Шаг в пустоту - Джоунз Роберт С.

К ее удивлению, большинство мужчин самоуверенно вкладывали в конверт фотографию, хотя их никто об этом не просил. Сама она ни за что этого бы делать не стала — представить противно, как чужие люди рассматривают ее лицо. Многие корреспонденты выглядели неплохо, вовсе не придурки и неудачники, каких она опасалась. И жирных немного. За исключением двоих, сплошь разведенные. Дети в старших классах или в колледже. Один недавно стал дедом.

Почему все такие старые? — возмущалась Сьюзен, забывая собственный возраст. Эти люди имеют состоявшуюся, достаточно полную жизнь, а у нее после колледжа не было ни одного прочного романа, если не считать романом их отношения с Уильямом.

Из-за болезни Уильяма ее жизнь сделалась скучнее и страшнее. В первые месяцы болезни Сьюзен отказалась от всяких долгосрочных планов. Она понимала, что Уильям обидится, если ближайшая подруга поедет отдыхать как ни в чем не бывало. А вскоре она вообще отвыкла организовывать свою жизнь. Почти не бывала в кино и ресторанах. Не занималась спортом. Пару раз в месяц, по воскресеньям, если не валялась в постели, посещала церковь. Со многими друзьями отношения разладились. Теперь окружающий мир сводился к конторе, продуктовому магазину, химчистке и квартире Уильяма. Она так редко выходила в центр, что могла бы с тем же успехом переселиться в спальный район. Когда Сьюзен сворачивала с привычного маршрута, все — магазины, дома — казалось ей таким необычным, словно ее занесло в чужую страну.

Разумеется, не только Уильям виноват в том, что нарушился привычный ритм, но, так или иначе, ее жизнь утратила движение как раз в тот момент, когда Уильям лишился здоровья. Даже в конторе или дома Сьюзен чувствовала себя «подвешенной» — ничего больше не произойдет, пока не умрет Уильям. Она с такой силой жаждала перемен, что порой, сняв телефонную трубку, мечтала услышать весть о его смерти.

Сьюзен не была готова к одиночеству и вовсе не стремилась к нему. Замужество представлялось ей столь же неизбежным, как и удачная карьера. Обычная жизнь, у всех такая. Не думала, что любовь надо усиленно искать, как ищут работу — она грянет, словно гром с ясного неба. Случай, откровение. Она ждала и ждала, потихоньку создавая тем временем свой мир. У нее были деньги, друзья. Она отнюдь не считала себя несчастной.

Даже оглядываясь назад, Сьюзен не могла бы указать момент, когда жизнь вышла из-под контроля. Привычка, благополучие, спокойный ритм жизни превратились в рутину, в ловушку. Невостребованная привязанность изливалась на родных и друзей, словно они были ее детьми или возлюбленными. Сьюзен миновало двадцать пять, тридцать, наступал средний возраст. Она все усерднее работала, продавала больше недвижимости, чем любой другой риэлтор в конторе. Напряженный график не оставлял времени для свиданий. Ну и не надо, — говорила она себе.

Стало трудно общаться с новыми людьми. Теперь Сьюзен утверждала, что по глубине чувств никакой роман не сравнится с подлинной дружбой. Дружба доставляла ей радость, граничившую с восторгами секса. Друзья делились рецептами блюд и секретами, вместе отмечали праздники и годовщины. Вместе ездили в отпуск, строили планы. Иногда они ссорились, надоедали друг другу, но временное отчуждение не нарушало ровного течения жизни. Еще несколько лет — и, покидая тесный круг, чтобы отправиться на свидание, Сьюзен терялась и нервничала, будто заблудившийся ребенок.

Помимо прочего, отношения с Уильямом были тем хороши, что Уильям редко увлекался по-настоящему. Ничто не мешало их общению. Даже когда они друг от друга несколько отдалились, Сьюзен так и не смогла влюбиться, она просто пыталась заменить Уильяма более надежными друзьями. Идеальными отношениями между мужчиной и женщиной ей всегда представлялись отношения брата и сестры. Только теперь Сьюзен задумалась, не скрывалось ли за ее великой преданностью Уильяму психологическое отклонение, страх перед прочной связью? Может, ее сердце холодно и пусто, неспособно к настоящей любви?

