Йозеф Секера - Чешская рапсодия
Он не договорил. В канцелярию влетел Власта, за ним Матей и Аршин. Они удивленно остановились посреди комнаты. Властимил покраснел.
— Представлять вас не стану, — рассмеялся Сыхра, — а начну прямо. Нужна разведка в тылу белых, и товарищ Киквидзе хочет, чтобы пошли вы под видом австрийских пленных. Не буду говорить, какая это честь для первого батальона, доверие к вам я проявлю иначе. Товарищ Долина со мною согласен. Власта и Матей, Ганза и Бартак давно просят принять вас в партию большевиков, и сегодня вечером мы соберем коммунистов. Однако не думайте, что это будет увеселительная прогулка, — Вацлав снова улыбнулся. — Разведка в тылу казаков будет вашим первым партийным поручением. Об этом никому ни слова. Аршин объяснит вам, что это значит.
— Да не проболтаются они, — добродушно ухмыльнулся Аршин. — Разве я за них не ручаюсь? Даже Шаме ничего не скажем, а он ведь любопытный, как баба.
Вацлав достал бутылку вина и разлил по стаканам, Фросе тоже.
— Выпьете с нами, товарищ? — улыбнулся ей комбат.
Фрося весело кивнула и ласково посмотрела на Барбору. Власта уже пришел в себя. Батальонный сказал:
— Товарищ Боброва принесла ваши документы. Вы пробираетесь в Австрию. В твоей бумажке, Власта, сказано, что с тобой твоя жена Ефросинья Яковлевна. Это для нас новость, ты должен нам это объяснить!
— Не может он ничего объяснить, о свадьбе мы только еще думали, — сказала Фрося. — Но раз все так складывается, мы подчинимся приказу, правда, Властик?
Барбора кивнул. Он ничего не понимал — сегодня Фрося совсем не такая, какую он любит еще с Алексикова! Он встал, снова сел, покраснел как рак… Ради Фроси он готов куда угодно!
— Жениться хоть сейчас! — выпалил он.
— Тогда бегите в Совет. Вечером жду донесения, что все исполнено. — Сыхра уже смеялся во весь голос. — А вы, Матей и Беда, пойдете с ними за свидетелей.
— Стало быть, мне путешествовать с этими новобрачными? — Аршин Ганза притворно нахмурился. — Хорошо еще, Матей вдовец, иначе я лопнул бы от зависти! Ну, что поделаешь?.. Пойдем, Матей, тебе надо подстричь бороденку, а я побреюсь, чтобы пристойно выглядеть на похоронах личной свободы нашего друга!
Йо-зеф Долина, скрывая смех под усами, выглянул из окна на казарменный двор. В ворота въезжали Книжек, Кнышев, Бартак и Курт Вайнерт, вернувшиеся после приема у начдива.
— А теперь шпарьте, друзья, — обернулся Долина к красноармейцам. — Не хочется мне отвечать на вопросы о вас…
— Но сначала допьем вино, — воскликнул Сыхра. — Фрося Яковлевна, товарищи, да здравствуем мы! До дна!
* * *Ночь перед отъездом разведчики провели в городе. Сыхра не хотел, чтобы видели, как они выходят из бараков полка в австрийской форме. Ганза и Конядра переночевали в сарае, где стояли тачанки Чека, Барбора — у жены. Фрося осталась простой крестьянской девушкой. Власту она любила всеми силами души — как равная равного, счастливая счастливого, — и все отступало от нее, когда она его целовала. Короткой была первая брачная ночь… Перед самым отправлением утреннего поезда они встретились с Ганзой и Конядрой. Поезд пришел на станцию уже переполненный, и разведчики насилу влезли в вагон, но держались все вместе. Барборе удалось пристроить Фросю на краешке скамьи.
— Хороши мы… — ухмыльнулся Ганза, оглядывая свою потрепанную форму. — Только что вшей нету. Зато я опять ефрейтор и серебряная медаль на груди, во как!
Конядра не слушал его. Он наблюдал за Властимилом и Фросей, дремавшими, прижавшись друг к дружке, и задумчиво почесывал свою белокурую бородку. Где то время, время их свадьбы с Людой? Наверно, и у них тогда был такой же глупый вид, как у этих. Все соседи желали им счастья — ведь ему вскоре предстояло призываться. Матей тихонько усмехнулся. Люда была красивее Фроси. Они с Матеем любили друг друга с детства, вместе учились в гимназии… Год в Праге, в университете, пролетел незаметно, все каникулы они проводили вместе. В день, когда он был призван, они дали друг другу завет любви. А как тревожились друг за друга! Потом поженились — не мог он оставить Люду на позор всему селу. В армию оп пошел весной злополучного пятн