KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Проза » Современная проза » Генрих Бёлль - Женщины у берега Рейна

Генрих Бёлль - Женщины у берега Рейна

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Генрих Бёлль - Женщины у берега Рейна". Жанр: Современная проза издательство неизвестно, год -.
Перейти на страницу:

Карл фон Крейль. Может статься, что от Губки мы избавимся. На рассвете, когда он пробирался к Блаукремерше, его подстрелила охрана Блаукремера. Непонятно, почему он не воспользовался воротами – ведь для него они не были заперты. Может, им овладел романтический порыв: к любимой женщине надо пробираться на рассвете через кустарник. Полная загадка. Факт один: он проник в парк сзади и упорно лез дальше, хотя охрана обнаружила его, окликнула, даже осветила прожектором и предупредила, что будет стрелять. Мне кажется, он намеренно подвергал себя опасности. Вы ведь знаете, каково телохранителям: месяцами шум, гам, напряжение, нервы взвинчены, недавно один даже пальнул в ногу своему товарищу… А тут кто-то ползет на четвереньках восемьдесят, а то и сто метров по парку к вилле. Может, они его не знали, а может, тот, кто стрелял, как раз и знал, кто он. Губку никогда особенно не уважали.

Эрнст Гробш. Откуда вам это известно?

Карл фон Крейль (с улыбкой). У меня есть свои люди, свои источники информации. Сообщат об этом, вероятно, только вечером, так что прошу пока мою информацию не разглашать. Просто мне не хочется, чтобы Ева боялась кого-то, кого уже, возможно, не следует бояться. Однако не исключено, что он выживет.

Генрих фон Крейль. И зачем такой, как он, подвергает себя подобной опасности?

Карл фон Крейль. Любовная тоска.

Эрнст Гробш. Губка – и любовная тоска?

Карл фон Крейль. Почему бы и нет? Губка – романтик. А что?

Ева Плинт. Хорошо, может быть, мы от него избавимся. Горевать особенно не буду, хотя, наверное, следовало бы. Но кто и как освободил нас от Губки? Кто? Полиция, полицейский, к тому же по ошибке! Так что совсем не политика освободила нас от него. (Все, особенно Гробш, с недоумением взирают на Еву.) Да, я кое-чему научилась. Уж не рассчитываете ли вы на то, что Кундта, Блаукремера и иже с ними тоже случайно застрелит полиция? Способны ли вы вообще пожелать такое? Нет, дорогой свекор, ты не смеешь стать преемником Хойльбука, ты превратишься в икону… даже в иконостас, за которым будут разыгрываться и скрываться ужасные вещи. А теперь ваше слово, Катарина…

Катарина Рихтер. Я не хочу ссылаться на себя – официантке было бы бестактно рассказывать, как она познакомилась с вами и какими вы ей показались. Вас, дорогой мой несостоявшийся свекор, я всегда видела спокойным и серьезным, порой печальным, причем вы всегда уходили домой до того, как начиналась большая пьянка, приносившая нам хорошие чаевые. И теперь как подруга вашего сына я говорю: вы должны принять этот пост. У меня не было нищего детства, я всегда была сыта и в тепле, хотела пробиться в жизни и пробилась. Закон и порядок не были мне чужды. Матушка моя всегда гордилась тем, что за ней, по ее выражению, нет никаких проступков, хотя вокруг она видела предостаточно грязи и коррупции. Сама я лишь однажды залезла в кассу и взяла то, что мне причиталось. Это назвали кражей, но я настаиваю, что взяла эти деньги по праву. Мой отец был добр, но беден, этот разорившийся граф очень хотел удочерить меня и жениться на моей маме. А она была бы рада выйти за него замуж, не будь он графом. По-моему, это несправедливо (смеется), графы тоже люди. Однако и я не хочу выходить замуж за этого графа. (Указывает на Карла.) Останавливает меня только титул. В титуле, который прикрывает тех, кто производит впечатление, не соответствующее действительности, заключается опасность. Вы тот человек, который мог бы еще глубже познакомить меня с законом и порядком.

Карл фон Крейль (подходит к отцу, обнимает его). В обеих ипостасях – как сын и гражданин – я заявляю: нет. Гражданин во мне говорит: ты выглядишь слишком хорошо, ты слишком добр, титуловать тебя станут «демократический граф», а это опасно для жизни. (Качает головой.) Нет. Такого государства, для которого ты мог бы служить вывеской, нет и не может быть. Как сын я говорю тебе: ты не выдержишь – не забывай, что тебе уже семьдесят, а оратор и актер ты не блестящий. В каждой своей речи тебе придется мучиться и лгать.

Генрих фон Крейль (улыбаясь). Ты забываешь о штучке на моем «мерседесе», которую ты мог бы получить без труда.

Карл фон Крейль (улыбаясь). Ты знаешь, что я обязан завладеть этим нелегально, причем обязан в договорном порядке, а мое чувство долга тебе известно. Нет, пусть этот пост займет Димплер, он вполне подойдет: хитер, но не подлец. (Тихо.) Тебе пришлось бы принять Плониуса, и принять вежливо, да и не только его. Ты стал бы… просто не знаю, кем бы ты стал.

