Главные люди опричнины. Дипломаты. Воеводы. Каратели. Вторая половина XVI века - Володихин Дмитрий Михайлович
Но.
Даже на богатом фоне цветущего честолюбия, новых карьерных возможностей, управленческих и полководческих талантов выше всех поднялся все-таки Басманов.
Именно его личные психологические особенности, именно его ум и командирский дар превратились в тот рычаг, с помощью которого был перевернут государственный строй России. Мало того, оный «рычаг», обладая душой и волей, сумел заставить работника, взявшего его в руки, действовать так, как ему, «рычагу», казалось правильным и полезным…
Алексей Данилович — столь крупный деятель середины XVI столетия, что без него, быть может, не случилось бы никакой опричнины, а хоть бы и возникла опричная система, кадровый ее состав и важнейшие принципы устройства, надо полагать, сложились бы совершенно иначе. С этой точки зрения «персональное дело» боярина Басманова обретает для историка старомосковской государственности исключительную важность. Быть может, судьба Алексея Даниловича содержит в себе не только объяснение того, как действовали социальные механизмы Русской цивилизации того времени, но и некую притчу, дарованную силами небесными.
Этот человек перенес ограничения на военном поприще столь тяжелые, как, может быть, никто другой. Он показал на ратном поле большую личную храбрость, расторопность, энергию и тактический талант. Но сами условия службы позволяли ему оказываться на первых ролях только по воле случая. Иначе говоря, Басманов должен был хвататься за любую, самую фантастическую возможность, чтобы возглавить армию и проявить в бою свои способности. Полное преобладание титулованной знати в военном командовании делало из Алексея Даниловича фигуру, лишенную права на самостоятельное действие.
Он всегда при ком-то.
На протяжении долгих лет он «вечный второй».
Взглянем же на судьбу Алексея Даниловича и на опричнину его собственными глазами.
На «степном фронте»
Судя по разрядным книгам, первую сколько-нибудь заметную должность Алексей Данилович получил в первой половине 1544 года. Его отправили третьим воеводой в Елатьму. Не бог весть что, однако, как тогда говорили, тоже «именная служба». Между тем Басманову уже около тридцати лет. Отец его умер, когда он еще агукал в пеленках, то ли даже не родился {96}. По обычаям XVI века, уже к двадцати годам молодой человек из знатной семьи должен был приобрести изрядный служебный опыт. А к тридцати иной служилый аристократ удостаивался командовать армиями… Как видно, служебный рост Алексея Даниловича, безотцовщины, на первых порах шел очень медленно. Пришлось ему лет десять, а то и пятнадцать, тянуть лямку вместе с командирами младшего звена.
У разрядных книг есть одна особенность: они тем лучше «улавливают» имя служилого человека в сеть списков, чем более высокие посты он занимал. Благодаря этому источнику столь многое известно о воеводах. А вот о воинских головах — служильцах чином пониже воевод — разряды содержат на порядок меньший объем информации. А уж сотники, есаулы и командиры еще более низкого ранга встречаются там крайне редко. Так что о молодых годах Алексея Даниловича можно предполагать одно из двух. Скорее всего, он ходил в чинах ниже воеводских, а может быть, долгое время не мог подняться даже до уровня армейских голов. Менее вероятно другое: Басманов мог начать карьеру по преимуществу с назначений судебных или административных, а о них до наших дней почти не дошло сведений. Второе предположение выглядит сомнительным по одной простой причине: всю вторую половину жизни Алексей Данилович проведет в походах и войнах, являя очевидный тактический дар. Неужели так легко сменил он карьеру судьи, управленца на карьеру военачальника, начав притом с малого?
Около 1543 года положение Басманова осложнилось. В ту пору тринадцатилетний подросток Иван Васильевич номинально занимал престол великих князей московских. За реальную же власть боролись придворные аристократические группировки. Басманов связался с «партией» Шуйских и принял участие в избиении царского любимца Ф. С. Воронцова. А былое всевластие Шуйских уже клонилось к закату, скоро они потерпят поражение… Так что участие в дворцовых интригах скорее худо повлияло на карьеру Алексея Даниловича. Возможно, обретя какой-то вес на «дворовой», т. е. придворной, службе, Алексей Данилович всё потерял, поставив не на тех людей, и отправился воеводствовать в небольшую провинциальную крепость.
