KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Разная литература » Прочее » Василий Шульгин - Что нам в них не нравится…

Василий Шульгин - Что нам в них не нравится…

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн "Василий Шульгин - Что нам в них не нравится…". Жанр: Прочее издательство -, год -.
Перейти на страницу:

Таких явных садистов было сравнительно мало. Но тех, кто в душе своей носил инстинкты грабежа, было гораздо больше. Для этих антисемитизм был тоже настоящим кладом: они могли грабить евреев, не чувствуя никаких угрызений совести; и даже могли смотреть на себя, как на своего рода «филантропов». Ведь можно было бы попросту истребить этих паршивых жидов, а они, в виде особого снисхождения, их только грабят. В Киеве в 1919 году это занятие называлось «тихий погром».

* * *

Я утверждаю, что, несмотря на яростный антисемитизм, вызванный, как мы видели, тем обстоятельством, что евреи явились костяком бесформенного большевизма, истинные Белые никаких погромов не производили. Для подлинно Белой психологии дикая расправа с безоружным населением; убийство женщин и детей; грабеж чужого имущества; все это — просто невозможно. Даже те, кто беспрерывно болтал о пользе таких способов ведения гражданской войны, когда доходило до дела, не делали… Делали те, кто только по случайным причинам попал к Белым. Делали скрытые и явные садисты; эти всегда стремятся туда, где льется кровь, и работают с одинаковым удовольствием «на обе стороны». И делали природные и вновь выработавшиеся грабители, то есть люди, ничего общего с «белизной» не имевшие, затесавшиеся в этот лагерь по недоразумению.

Подлинные Белые виновны в данном случае в попустительстве. Недостаточно властно осаживали мразь, затесавшуюся в Белый лагерь; недостаточно сурово держали в руках элементы, от которых избавиться нельзя, но которых надо содержать в тем большей строгости, чем больше они проявляют боевой лихости. Это боевое мужество, когда оно обращается столько же на врага, сколько на беззащитные тылы, так же полезно, как пушка, которая одинаково бьет и с дула и с казенной части.

Но, чтобы правильно оценить вышеупомянутое попустительство, надо принять во внимание всю обстановку. Попустительство это, имевшее роковые последствия, направлялось вовсе не только исключительно по еврейской линии. Тут оно, может быть, только ярче всего проявилось. Попустительство было всеобщее: подлинные Белые горько чувствовали, что обсевшие их элементы, «освобождая русский народ» на словах, на деле применяли по отношению ко всему населению разные виды неоправдываемого обстоятельствами насилия. Но сделать ничего не могли, потому что им затыкали рот фразой: «Попили нашей кровушки; довольно дурака валять». Это обозначало: наплевать нам на всякие дурацкие «высокие слова»; надо и о себе подумать, если начальство не думает. Начальство «думало», но не могло придумать, как и чем снабдить армию, которая ушла Бог знает куда. До нее сквозь сеть «белогвардейской сволочи» нельзя было пропихнуть самого необходимого (стоит вспомнить один из приказов Деникина, который не приказ, а можно сказать просто вопль: «Подлые воры раскрадывают казенное имущество, и оно не доходит до Армии!»). На этой почве авторитет сначала высшего, а потом и ближайшего начальства быстро падал; дисциплина трещала по всем швам. В такой обстановке и разразились, среди всяких других безобразий, еврейские погромы, которые ничего общего с подлинным Белым антисемитизмом не имеют.

Поясню сие примером. Допустим идет война, настоящая регулярная война. Для успеха военных действий полезно, и даже необходимо, чтобы дерущиеся войска были воодушевлены яростью к врагу. Французские офицеры и солдаты во время войны с Германией должны были ненавидеть немцев. И ненавидели. Но из этого не следует, чтобы французская армия грабила, убивала и насиловала мирное немецкое население. И если бы это делалось, то можно сказать наверное, что такая армия в XX веке победить не смогла бы. Ибо «тыловые подвиги» имеют одну ужасную для современных армий особенность: они ее разлагают весьма быстро. И это происходит по очень простой причине. В психику современного высшего командования такая тактика никогда не входит. И если она применяется, то значит, это делается вопреки воле командиров. Но если в армии что-либо может делаться вопреки воле командования, то такая армия очень быстро оказывается на краю гибели. Начальник, чей приказ не исполнен, уже начальник только по имени. В этом деле не может быть уступок. Если командир один раз не настоит на выполнении своей воли, он погиб. Поэтому-то насилия над безоружным населением могут не отразиться на дисциплине армии только в том случае, если они совершаются по приказанию командующего армией, и не переходят границ, точно им указанных. А так как ни один современный генерал (за исключением коммунистических) не отдаст приказания насиловать население в стиле еврейских погромов, а, наоборот, будет приказывать, чтобы безоружное население щадили, то такие эксцессы могут происходить только в порядке неповиновения, то есть скрытого бунта. Таким образом, еврейские погромы, как и всякие другие самовольные насилия над населением, суть бунт против командующего армией (современной). А «взбунтовавшуюся армию необходимо или распустить, или залить кровью» — это, кажется, мнение Наполеона. Впрочем, это также было мнение одного из дальновидных генералов, который говорил еще в 1918 году, прибыв в Добровольческую Армию: «Мне порой кажется, что необходимо расстрелять одну половину этой армии, чтобы спасти другую». Это было сказано, когда еврейских погромов еще не было.

