Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

Я зашёл в заведение, в котором у нас была назначена встреча.

Вечерние огни кафе мягко рассеивались в тусклом свете, отражаясь на полированных столах. Почему было выбрано людное место? Мне нужен был сдерживающий фактор в виде свидетелей, чтобы я не убил его. Елисенко бросил взгляд на свои часы — встреча была назначена на семь, однако он, очевидно, пришёл раньше.

Подождёт.

Как и я ждал, чтобы найти его отпрыска и в полной мере отплатить ему тем, чем тот заслужил.

Елисенко не знал, что его сын сдох несколько дней назад. Леон устроил нам встречу, зная, что тот искал людей, способных помочь ему вытащить сына на свободу.

Его плечи слегка согнулись, а пальцы устало скользнули по краю стола. Я сразу же попросил официантку принести за наш столик кофе и прошёл к нему.

— Добрый вечер, — сжато поздоровался я, возвышаясь над человеком, которого мечтал повесить на его же толстой кишке.

— Добрый.

Даже несмотря на то, что он ничего из себя представлял — был грязью, собачьим говном, раздавленным чьим-то ботинком тараканом — он всё равно смотрел на людей свысока. На всех, включая меня. Видимо, думал, что я — одна из чьих-то шестёрок, нашедшая способ вытащить его отпрыска из тюрьмы и готовая продаться за любые его подачки.

Я присел напротив него.

— По телефону мне сказали, у вас есть информация касательно моего сына, — надменно начал он.

— Всё верно. Информация действительно есть.

— Мне нужно узнать, есть ли шанс вытащить его? Я заплачу любые деньги. Его подставили, но я не знаю, кто за этим стоит. Вы — первый, кто откликнулся.

— Подставили, значит? Кому нужно подобное?

— Тем, кому я лично перешёл дорогу. Это точно. Они мстят мне через сына. Анонимно присылают фотографии его избитого тела.

Мне нравилась идея физической расправы, но я знал — иногда психологический фактор бьёт поддых намного сильнее.

— И много на свете людей, имеющий претензии лично к вам? — поинтересовался я, искренне желая узнать, сколько таких, как я.

— Около пятнадцати лет я работал областным прокурором. Благодаря мне посадили не одного невиновного человека, — он ухмыльнулся, показывая неприкрытую гордость за свои прошлые деяния. — Как вы думаете?

— Я думаю, что вы, видимо, сильно отчаялись, раз рассказываете такие компрометирующие подробности первому встречному. Спешу вас расстроить — оттуда, где сейчас находится ваш сын, никого нельзя вытащить, — усмехнулся я, сделав глоток только что принесённого кофе.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы по достоинству оценить то, на что способны деньги и связи.

Учитывая, что ему переваливало за полтинник, он считал меня глупым молокососом. Он думал, что возраст имеет преимущество над мозгами. Я его огорчу.

— Вы так считаете, Елисенко Анатолий Владимирович? — иронично спросил я, кулаком подперев подбородок. — Мои деньги и связи запрятали вашего сына за решётку в момент, когда вы, очевидно, уже и забыли, что на его руках кровь ни в чём неповинных людей.

Его глаза широко раскрылись. Он застыл на месте, будто мои слова застали его врасплох.

Застали? Хорошо.

Это только начало.

Теперь его взгляд, помимо высокомерия, выдавал напряжение.

— Что ты мелешь, мальчик?

— Обработай информацию. Не спеши. Я не тороплюсь.

— Ты?! — его голос звучал тихо и яростно, недоверчиво, но при этом он не потерял своей надменности. Он не знал, кто я такой. Имея его адрес, я всё ещё никогда не приезжал к нему с визитом. Почему? Я не знал, ведь больше всего хотел уничтожить его.

И сейчас я сделаю это.

— Фотографии твоего избитого ублюдка-сына ты получал от меня.

— Какого хрена тебе нужно от меня и моего сына?! — его резкий голос чуть дрогнул. — Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь?!

— С грязью, — просто ответил я, сделав ещё один глаток несладкого кофе.

— Ты хочешь знаешь, что я могу сделать с тобой?!

