"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет
Ноллис выглядел расстроенным:
– Но… но разве я не могу сообщить ей ничего, кроме этого? И должен ли я потом разрешить ей отправиться туда, куда она захочет?
– Разумеется, нет!
– Но если мы не можем принять ее и нам нечего предложить, то ей придется искать свою удачу где-то еще.
– Мы можем кое-что предложить ей, – сказал Сесил. – Мы будем выступать в роли посредников и настаивать на том, чтобы мятежные лорды оправдались перед нами. Если они не смогут представить убедительных доказательств того, что их действия вызваны необходимостью, то мы восстановим королеву Марию в ее правах. – Он важно кивнул, словно в подтверждение своих слов.
– А если они представят доказательства? – настаивал Ноллис.
– Тогда мы найдем какой-нибудь способ, позволяющий им остаться у власти при условии, что королева Мария сможет вернуться в Шотландию без угрозы для ее жизни.
– Вашей задачей будет убедить королеву Марию в том, что независимо от развития событий она вернется в Шотландию и ее безопасность будет гарантирована, – сказала Елизавета.
– Довольствуется ли она этими заверениями или будет стремиться к большему? – спросил Уолсингем, угрюмый молодой человек, который был доверенным помощником Сесила. – Возможно, она только рада покинуть Шотландию и выйти на более широкую сцену, где сможет играть действительно важную роль.
– Сомневаюсь, что у нее есть такие честолюбивые намерения; скорее всего, они развеялись после взрыва в Кирк-о-Филде, – медленно проговорила Елизавета.
– Высокие устремления умирают нелегко, – настаивал Уолсингем. – Вскоре Шотландия может показаться ей кошмаром, к которому она не захочет возвращаться, в то время как Англия – наиболее подходящее место для удовлетворения ее аппетитов.
– Так или иначе, мы не должны доводить ее до отчаяния. Ноллис, вы утешите ее и заверите в нашем любящем участии. Мой единственный интерес состоит в том, чтобы уладить разногласия между нею и ее подданными.
– Когда я должен ехать? – спросил Ноллис, примирившийся со своей участью.
– Как можно скорее, – отозвалась Елизавета. – Завтра. И не забудьте прихватить зеркальце.
После того как советники вышли из комнаты, Сесил благоразумно задержался. Как единственный член Тайного совета, уже знавший о прибытии Марии, он имел время для подготовки меморандума по этому вопросу. Его меморандумы, в которых он каждый раз рассматривал доводы за и против в упорядоченной форме, были широко известны. Теперь он достал из-за пазухи лист бумаги.
– Ах, дорогой Сесил, я ждала этого. – Елизавета взяла документ. – Как долго вы трудились над ним?
– Всю ночь, ваше величество. Должен признаться, это дело глубоко тревожит меня.
– Похоже, ваш Уолсингем опасается худшего.
– Он… бдительный человек, ваше величество.
– О, Сесил, что мне делать?! – воскликнула она. – Я никогда не оказывалась в таком затруднительном положении!
Сесил невольно улыбнулся:
– Вы не раз оказывались в худшем положении, когда на кону стояла ваша жизнь. И вы всегда поступали дальновидно и благоразумно; не сомневаюсь, что вы и сейчас поступите так же. Но помните, что вы имеете дело с человеком, который един в двух лицах. Есть Мария, помазанная королева, отстраненная от власти и подвергнутая гонениям, которая сейчас не знает, где приклонить голову. Эта женщина потеряла мужа и сына, свой трон и свою страну. Как и вы, она человек из плоти и крови, который дрожит от холода и страдает от голода. Она пробуждает жалость. Другая Мария – это политическая креатура, орудие католической церкви, которое может быть каким угодно – даже деревянным с зеленой кровью, если оно может служить их символом. Эта женщина – ваш смертельный враг. Она внушает страх и уважение. Относиться к одной с жалостью и добротой, а к другой с опаской и осторожностью, когда обе уживаются в одном теле, – чрезвычайно трудная задача.
– Почему она отправилась сюда?! – воскликнула Елизавета.
– Вы должны быть благодарны за то, что она сейчас не во Франции, – настаивал Сесил. – Вы можете воспользоваться этим обстоятельством в своих целях.