Генрих фон Крейль (обращается к Эрике), Куда же мне деваться? Вы уйдете в Рейн?

Эрика Вублер. Нет, останусь на берегу. Только здесь я чувствую себя на родине. (Тише.) Не торопитесь сами. (Еще тише.) И с этим делом тоже. Пусть им займется Димплер. (Встает, надевает халат, подходит к роялю, садится за него, поднимает руки и опускает их.) Не могу. Кто снимет проклятие с этого инструмента? (Смотрит на Карла.) Вы?

Карл фон Крейль. Нет, не могу, больше не могу играть на рояле, с трудом выношу его звуки.

Эрика Вублер (оглядывается на Генриха фон Крейля). А вы умеете играть?

Генрих фон Крейль. Нет и не учился.

Эрика Вублер. Значит, нет никого, кто снял бы проклятие? Ева… (Ева мотает головой, Гробш тоже отмахивается.)

Лора Шмитц (выходит вперед). Какое проклятие? Я умею немножко бренчать, если вас это устроит.

Эрика Вублер. Вы учились?

Лора Шмитц. Не по-настоящему. Я работала в ресторанчике, там было старое пианино, и одна официантка умела играть, она меня немного и научила, – попробовать, что ли? Боюсь только, что это не та музыка, к которой вы привыкли.

Эрика кивает, Лора садится за рояль и наигрывает какой-то сентиментальный шлягер. Когда входит Бингерле, она перестает играть. Бингерле около шестидесяти, он среднего роста, лицо у него добродушное, в руке небольшой портфель. Эрика и Генрих фон Крейль оцепенело смотрят на него. Он кладет портфель на рояль, подходит к Эрике, хочет поцеловать ей руку, но она прячет ее, качая головой.

Бингерле. Я хотел поблагодарить вас, Эрика, не только за былые суп, хлеб, глазунью и сигареты – и сорок лет спустя я ощущаю их вкус… Спасибо также за то, что вы сделали для меня у Штюцлинга. Все вышло не так, как вы предполагали. Свобода обернулась несвободой. Маленький пансион на швейцарской границе оказался для меня хуже тюрьмы. Пресса, радио и телевидение атаковали меня, я поднял руки и сдался. Я выразил раскаяние, признал ошибки… Ваша же ошибка, дорогая Эрика, состояла вот в чем: ваши благородные намерения не соответствовали моим благородным мотивам – у меня их просто никогда не было. Тем не менее я вам благодарен.

Эрика Вублер. И теперь вы явились с поручением Кундта?

Бингерле. Да. (Берет портфель с рояля и передает его Карлу фон Креплю.) Догадываетесь, что в нем?

Карл фон Крейль. Да. Вероятно, вещественные улики моих легально-нелегальных действий. И квитанции.

Бингерле. Квитанции все, улики не полностью – их только десять. Первые в самом деле были для русского, он их взял, или, точнее говоря, они исчезли вместе с ним. Остальные десять числились за ним фиктивно. (Повернувшись к Генриху фон Крейлю.) Тем самым устранено все, чем действия вашего сына могли повредить вам. Вы знаете, какая просьба стоит за подарком господина Кундта?

Генрих фон Крейль. Можете забрать свой портфель. Я не приму подарков от Кундта. Я не несу ответственности за действия моего сына. В прошлом Карла есть еще кое-какие неясности (качает головой), но не они мешают мне принять предложение.

Карл фон Крейль (берет портфель). Я возьму его и сохраню. Что же касается других неясностей в моем прошлом, то ведь нет ни состава обвинения, ни улик, ни моего признания. Кстати, я приму предложение Кренгеля. Итак, демонтаж рояля переносится в область искусства, а искусство свободно, отец.

Генрих фон Крейль. Прежде чем я умру со смеху, сын мой, послушай; искусство свободно, пока художник сам или с помощью меценатов достает материал для своих работ. Тебе же требуется материал весьма дорогостоящий, и едва ли он был предоставлен тебе добровольно. Хорошо, конечно, что нет ни улик, ни состава обвинения, но оставим это. А теперь я хотел бы посмеяться, особенно вместе с вами, Эрика, потому что никто, кроме нас, не знает, что являет собой Бингерле.

Карл фон Крейль. Я знаю.

Генрих фон Крейль. И посмеешься вместе с нами?

Карл фон Крейль. Вообще-то люблю смеяться, но сейчас не буду. Смеяться над этим не могу.

Генрих фон Крейль. А вы, Эрика?

Эрика Вублер. Нет (хватается за сердце, вздыхает), мне не до смеха, пока я не узнаю, примете вы пост или нет.

Генрих фон Крейль. Не приму. Я полагал, что это уже ясно всем. И знаете, кто меня больше всего убедил в необходимости такого решения? Вон та молодая дама (указывает на Лору), которую я больше не буду называть «милое дитя». Она меня убедила. Димплер с делом справится, а в остальном – да помилует вас Губка и да услышит вас Губка.. '

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*