Таким образом, корень еврейских погромов, как и остальных безобразий, лежит в падении дисциплины, а вовсе не в антисемитизме Белых. Погромы были для Белых так же гибельны, как и для самих евреев. Антисемитизм же был не только естествен, но и спасителен. Тот, кто в условиях борьбы Белых с Красными не был антисемитом, тот, значит, не ощущал сущности дела, ибо он не способен был понять факта, выпиравшего совершенно явственно: организующей и направляющей силой в стане Красных были евреи.

* * *

Чтобы закончить изложение сего очередного зигзага моей личности в еврейском вопросе и нагляднее охарактеризовать последний припадок политического антисемитизма, который приключился со мной потому, что евреи приняли деятельнейшее участие в создании и стабилизации Красного Дракона, я привожу здесь нашумевшую в свое время мою собственную статью под заглавием «Пытка страхом», предпосылая ей краткий очерк обстановки, при которой эта статья была написана и появилась.

Добровольческая армия заняла Киев 18 августа 1919 года. В этот же день «через другие ворота» вошли петлюровцы, вернее сказать, бывшие австрийские солдаты галицийского происхождения, которых Петлюра «заделал» в «украинцы». Между претендентами на Киев сразу произошло столкновение, кое здесь не место излагать, но в результате которого галичане ушли. Киев остался за деникинцами.

Несмотря на всю радость события, то есть отвоевание Киева, тяжело было смотреть «в лицо» родного города. Поезд не дошел до вокзала, и я прошел пешком от предместья до своего дома. Улицы были мертвы, дома как будто осунулись и постарели. Казалось, эссенция страдания еще клочьями висит на них. Люди? Худые, желтые, зеленые, черные… Точно холера прошла тут, или чума. Яркое солнце не могло разогнать ощущения тяжелой болезни, еще трепетавшей над заколоченными лавками, пустыми базарами, грязными обезизвощенными мостовыми, обезлюденными панелями.

Дома, среди радостных слез свидания, зажурчала ужасная ектенья погибших: такой-то, такой-то, такой-то… Те, кто не расстреляны, бежали или прячутся в городе, меняя квартиры, как зайцы — кусты…

— Да, это был настоящий «русский погром»…

Так закончилась краткая первоначальная повесть о пережитых месяцах. Эту фразу, которая стала сейчас банальна, я слышал тогда, кажется, в первый раз. Она была произнесена на свежих развалинах, обильно политых кровью. Произнесена человеком, лично пережившим все это, но человеком разумным, не увлекающимся.

Затем «раскрыли чрезвычайки». Огромная толпа во все часы дня стояла вокруг этих ужасных домов. (Чрезвычаек было несколько: губернская, краевая и еще какие-то.) Один за другим отрывали трупы, закопанные в чрезвычайкинских садах; к ним протискивались бледные непередаваемые люди, искавшие в этих поруганных телах своих близких. Я знаю одну семью: к ним ворвался молодой офицер, который только что в одном из обезображенных трупов узнал своего старика отца; этот «узнавший» на всю жизнь остался опасным маньяком, бредившим о мести и убийствах. Впрочем, я избавляю читателя от этих сцен. Когда-нибудь будущий мастер пера расскажет миру эту потрясающую повесть о том, как насаждали Эдем во старом городе Киеве и что из этого вышло.

Кто насаждал? Кто все это сделал? Кто зажал город в эти кровавые тиски? Кто водворил здесь на царство ужасную пару — Голод и Смерть?

В ответ шелестела народная молва: «Жиды».

Насколько справедливо было такое объяснение?

Не до конца справедливо, но «достаточно» справедливо.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*