Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

— Когда ты целуешь смысл своей жизни, а перед глазами проносится ад, который она пережила, пока тебя не было рядом...

От его откровений щемило в груди. Я молчал, продолжая внимать каждое его слово.

— Это тяжело, Дамиан.

— Тяжело, — подтвердил я, засунув руки в карманы. — Особенно тяжело, когда ты оказываешься куском дерьма и не оправдываешь её надежды.

— Ты не виноват в случившемся, Дамиан. Если и нужно кого-то винить, то только меня. Она так хотела больше самостоятельности, а я просто осёл. Я чёртов осёл, не настоял на том, чтобы её сопровождали.

— Я сидел в машине, Марат, — выдохнул я, понимая, что в этой ситуации есть только один виноватый — и это я. Не он. Я. Мой собственный голос буквально обездвижил всё тело. — Сидел в машине, когда она падала с лестницы, потому что кто-то столкнул её.

Ведь с самого утра меня преследовало плохое предчувствие, но я не сумел уловить взаимосвязь. Она была для меня неочевидной.

Я просто сидел и ждал. Вместо того, чтобы быть рядом.

— Ты думаешь, кто-то толкнул её?

— Ася спускалась и поднималась только с помощью лифта.

Я точно знал это.

Лестница находилась метрах в пяти от лифта, она даже не приближалась к ней. Зачем? Ей это было не нужно, она пользовалась лифтом — и напоминала мне об этом все те редкие разы, которые приезжала на учёбу. Потому что знала мою параноидную натуру.

Просто кому-то показалось смешным столкнуть девушку с ограниченными возможностями с лестницы. Кто-то посчитал это забавным. Или подумал, что он не будет в ответе за сделанное.

Теперь мне было всё равно — будет это быстрая смерть или мучительно-долгая.

— Я убью того, кто это сделал, — вслух произнёс я. — Найду и убью.

— Я знаю, — ответил Марат, вернув руку мне на плечо. — Она у нас очень сильная девочка.

— Да, — согласился я.

Ася была бойцом.

Сильнее, чем кто-либо в этом чёртовом мире. Потому что спустя столько страданий её свет не переставал светить.

Я хотел вернуть себе этот свет. Хотел, но знал, что потерял свой шанс.

Вместе с нашим ребёнком.

С её доверием.

С частью её здоровья, за которое она борется каждый божий день.

Как я мог быть таким слепым? Беспечным? Я должен был приставить к ней охрану. Должен был, как в самом начале нашего знакомства, ведь знал, насколько она уязвима.

Я должен был.

Обязан.

Но не сделал. Потому что она хотела почувствовать себя обычной.

Только она не была обычной. Она была особенной. А я...

Я всё испортил.

Глава 35

Ася

Бабушка держала меня за руку. Потом опустила голову на моё плечо — точно так же, как делала я раньше. Она гладила мои волосы, заставляя табун приятных мурашек пробежаться по моим ногам и спине.

Моя рука потянулась к её коротким волосам. Теперь я гладила её. 

— Бабушка, я так скучала по тебе.

— Я знаю, дружочек.

— Мне так тебя не хватало. Я больше не смогу без тебя.

— Ты сможешь, мой цветочек. Я люблю тебя. Но тебе ещё рано уходить. Ты ещё должна стать счастливой. Ради мамы с папой. Ради нас с дедушкой. И ради самой себя.

Пожалуйста, бабушка, не уходи. Забери меня с собой. Забери меня к себе.

Я знала, что это сон. Знала, что мне не повезло свести счёты с жизнью — но не хотела уходить отсюда. Не хотела снова расставаться с бабушкой. Не хотела открывать глаза.

***

«Моя бедная девочка».

«Потерять ребёнка в восемнадцать лет. В её положении».

«За что ей это всё».

«Господи».

«Я во всём виновата».

Столько голосов смешались в моей голове, что я с трудом могла разобрать пробирающуюся сквозь сон реальность. Все мои близкие — я слышала их бесчисленные разговоры. Слышала тоску и печаль в их голосах. И мне так хотелось прокричать — вы ни в чём не виноваты!

Никто из вас.

Ни один человек.

