Продана (СИ) - Марухнич Фиона

— Может, мне нравится открывать рот? Или думаете, что женщина нужна только для мебели? — парирую я.

Чёрт, кажется, взгляд Марко темнеет. Слышу тихий, предостерегающий рык Кассиана. Да, он явно не хочет, чтобы я подставлялась, но… Марко ведёт себя так, будто я действительно предназначена только для мебели.

— Кассиан дал тебе много свободы, милая? — уточняет Дон, и я наблюдаю, как он вальяжно усаживается в кресло, доставая сигару и покуривая её, прямо как и его сын, который так и норовит выдохнуть весь дым на меня.

Не успеваю я и слово вставить, как за меня говорит Кассиан. Вижу, что он холоден, как лёд, и его коньячные глаза обжигают хуже огня, когда он произносит, глядя в глаза Дону, но не замечая при этом Марко:

— Не обращайте внимание на её слова. Она всего лишь женщина.

Затем он переводит взгляд на меня, и я вижу его предупреждение – держать рот на замке.

Меня выворачивает наизнанку от этого неравноправия, словно мы в каком-то средневековье. Но я знаю, прекрасно знаю нравы мафии. Пожалуй, и в русской, и в итальянской всё одинаково. Опускаю смиренно голову, словно нашкодивший щенок, хотя я так, чёрт возьми, не считаю. И наблюдаю за тем, как трое мужчин сверлят друг друга взглядами. И жду своего часа…

— Где пристань, Кассиан, где этот Дэвид Лисовских, где, в конце концов, вторая сестра девчонки? Где, чёрт возьми, хоть какие-то результаты? — голос Дона холоден, он неотрывно следит за Кассианом.

Но поза Кассиана не сломленная. Он стоит, побитый, один громила держит его руки крепко за спиной, второй подставляет дуло к виску, но Кассиан словно не замечает этого. Стоит неподвижно, как статуя. И до чего же эти громилы огромны! Кажется, они выше Кассиана на полголовы, а Кассиан не меньше шести футов ростом!

Сердце бешено колотится, но я… продолжаю наблюдать за ними. Тот ублюдок, что держит пистолет у виска, вдруг делает резкий выпад и бьёт ногой Кассиану прямо в живот.

Он подшатывается, падая на колени, но не издаёт ни звука. Лишь по наклонённой вперёд голове я понимаю, что ему чертовски больно. Он дышит неровно. Хочется выхватить нож и всадить в глаз этому ублюдку, чтобы острие прошло прямо до рукоятки, но я стою неподвижно, как неживая, надеясь, что они не тронут его больше… Моего… Кассиана.

Через несколько секунд он приходит в себя. Его голос звучит прерывисто:

— Откуда мне знать, где… этот рыжий ублюдок? Он сбежал от меня, а Алекс… мы ищем… не так всё просто, Дон, это совершенно не быстро.

— Как вообще ты допустил то, что Дэйв сбежал от тебя? Что ты себе позволяешь, чёрт возьми?

Кассиан молчит, только смотрит на Дона, не мигая. Марко продолжает покуривать сигару, словно забавляясь происходящим. Ублюдки.

Дон выпускает едкий дым в воздух, и на лице у него читается неприкрытое раздражение.

— Может, мне забрать твою куклу, Кассиан? В таком случае ты будешь действовать быстрее… эффективнее… Пристань нужна срочно, слышишь? Сейчас же! Ты прекрасно знаешь, что она гарантирует поставки оружия в срок!

Я замираю, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Кукла? Это он обо мне, да?

Ярость клокочет внутри, но я стою недвижно, голову опустив – но не настолько, чтобы скрыть взгляд, внимая каждому слову.

— Может тогда сразу договоритесь с её папашей, Владимиром Лисовских, раз это так срочно? — парирует Кассиан, не сводя с него глаз.

Его тон спокоен, но я чувствую, как внутри у него бушует буря.

— Ты прекрасно знаешь, что это невозможно… Особенно после твоей мести…

В комнате нависает зловещая тишина. Они сверлят друг друга взглядом, словно хотят спалить на месте. Атмосфера накаляется до предела. Я чувствую, как моё сердце колотится в бешеном ритме, готовое вот-вот вырваться из груди.

— Или может быть устроить срочную свадьбу твоей сестре? Сколько ей там… девятнадцать? — шипит Дон, выпуская облако дыма прямо в сторону Кассиана.

