Рядом встают Виола ди Градо, «Дорогами Италии» Тима Паркса, диск с фильмом Пьетро Кастеллито «Хищники», «Дом на виа Джемито» Доменико Старноне и «Не уходи» Маргарет Мадзантини. «Вита» Мелании Маццукко и «Обрученные» Алессандро Мандзони соседствуют с «Италией Браунинга» Хелен Арчибальд Кларк. «Переход через Альпы» Хелен Баролини удостаивается почетного места, обложкой вперед, потому что творчество этой писательницы крайне недооценено.

Некоторые книги на итальянском, другие в переводе на английский. Я мечусь между двумя языками как медуза, довольно хаотично. Но итальянские слова и образы пристают ко мне, как тонкие листы золота к деталям рельефа на мраморе. «Комнату с видом» я ставлю рядом с Баролини, чтобы никогда не терять. Так она всегда найдется.

— Джузеппина! — доносится со двора голос матери.

Я иду к застекленным балконным дверям, сквозь которые виден прекрасный пейзаж, и открываю их.

— Buongiorno, мам, — говорю я, выходя на воздух.

Члены моей семьи толпятся внизу во дворе, как христиане, ждущие благословения Папы Римского на площади Святого Петра в пасхальное воскресенье. Я перегибаюсь через перила.

— Балкон очень к месту, — говорит мой брат, приложив ладонь ко лбу козырьком.

Двор украшают горка обломков мрамора всех форм и размеров, аккуратно сложенные инструменты рабочих и деревянные рейки, которые потом вывезут.

Мама и папа стоят рядышком, подняв глаза на меня. Кэти отчитывает Рафферти. Джо пытается застегнуть Маккензи пальто, держа при этом на руках малютку Джузеппину, сокращенно Джо. Конни старается угомонить Алексу, Алисию и Эбби, которые отчаянно скачут и кричат мне спускаться. Сестра тети Лил Кармела и ее племянница Марина хотели бы помочь с детьми, но набитые поясные сумки мешают.

Подъезжает Анджело на бирюзовом скутере. Так же внезапно, как он появился в моей жизни. У нас еще много работы. Обустройство фермы — только начало. Я собираюсь открыть в Карраре архитектурное бюро, на площади, рядом с булочной, потому что всю оставшуюся жизнь хочу каждое утро жевать под кофе свежий cornetto. Брать заказы у Мауро я не перестану, но буду теперь как графически оформлять чужие идеи, так и предлагать клиентам собственные.

С Конором мы затеяли совместное предприятие. Я придумала коллекцию напольных покрытий из мрамора и гранита, а Конор займется их продажей по всему миру. Компания будет называться «Мрамор и камень Каподимонте» — итальянским материалам итальянская фамилия. Но в этот раз я устрою все по-другому. Не стану скрывать свои амбиции или ставить чужие интересы выше своих, ведь теперь я знаю, что нужно для счастья мне самой. Возможно ли равноправие в этом вопросе? Думаю, что да, и Анджело Страцца со мной согласен.

Синьора Страцца подходит к моим родителям, укрывая голову шарфом и завязывая его под подбородком, как платок. Я никогда не забуду, что именно она помогла зародиться мечте, впервые показав мне старую ферму. Анжело целует мать в щеку.

— Сейчас спущусь! — кричу я.

Захватив скетчбук, я сбегаю по ступенькам в главную комнату и впускаю родных. На первом этаже нет ничего, кроме разложенных на козлах чертежей и рисунков. Без мебели это помещение с булыжными стенами кажется даже большим — по крайней мере, достаточно вместительным, чтобы влезла вся семья. Близкие собираются вокруг меня и слушают мой рассказ о переделке дома. Отец с интересом рассматривает проект.