Полный Шатдаун (ЛП) - Стиллинг Рут

– Мне нравится, как ты заставила меня стараться. Тебе было всё равно, что я богатый и знаменитый хоккеист. Чёрт возьми, – смеюсь я. – Ты практически сказал мне это, когда швырнул мне в лицо ту поездку домой.

Она слегка ковыряет землю ботинком.

– Я была по–настоящему расстроена, когда ты отрицал, что знаешь меня, перед СМИ. Честно говоря, я думаю, что это был первый момент, когда я поняла, что ты действуешь на меня. Что моё влечение к тебе было более чем поверхностным.

Я притягиваю её обратно для четвертого поцелуя. Она дразнит меня, проводя языком по моей нижней губе, пока я не начинаю хныкать, отчаянно пытаясь подавить стояк.

– Спасибо, что сделал сегодняшний день таким идеальным. Я всё ещё не могу поверить, что ты фактически купил мне бизнес, – в её глазах мелькает неуверенность. – Я надеюсь, что у меня всё получится.

Я усмехаюсь.

– Ты что, издеваешься? В “Smooth Running” у тебя была куча клиентов. Не может быть, чтобы они не последовали за тобой, куда бы ты ни пошла, – я накручиваю прядь розовых волос на палец, не в силах оторваться от неё. – Ты заслужила это, Коллинз. Ты знаешь всё, что нужно знать о Harley–Davidson, и у тебя есть онлайн–подписчики, которые ценят тебя. Пришло твоё время блистать, и я готов сделать всё возможное для этого.

Я дарю ей пятый поцелуй.

– Скоро я стану хоккеистом на пенсии, у которого есть известная девушка, возглавляющая свою собственную империю Харлеев.

– Ты действительно так думаешь? – она склоняет голову набок, изучая меня.

– Да. Потому что с удивительными людьми случаются хорошие вещи. Тебе стоит только оглянуться вокруг, чтобы понять, насколько ты любима, – я прижимаюсь своим носом к её, улыбаясь как идиот. – Хотя не заглядывай слишком далеко. Я не умею делиться, особенно когда речь заходит о моих любимых вещах.

Между нами воцаряется тишина, когда мы устраиваемся поудобнее, прижавшись лбами друг к другу. Я знаю, что у нас есть всего пара часов до того, как Эзра вернется домой из школы, и я полон решимости использовать их по максимуму.

– Коллинз, – говорю я, поднимая голову, чтобы посмотреть на неё.

– Да?

– Я так сильно хочу тебя, это убивает меня.

Её дыхание учащается, грудь поднимается и опускается быстрее, чем раньше.

– Но мы на открытом воздухе, и ты знаешь, как я отношусь к публичному сексу. Пустая парковка была исключением.

Заправляя прядь волос ей за ухо, я наклоняюсь к нему, мои губы едва касаются её кожи.

– Всё нормально, малышка. Как я уже сказал, я не люблю делиться, в том числе и тем, что предназначено только для меня.

– Итак, что ты имеешь в виду? – спрашивает она всё ещё с придыханием.

С тех пор, как я их установил, это всё, о чем я мог думать.

Я наклоняюсь ближе к её уху, и на моих губах появляется кривая улыбка.

– Как насчет того, чтобы окрестить один из твоих новых подъемников?

КОЛЛИНЗ

На коленях передо мной — вот таким мне нравится Сойер Брайс.

Я растянулась поперек подъемника, обнажая всю нижнюю половину, и я так возбуждена.

Сойер погружает свои пальцы в меня, прижимая их к передней стенке, в то время как другой рукой сжимает в кулаке мою серую футболку с Metallica – он настоял, чтобы я осталась в ней, когда мы заехали в мой новый гараж и он снял с меня всю остальную одежду.

Сексуальное влечение моего парня зашкаливает, и, подумать только, моё первое впечатление о нём было ванильным.

Он втягивает мой клитор в рот, дразня растущий бутон между зубами, и я стону, долго и громко, не заботясь о том, что нас кто–нибудь может услышать.

– Дай мне свой член, – умоляю я. – Он нужен мне внутри прямо сейчас.

Сойер поднимается на ноги, с восторгом нависая надо мной и посасывая свои мокрые пальцы.

– Неужели моя своевольная, дерзкая девчонка наконец сломалась?

Мои пальцы на ногах снова поджимаются. Он не прикасается ко мне, но моя киска пульсирует от отчаянного желания, чтобы он сделал именно это.

– Я просто хочу, чтобы меня трахнули. Жестко.