– Ох, оставьте меня, – устало произнесла Елизавета. – Дайте мне изучить ваши доводы.
После его ухода она развернула документ и начала изучать его. Страница была исписана аккуратным почерком Сесила.
Pro Regina Scotorum [249]
Она добровольно явилась в Англию, доверившись обещанию помощи от королевы Елизаветы.
Она была незаконно осуждена, ибо подданные схватили ее, заточили в тюрьму, обвинили в убийстве ее мужа и не дали ей возможности лично ответить на обвинения или выступить в свою защиту в парламенте, который осудил ее.
Она королева, не подвластная никому и не обязанная по закону отвечать перед своими подданными.
Она предлагает оправдать себя в присутствии Елизаветы.
Con Regina Scotorum
Она способствовала убийству своего мужа, которого сделала публичной фигурой, равной ей по своему положению. Таким образом, ее подданные были обязаны найти и покарать преступника.
Она защищала Босуэлла, главного убийцу, и поддерживала его замыслы.
Она обеспечила его оправдание с помощью юридических уловок.
Она способствовала его разводу с законной женой.
Она притворилась, что Босуэлл насильно овладел ею, а потом вышла замуж за него и упрочила его власть до такой степени, что никто из вельмож не осмеливался перечить ей.
Босуэлл насильно удерживал ее, однако, когда ее дворяне пришли ей на помощь, она отказалась отречься от него и способствовала его бегству.
Судя по всему, ее величество, королева Елизавета не может помочь ей, допустить ее в свое присутствие, вернуть ее на трон или позволить ей покинуть Англию до суда над нею.
Значит, будет суд. Другого выхода не остается. Елизавете казалось, что мир в ее стране, так тщательно взращиваемый в течение десяти лет, теперь находится под угрозой. Королева Шотландии пришла, чтобы посеять раздор в ее владениях.
IV
Мария подождала, пока Мэри Сетон наконец не заснула, а потом встала и подошла к окну. Она стояла, мечтательно глядя на пологие холмы и лощины вокруг замка. «Странно, что мне так не хотелось приезжать сюда, – подумала она. – Я противилась отъезду из Карлайла и даже заявила, что им придется связать меня и увезти насильно. Все сразу же перепуталось. Елизавета вела себя странно; она заставила лорда Хэрриса ждать две недели, прежде чем приняла его в своих покоях, и запретила лорду Флемингу отплыть во Францию. Она прислала мне безобразную поношенную одежду, хотя Ноллис пытался сделать вид, будто одежда предназначена для моей прислуги. Она отказалась встретиться со мной, пока меня не освободят от подозрений в причастности к убийству, как будто я могу осквернить ее, если это произойдет раньше. Но потом я начала понимать, что если она собирается вернуть меня на престол, то ей нужно выглядеть беспристрастной и выступать в роли третейского судьи, иначе лорды не станут договариваться с ней. Как она умна! Она заставила лорда Джеймса согласиться на судебное слушание».
Теплый ветерок, напоенный ароматом жимолости, легкими порывами влетал в окно. Замок Болтон, расположенный в пятидесяти милях дальше от границы с Шотландией, чем Карлайл, в середине июля стал ее домом. Он стоял на гряде холмов в западной части Йоркшира. Елизавета сообщила, что Марии нужно переехать туда, чтобы находиться поближе к ней. Но королева Англии по-прежнему оставалась на расстоянии двухсот миль от нее. Какой в этом смысл?
Сам Болтон имел живописный вид: высокий замок, состоявший из четырех башен, соединенных куртинами в виде квадрата с пустым центром. В середине находился мощеный внутренний двор с мощно укрепленными воротами и караульной будкой. Четыре комнаты Марии располагались на верхнем, третьем, этаже замка. Интересной особенностью Болтона была система дымоходов, проложенных в стенах, которые равномерно распределяли тепло от каминов, хотя летом это не имело большого значения. Но зимой… правда, к зиме они должны уехать отсюда. У нее не будет возможности сравнить это отопление с изразцовыми комнатными печами в Фонтенбло, которые она помнила с детства.