Но моё состояние не позволяло мне даже разомкнуть пересохшие губы.

Как же невыносимо болела голова. Ещё было ощущение, будто она перевязана.

В горле было суше, чем в пустыне. Ужасно хотелось пить.

Резко мои веки распахнулись — и мой взгляд прошёлся по месту, в котором я находилась.

Светлые стены.

Больничная палата.

Дамиан, держащий меня за руку. Он выпрямился в то мгновение, когда я шевельнула онемевшими пальцами — они были переплетены с его пальцами.

Он был разбит.

Опечален.

Подавлен.

И всё из-за меня.

Я не задерживала на нём своих кротких взглядов. Не могла смотреть ему в глаза после случившегося. Свободной рукой я потянулась к животу — пустота.

Я слышала. Я всё знала.

Во мне зарождалась жизнь маленького человечка — а я уничтожила её своим поступком.

Мои щёки пекли в адском пламени от слёз.

Я не могла сдержаться.

Как же сильно я ненавидела и проклинала себя. Почему мне так не повезло и я осталась жива? Почему я снова должна чувствовать всю эту боль, обрушивающуюся на меня, словно бетонные стены?

— Прошу тебя, не плачь.

Его слова звучали как мольба.

Я всегда старалась верить в его искреннюю любовь. Не всегда получалось, но маленькими шажками я шла к своей цели. И сейчас, глядя в его потухшие из-за моего поступка глаза, я действительно понимала — он любит меня.

Пока что.

— Дамиан, — одними губами прошептала я.

— Я здесь, малыш. Я рядом.

— Я была беременна?.. — мой вопрос был риторическим, но всё равно застал мужчину врасплох.

И самое ужасное, самое кошмарное — не исключено, что мне пришлось бы делать аборт. Врач рассказывал о вероятности того, что растущий при беременности плод может деформировать мой позвоночник.

Только я бы никогда не смогла собственноручно, целенаправленно избавиться от ребёнка. Даже если бы он разломил мой позвоночник пополам.

Только я сделала это. Я убила его. Убила!

Какое же я ничтожество. Просто мерзкое, ни на что не способное ничтожество. Дефектная, бездарная, убогая!

— Я больше не могу, Дамиан, — в истеричных рыданиях кричала я, чувствуя, как его руки сжимали мои плечи в объятиях. — Я ненавижу себя.

— Не говори так. Не смей говорить такие вещи.

— Но это правда!

Всему виной была я.

— Давай закончим. Давай просто закончим всё это!

— Мы никогда ничего не закончим, малыш. Ты ведь знаешь это.

— Я больше не хочу ничего!

— Я знаю. И обещаю тебе — мы справимся.

— Нет, я не справлюсь. Я больше не хочу ни с чем справляться.

— Я справлюсь. Если только ты будешь со мной.

— Я не буду с тобой, — в отчаянии сказала я, захлёбываясь собственными слезами.

— Ты будешь со мной, Ася.

— Не решай за меня, Дамиан!

Остатки моей личности распадались на мелкие кусочки. Я вспомнила последние минуты своей жизни до падения с лестницы. Я вспомнила, как в меня затолкали члены и сфотографировали это.

О нет... Боже мой...

И всё из-за того, что я неполноценная. Не сообразительная. Я не воспользовалась тревожной кнопкой, которую папа просил не снимать вне дома. После нажатия охрана должна выследить местоположение и приехать менее, чем за десять минут. Наличие этой кнопки в виде браслета успокаивали и родителей, и Дамиана.

Но вместо того, чтобы быть на моей руке, она валялась во внутреннем кармашке сумки. Ведь что может случиться? Вдруг я нажму на неё случайно? Пусть побудет у меня в сумке, я ведь в безопасности.

Я ничего не сделала, просто позволяла пользоваться мною для дальнейшего шантажа. Если он когда-нибудь увидит те фотографии, моя жизнь закончится в то же мгновение.

— Я люблю тебя. — Его слова были просветом в бесконечном мрачном туннеле. Только я не имела права на этот просвет. — Что бы ты ни решила, я всегда буду твоим. Даже если тебе это не нужно. Даже если ты будешь прогонять меня. Я больше никогда не смогу существовать без тебя.