KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Проза » Эссе » Владимир Паперный - Культура три. Как остановить маятник?

Владимир Паперный - Культура три. Как остановить маятник?

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Владимир Паперный - Культура три. Как остановить маятник?". Жанр: Эссе издательство неизвестно, год неизвестен.
Перейти на страницу:

Из этого краткого пересказа видно, что Поппер относится к тем, кого я назвал «потом-западниками». Хотя он прямо об этом не говорит, ясно, что Россия для него – это страна третьего мира, у которой есть шанс войти в семью «цивилизованных» народов, лишь повторив путь Японии, то есть позаимствовав западную правовую систему для модернизации страны по европейскому образцу.

В России XX века эта идея, как мы уже отмечали выше, набирала популярность трижды: в 1920-х годах, затем во время «оттепели» и во время перестройки. В области архитектуры и дизайна последствия этого каждый раз были другими.

В 1920-х желание приблизиться к Европе, научиться у нее, привели к возникновению русского авангарда, у которого сегодня учатся практически все студенты западных факультетов архитектуры и дизайна. В 1960-х западные ценности во многих случаях были поняты и позаимствованы поверхностно – будь то одежда (Василий Аксенов), промышленный дизайн (Юрий Соловьев) или фантазии на тему города будущего (архитектурная группа НЭР – «Новый элемент расселения»).

Наконец, в 1990-х желание быстро догнать Запад часто выражалось в копировании худших образцов архитектуры постмодернизма, который на Западе к тому моменту уже фактически перестал существовать.

4. Теории Владимира Лефевра имеют некоторое отношение к Попперу, тем более что Поппер написал предисловие к одной из книг Лефевра и был соавтором другой. Владимир Лефевр родился в Ленинграде, окончил механико-математический факультет МГУ, участвовал в работе Московского методологического кружка (с Г.П. Щедровицким), с 1974 года живет и работает в США. Книга «Алгебра совести» была написана по-английски и вышла в 1982 году. Русский перевод вышел 21 год спустя. Книга написана математиком, она содержит большое количество формул, которые я разобрать не в состоянии. Тем не менее, пропуская формулы, основную идею книги можно понять.

«Мы можем различить две этические философии, – пишет Лефевр. – Одна основывается на принципе „компромисс между добром и злом есть зло“. Вторая – на принципе „компромисс между добром и злом есть добро“ <…> первая этическая система реализована в западной культуре, а вторая – в культуре Советского Союза. Таким образом, различие между западным и советским обществом более глубоко, чем обычно полагают».

Для иллюстрации Лефевр проводит такую схему. Представим себе игрушечный замок, где живет бумажный человечек. Появляется дракон, который дышит пламенем и готов сжечь замок. Бумажный человечек открывает ворота и идет навстречу дракону, протягивая ему руку дружбы. Дракон выдыхает струю пламени – и человечек превращается в горстку пепла. Дракон подходит к другому замку, где живет другой бумажный человечек. Этот человечек поступает иначе. Он выходит из замка с маленькой шпагой и вступает в безнадежный бой. Дракон изрыгает пламя – и человечек гибнет, как и первый. Человечек, протянувший дракону руку дружбы, рассматривается его согражданами как герой, но жителями второго замка – как трус, не посмевший взять в руки оружие. Зато герой второго замка, вышедший со шпагой, воспринимается в первом замке как слабак, у которого не хватило силы духа выйти без оружия и вступить в переговоры.

Теория Лефевра построена на различении двух видов компромисса – их можно было бы назвать внешним и внутренним [4] . Внешний – это компромисс в ситуации конфронтации: скажем, бумажный человечек, протягивающий руку дружбы дракону. Внутренний – это компромисс между добром и злом, например идея, что цель оправдывает средства. Лефевр доказывает (с помощью булевой алгебры в частности), что во «второй» этической системе, там, где возможен внутренний компромисс («цель оправдывает средства»), внешний компромисс («рука дружбы») рассматривается как поражение. В «первой» системе все ровно наоборот.

Теория Лефевра, строго говоря, не содержит рекомендаций, это аналитический инструмент, который удобен для описания политических ситуаций. Так, например, «перезагрузка» отношений с Россией, которую пытался провести Обама (внешний компромисс) была радостно воспринята большинством европейцев и американскими левыми. Но Митт Ромни в своей избирательной кампании настаивал, что это признак слабости действующего президента. Так же ее воспринимают и большинство российских оппозиционеров; победа Ромни для них была предпочтительна: придет наконец бескомпромиссный герой с большой дубиной и накажет наших «драконов». Это позиция второй этической системы, поскольку она одновременно и против внешнего компромисса, и за внутренний компромисс: цель (демократизация) оправдывает средства (дубину).