Он одет в облегающую белую рубашку, но на нем всё ещё кожаные штаны. Это, в сочетании с татуировками, покрывающими его мощные предплечья, легко делает его самым горячим мужчиной, которого я когда–либо видела. Особенно когда он излучает сексуальную уверенность, которая говорит мне, что здесь, в этот момент, он – и только он – отвечает за мою судьбу, и именно тогда я могу выкрикнуть его имя.

Расстегнув верхнюю пуговицу на штанах, он медленно тянет молнию вниз, удерживая меня в плену своих темно–зеленых глаз и мучая тем, как долго он раздевается.

Его рука опускается за пояс боксеров, стягивая их вниз вместе со штанами, пока они не опускаются чуть ниже хоккейной попки, в которую мне хочется вонзить зубы.

Когда он сжимает свой член в кулаке, не сводя с меня глаз, я ожидаю, что он повторит быстрый и жестокий способ, которым он вошел в меня.

Он этого не делает. Вместо этого он продолжает фистинговать, проводя рукой от основания к кончику, прежде чем провести ладонью по головке, используя свой предэякулят в качестве смазки.

О, чёрт побери. Он мастурбирует у меня на глазах.

Он наклоняет ко мне подбородок, высовывает язык и проводит им по нижней губе.

– Ты хочешь этот член, Коллинз? Что ж, тебе придется подождать. Сначала я хочу, чтобы ты поиграла с этой хорошенькой киской. Покажи мне, как ты кончаешь, когда меня нет рядом. Я хочу знать, соответствует ли реальность моим фантазиям о том, как ты играешь сама с собой.

Сойер крепче сжимает ствол и стонет, запрокидывая голову к потолку. В огромном открытом гараже его звуки больше похожи на первобытное рычание, которое оседает прямо между моих бедер, и я становлюсь влажнее, вынужденная и страстно желающая обрести кайф вместе с облегчением, которого я жажду.

Он мучил меня по меньшей мере полчаса, и мне нужно это.

– Вот и всё, малышка, – хвалит он, прикусив нижнюю губу и наблюдая, как я засовываю палец глубоко в себя. – Ты представляешь, что берешь мой член?

– Да, – выдыхаю я.

Сойер гладит себя быстрее, по его шее поднимается румянец, взъерошенные волосы падают на глаза, когда он наклоняет голову вперед.

Я могу сказать, что он близок, и я пользуюсь возможностью, чтобы пройти с ним весь путь.

– Посмотри на меня, детка.

Он поднимает голову, его зрачки полностью расширены.

– Ты хочешь трахнуть эту киску, не так ли? Это всё, о чем ты можешь думать, когда получаешь удовольствие, – я вытаскиваю палец и широко раздвигаю ноги, жалея, что у меня нет распорки, которая удерживала бы их на месте. – Ну так дай это мне. Укрась меня своей спермой и покажи мне, как ты владеешь этой киской.

– О, чёрт возьми, ДА! – он бросается вперед и врезается в меня, я вскрикиваю, уверенная, что в этот момент нас слышит весь Бруклин.

Толчок.

– Тебе нравится, когда тобой владеют, не так ли, Коллинз?

Толчок.

– Тебе нравится, когда я веду себя грубо и вонзаюсь в тебя так, что ты можешь чувствовать это неделями, – его рука обхватывает моё горло, и он ухмыляется мне, облизывая губы с дикой потребностью. – А как насчет этого? Когда моя рука обхватывает твоё горло? Я знаю, ты не любитель украшений, но это колье в виде руки было сделано специально для тебя, не так ли?

Толчок.

Каким–то образом я раздвигаю ноги шире, звук того, как меня трахают, эхом отдается от стен.

Я никогда этого не забуду. Да, это грубый, неподдельный трах, но это и нечто гораздо большее. Это Сойер отпускает себя и показывает, как сильно он хотел меня месяцами. Это он берет то, что, теперь он может быть уверен, принадлежит ему, и не сдерживается.

– Возьми всё, – выдыхаю я, откидываясь на подъемник. – Делай с моим телом, что хочешь.

На этот раз я безошибочно узнаю рычание, отражающееся от стен. Обхватив руками мои икры, он поднимает мои ноги, разводя их в форме буквы V, и входит в меня сильнее, чем прежде. Чем быстрее он двигается, тем точнее становится его прицел, поражая каждое восхитительное местечко глубоко внутри меня, вызывая ещё большее возбуждение в моей киске, которое охватывает нас обоих.