Он был зол и раздражён, но при этом на его лице застыл ярко выраженный испуг.

— Ты ничего не можешь. И прежде, чем я уйду, я всё-таки собираюсь рассказать тебе информацию, которой владею. Ты хотел, чтобы тебе помогли освободить твоего сына. Я помог тебе с этим. Теперь он свободен. Свободен от всего, — достав из внутреннего кармана пиджака пять фотографий, я кинул их на стол.

— Что это?! Отвечай, что это, мразь?! — завопил он, рассматривая фотографии. Люди начали оборачиваться, но он обезумел и не обращал ни на кого внимания, а меня чужие взгляды не волновали.

— Это твой сын, который повесился пару дней назад. Да, он предпочёл сдохнуть, потому что я очень постарался устроить ему невыносимую жизнь. Думаю, ты будешь рад услышать, что он страдал каждый чёртов день, находясь там. Если нет, то знай, это рад слышать я.

— Ты... — его безумие стихло. На его место пришло осознание. Он продолжал рассматривать фотографии, словно желая разглядеть на изображении не своего сына. — Почему?! Почему мой сын!

— Потому что меньше года назад твой сын на машине сбил мою девушку, — честно ответил я. — Он оставил её умирать посреди дороги. Вряд ли ты вспомнишь об этом происшествии, ведь ты сделал всё возможное, чтобы дело замяли, будто ничего и не было. Но мы оба знаем, что было. Ты не захотел, чтобы он отвечал по закону — и это была твоя грёбанная ошибка. Твой сын сделал мою девушку инвалидом и убил её бабушку. Я убил его. Мы квиты, ты так не считаешь?

Его губы поддались в тонкую, почти невидимую линию, будто он боялся продемонстрировать слабость. Елисенко продолжал смотреть на меня, словно переваривая услышанное. Он был жалок, подавлен и раздражён. Сама мысль о том, что я уничтожил их жизнь, была отвратительна, ведь даже узнав о смерти сына, высокомерие во взгляде и выражении лица никуда не исчезло.

— Когда-то ты ответишь за смерть моего сына, — хрипло произнёс он голосом, лишённым жизни.

— Я нарыл очень много компромата на люстрированного областного прокурора, поэтому скоро ты тоже за многое ответишь и отправишься туда же, где почивал твой отпрыск последние месяцы жизни.

Я издевательски похлопал его по плечу, рассчитался за кофе лично с официанткой и ушёл.

Время тянулось так долго, будто кто-то сумел остановить его. Каждая секунда бездействия заставляла очередную клетку моего мозга отмирать, но я продолжать ждать. Подавляя желание закричать в собственной машине, напугав случайных прохожих.

«Когда-то ты ответишь за смерть моего сына».

«Ты ответишь».

«Ответишь».

Эти слова, не переставая, кружили в моей голове. Если судьба и могла заставить меня отвечать за что-то, то она обязательно сделала бы это через моего ангела. Потому что её страдания — это высшая степень моих страданий.

Я продолжал съедать себя до момента, пока усталость после максимум пяти часов сна за последние три ночи не свалила меня. Веки притягивало друг к другу магнитами. Я отключился на какое-то время. Два с половиной часа, если точно. И проснулся ровно за минуту до того, как мне пришло сообщение от Наиля.

***

Мы с Наилем приехали почти одновременно, минута в минуту.

Леон курил на крыльце возле входа в здание отделения полиции, засунув одну руку в карман. Увидев приближающихся нас, потушил окурок об урну.

— Видеоматериалы у тебя? — первым делом поинтересовался Наиль.

— Да, как я и написал.

— Ты нашёл тварь, которая сделала это? — незамедлительно спросил я.

— Я много чего нашёл, — серьёзно ответил он, заставив нас с Наилем обменяться настороженными взглядами. — Пойдёмте.

От правды меня разделяли примерно двадцать метров и каких-то несколько минут. Я шёл с мыслями, что не хочу этого видеть — мне было достаточно имени, чтобы найти человека и стереть его существование с лица земли. Когда я посмотрел видео с тем, как Асю с её бабушкой сбил Елисенко-младший, я чуть ли не сошёл с ума.