Если бы первая и вторая этические системы действительно распределялись строго географически, как полагал Лефевр (в Америке вторая, в России первая), то создателя этой теории можно было бы отнести к отрицательным самобытникам. Но мне кажется, что элементы обеих систем можно обнаружить и в той, и в другой стране (что никак не умаляет достоинств теории), тогда Лефевра скорее следует признать «уже-западником».

Дополнительным доказательством того, что первая и вторая этические системы не распределяются географически, может служить Карибский кризис 1962 года. Одна из причин, которыми объясняют снятие Хрущева два года спустя, – его согласие демонтировать установленные на Кубе советские ракеты. Фидель Кастро тоже расценил это решение как предательство. С другой стороны, реакция консервативных американцев на компромисс с Советским Союзом не сильно отличалась от советской и была полностью в русле второй этической системы. Ричард Никсон, например, заявил, что Кеннеди удалось «вырвать поражение из челюстей победы», а командующий ВВС США генерал Лемей назвал отказ от атаки Кубы «наихудшим поражением в нашей истории». Зато в некоторых диссидентских кругах СССР (как, впрочем, и в среде американских либералов) компромиссное поведение Хрущева, наоборот, воспринималось как героическое.

Зато в борьбе с «украшательством» и «архитектурными излишествами» Хрущев был вполне бескомпромиссен. Полностью отвергнув художественное измерение архитектуры, сведя ее лишь к строительной деятельности, он, по существу, разделил идеи «производственной» части русского авангарда. Его конфликтность и непримиримость ярко проявилась и на встречах с художниками (1962) и писателями (1963).

5. Алиса Зиновьевна Розенбаум родилась в Петербурге вскоре после Кровавого воскресенья. В возрасте 12 лет с ужасом наблюдала большевистский переворот, конфискацию аптеки отца и разрушение привычной обеспеченной жизни. Окончила Петроградский университет и ленинградский фотокинотехникум. В 1926 году эмигрировала в США, где сменила имя на Айн Рэнд. Опубликовала несколько романов, успешно работала сценаристом в Голливуде, а впоследствии создала философскую систему под названием «объективизм».

Ее самое известное произведение называется «Атлант расправил плечи». Это бесконечно длинный (больше тысячи страниц) роман о борьбе группы промышленников-капиталистов, исповедующих эгоизм, с политиками и философами, ратующими за заботу о ближнем и социальную справедливость. Первые – хорошие, вторые – плохие.

«Клянусь своей жизнью и любовью к ней, что никогда не буду жить ради другого человека и никогда не попрошу и не заставлю другого человека жить ради меня» – эта надпись выбита в камне главным положительным героем, Джоном Галтом. Философия книги – своеобразный перевернутый марксизм: революция должна отнять у бедных и вернуть богатым награбленные сокровища.

Айн Рэнд не любила Россию. «Россия была слишком плоской, – вспоминала она, – слишком банальной, глупой, отсталой и сентиментальной». Бежать из России было ее мечтой с детства. Если бы ей сегодня пришлось давать рекомендации жителям России, она бы, скорее всего, посоветовала всем «умным, талантливым и энергичным людям» немедленно переехать в США (и голосовать за республиканцев). Судьба остальных ее бы не интересовала.

Кстати, однажды ей и в самом деле пришлось уговаривать советских граждан переехать в Штаты. Ее любимая младшая сестра, с которой она была разлучена на 47 лет, в 1973 году смогла приехать с мужем в Нью-Йорк. Алиса убеждала их остаться. Она предлагала купить им дом и предоставить финансовую поддержку, но оба категорически отказались, сказав, что они советские патриоты и что Америка им не нравится. Алиса немедленно потеряла к ним всякий интерес и дождаться не могла, когда они уже уедут.

Свой идеал архитектуры Айн Рэнд увидела в творчестве Фрэнка Ллойда Райта. Это заставило многих критиков предположить, что в образе Рорка в романе «Источник» изображен Райт, но это категорически отрицали и автор, и сам Райт. Русская архитектура Рэнд не интересовала и была ей мало известна. Тем не менее многие высказывания Рорка прямо отсылают к русскому авангарду. Рорк отрицает историзм: «Я хочу быть архитектором, а не археологом. Не вижу смысла в проектировании вилл эпохи Ренессанса». Он, как и конструктивисты, отрицает художественное начало в архитектуре. «Вы достигли замечательных успехов в инженерных дисциплинах, – недоумевает его учитель, – почему вы игнорируете то, что можно назвать художественностью и вдохновением?»

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*