Всё это предположения. Был ли отпрыск древнего боярского рода военачальником с молодых лет, перешел ли он на путь военной карьеры в силу поражения в придворных интригах — Бог весть. Можно только строить гипотезы. В любом случае, если партия Шуйских даже и потеряла своего человека при дворе, то русская армия приобрела способного командира.
До взятия Казани (1552) он так и оставался на маловажных постах: вторым воеводой «на Бобрике», вторым в Пронске, в подчинении у великого полководца князя Семена Микулинского на Мещере… И только один раз ему доверяют командование небольшим отрядом, выступавшим из Мурома против казанских татар осенью 1548 года. Впрочем, это был малозначительный эпизод, ничего не изменивший в службе Басманова. Первыми же воеводами над ним — вторым или третьим — во всех случаях назначались аристократы княжеского происхождения.
Во всех!
К 1552 году Алексей Данилович получает высокий думный чин окольничего. Для его рода это обычное дело, тем более в возрасте, когда сорокалетие не за горами… Ничего выдающегося. Басманов оказался среди того самого поколения нетитулованной знати, которое столь много потеряло по части возможностей армейской карьеры. Между 1544 и 1563 годами он 6 раз вступал в местнические тяжбы на почве конфликтов об «отечестве». Из них четырежды — с «княжатами».
Как полководец он постепенно накапливал опыт, набирался знаний о самой тяжелой войне изо всех, какие вело Московское государство в XVI столетии, — войне с татарами, — то и дело вспыхивавшей по всей восточной и южной границе России. Нет известий о каких-либо великих делах, совершенных им до «казанского взятия».
Казань подарила ему возможность отличиться. Новоиспеченный окольничий нес там караульную службу, числится есаулом при особе государя. Это почетная должность, но далеко не высокая. Не десятый, не двадцатый и даже не пятидесятый человек в огромной русской армии, пришедшей к стенам города. Алексей Данилович был тогда бесконечно далек от должностей, позволявших принимать тактические решения. Разъезжая ночами «для береженья» меж русских полков, осадивших татарскую столицу, уже далеко не юный Басманов мечтал о случае, который помог бы ему показать себя перед государем. И этот случай военачальнику в конце концов представился.
Алексея Даниловича отправили с отрядом на усиление передовых частей. Когда кн. М. И. Воротынский со своими людьми двигал «туры» {97} поближе к стенам, на него внезапно напали татары. Сначала они разогнали христианское войско, но потом их с новыми силами атаковали русские воеводы. В то же время ногайско-казанский отряд «князя Зейнеша» ударил на русское расположение у туров во фланг. Их натиск также с успехом отбили. Однако угроза новой вылазки с самыми непредсказуемыми последствиями нависала над осаждающими.
![Главные люди опричнины. Дипломаты. Воеводы. Каратели. Вторая половина XVI века - i_019.jpg](/BookBinary/895307/1715614026/i_019.jpg)
Тогда царь отправил своего окольничего Алексея Басманова и казначея Фому Петрова с частью сил государева двора на подмогу потрепанным отрядам при турах. Вместе с князем Михаилом Ивановичем Воротынским, душой всего дела под Казанью, он принял участие в частном штурме, который закончился захватом башни и большого участка городской стены.
Дело было жарким, крови пролилось немало с обеих сторон. Летопись рассказывает о нем в красках: «Царь… благочестивый выйде ко граду, и видев воины царя своего {98}, и вскоре вси устремишася на брань и мужественнее бравшеся с неверными на мостах… и воротех… и стенах. Ис пушек же безспрестани стреляху, и из пищалей стрельцы. Воини же бьющееся копьи и саблями, за руки имаяся. И бысть сеча зла и ужасна, и грому сильну бывшу от пушечного бою и от зуку и вопу от обоих людей и от трескости оружии, и от множества огня и дымного курения. И згустившуся дыму, и укрыл дым град и люди. Богу поспешуствующе крестияном, были крестияне на стенах градных и в воротах града от Арского поля». {99}