Она ценила свою независимость и ценила друзей, но начинала осознавать, что независимость обходится чересчур дорого. Вечерами, возвращаясь домой одна, Сьюзен пыталась понять, какое же препятствие отделяет ее от любви и привязанности. Стоило двери за ней закрыться, приоткрывалась подлинная сторона ее души, та самая, что расцветала в одиночестве, не желая ни к кому приспосабливаться и подлаживаться. Дома Сьюзен вела откровенный разговор с собой. Привычка выработала в ней эгоизм. Возможно ли что-то изменить в себе, не упущено ли время для любви? С недавних пор Сьюзен начала мечтать о близости, которая наступает, когда двое годами спят обнаженные рядом, в одной постели.

Из стопки писем на столе она выдернула одно, сдержанное, застенчивое, но не лишенное юмора. Стивен не вложил в конверт фотографию. Сьюзен попыталась представить его себе по описанию: 5 футов 10 дюймов, черные волосы с проседью, 155 фунтов, 42 года. Он работал в юридической конторе, но за адвоката себя не выдавал. Был ли женат, не написано. Потом она, быть может, попробует ответить кому-нибудь еще, но пока остальные письма отправились в шкафчик. Даже уборщица не наткнется на пачку бумаг, спрятанную за столовым сервизом.

Внизу страницы Стивен напечатал свой телефон. Прежде чем набрать номер, Сьюзен закурила очередную сигарету. Послышались длинные гудки. Хоть бы он не подошел! Сьюзен хотелось, чтобы Стивен сам перезвонил, чтобы звонок застал ее врасплох. Она загадала: если сейчас, не поговорив с ним, она оставит сообщение на автоответчике, они познакомятся и полюбят друг друга. Один гудок, второй, третий. Щелчок автоответчика.

Его нет дома.

Сьюзен слушала автоответчик, лихорадочно соображая, что сказать. Приятный тенор, не шепелявит, никаких дефектов речи. Она ограничилась несколькими фразами, но пока наговаривала свое сообщение, успела помечтать: красавец брюнет с сединой на висках, пышная свадьба, трое темноволосых детей, дом под черепичной крышей, роскошный синий автомобиль… Будем надеяться, Стивен отлучился ненадолго. Это тянущее, ноющее ощущение внизу живота даже приятно. Когда она в последний раз дожидалась звонка мужчины? Все близкие Уильяма так или иначе пострадали из-за его болезни, но больше всего Сьюзен сожалела о том волнении, ожидании звонка, которое теперь стало предчувствием катастрофы. Она уж и забыла, каково это — предвкушать что-то с удовольствием.

Шла бы ты в душ, грязнуля! — посоветовала она себе. Мешковатые штаны прожжены на бедре окурком, тапки грязные, потная челка прилипла ко лбу. Едва она встала из-за стола, телефон зазвонил. Сердце так и подпрыгнуло. Она выждала три звонка, сильно прокашлялась, чтобы томным, хрипловатым голосом проворковать в трубку:

— Алло?

Это был Уильям.

— Сьюзен! В чем дело? Заболела, что ли? — И он закашлялся прямо ей в ухо.

— Нет, — пробормотала она, судорожно сглотнув. Не хотелось выдавать разочарование, но ей стало плохо даже от звука его голоса. Чувствуя себя виноватой, она уже готова была признаться, рассказать про объявление, однако вовремя остановилась. Уильям испортит ей все удовольствие.

— Только проснулась, — соврала она.

— Мрачный денек.

Значит, опять она должна развлекать Уильяма. За окном плывут облака, небо то белое, то голубое, между облаками мелькает солнечный луч. До хруста прозрачный воздух.

— Я еще не выходила, — сказала Сьюзен, оглядываясь по сторонам, чем бы заняться. Иногда под монолог Уильяма она читала газету, но придирчивый собеседник слышал шорох страниц и, оборвав себя на полуслове, обрушивался на нее с упреками. Сегодня она готова была рискнуть — пусть сердится. Открыла кран и принялась мыть посуду.

— И я не выходил. — Вода почти заглушала голос Уильяма.

Сьюзен провела губкой по тарелке — рассеянно, мечтательно. Может, он вышел за газетой, — подумала она и представила, как Стивен возвращается и слушает ее сообщение. Как поступить, если он перезвонит? Сделать вид, что сегодня занята или сразу согласиться на свидание?