Дыхание перехватывает в груди. Что? Они хотят выдать Элли замуж? За кого? За этого ублюдка Марко?

— Она уже не девственница, вряд ли от неё будет тот прок, на который вы рассчитываете, Дон Бальзамо — холодно отрезает Кассиан.

Дон взрывается, его лицо багровеет от гнева.

— Merda! Stupido cagnolino! (итал. – Дерьмо! Глупый щенок! — выплёвывает он на итальянском, бросая сигару на пол.

Марко, как ни в чем не бывало, продолжает курить, но уже с бесстрастным, даже скучающим лицом. Кажется, его мало волнует происходящее.

— Что в твоём капориджиме творится, Кассиан, чёрт возьми? Я понимаю, конечно… вольные взгляды, собственно, у нас они такие же… Но женщины… Чёрт, разве можно позволять женщинам делать то же самое?

— Девственность – не то, чем я буду торговать в своей семье. Что угодно, но только не это, — произносит Кассиан с такой уверенностью, что я невольно задерживаю дыхание, боясь даже дышать.

Так странно… Я и не знала, что Кассиан так думает. Да и не думала, что он сестру любит настолько, что позволяет ей всё, даже такое.

«Совсем не как у нас в семье» — врезается эта мысль в моё сознание, и я невольно вспоминаю, как отец торговал нами, мной и сестрой, как первоклассной породистой кобылой, выставляя на продажу нашу девственность за круглую сумму.

Дон на мгновение замолкает, словно обдумывая слова Кассиана.

Затем, усмехнувшись, произносит:

— Ты просто забыл, Кассиан, как ты сам купил девственность своей первой жены, Сильвии. И ради чего? Ради союза. Я тогда проглотил твою выходку с разводом, хотя это плевок в лицо всем традициям. Девственность – залог удачной сделки, Кассиан. Ты это знаешь лучше других.

В этот момент я вижу, как лицо Кассиана искажается от ярости. Его взгляд становится ледяным, а голос – хриплым от сдерживаемого гнева.

Он цедит каждое слово, словно выплёвывает яд:

— Да, она попала ко мне девственницей! А потом трахалась с моим родным братом! И я до сих пор не могу отделаться от мысли, что Калиста может быть не моей! Каждый раз, глядя на неё, я вижу не только свои глаза, но и его! Удачная сделка?! Мерзость – вот что это!

Я замираю, потрясенная. Кэлли, прелестная девочка, к которой я так привязалась… неужели эти недели я жила в тени такой ужасной тайны? Я сразу почувствовала в отношениях Кассиана и Энрико какую-то недосказанность, но никогда бы не подумала, что дело в этом. Неужели он…

— Энрико клянётся, что и пальцем не трогал её до беременности, — продолжает Кассиан, в его голосе слышится лишь презрение. — Но какая теперь разница? Я не хочу даже думать, кто её настоящий отец.

Вижу, как лицо Дона искажается в самодовольной усмешке.

— Не понимаю, к чему эта драма, Кассиан, — произносит он, пожимая плечами. — Калиста похожа на тебя, да и на Энрико тоже. И потом… на девочке явно видно клеймо Росси. А кто её отец… В конечном итоге, это не столь важно.

После этих слов в комнате повисает такая тишина, что слышно лишь моё прерывистое дыхание. В голове крутятся обрывки фраз, обрывки чужих жизней. В который раз убеждаюсь, что у каждого из них – свои скелеты в шкафу. Все эти гангстеры-самцы, все эти ублюдочные сделки, драмы и тайны… А я? Я лишь пешка в их планах, девушка, проданная на аукционе. Но я не боюсь, во мне кипит лишь ярость и решимость. Я выберусь из этого дерьма. И вытащу Кассиана, несмотря на то, что он не меньший подонок. А все остальные... ещё заплатят за всё.

Но Дон словно решает, что с меня достаточно впечатлений, и резко меняет тон, становясь холодным и деловитым.

— Ладно, хватит лирики. Элинор должна готовиться к женитьбе. Выгодный брак укрепит наш синдикат, а не её похождения с твоими солдатами направо и налево.

Кассиан сжимает кулаки, но в его голосе сквозит только сдержанное раздражение.

— Я сам подберу ей подходящего мужа, Дон. Не стоит беспокоиться.

Дон фыркает и бросает на пол окурок.

— Ты уже достаточно наподбирал. Теперь она стоит меньше, чем могла бы. И мы проследим, чтобы она не обзавелась каким-нибудь ублюдком раньше времени.