В угасающих сумерках (ЛП) - Коулс Кэтрин

Я пожала плечами.

— Ты уезжаешь завтра. Как иначе я успею узнать все, что мне нужно?

Она широко улыбнулась.

— Вот с этим я точно могу помочь.

Эвер взяла телефон и принялась листать фотографии.

— У меня есть отдельный альбом для шантажа. Представляю тебе период, когда Кол воображал себя супергероем.

Она протянула мне телефон.

Я смотрела на снимок секунду, две, три, а потом расхохоталась.

— Я вставлю это в рамку. А может, закажу картину. Портрет маслом: Кол во всей красе — в маске, плаще и белых трусах.

Быстро переслав фотографию себе, я покачала головой.

Маленький Кол был очаровательным и точно возненавидел бы любого, кто увидит этот снимок.

Идеально.

— Обязательно сделай. И сними его реакцию, — рассмеялась Эвер.

— Договорились.

Она направилась к двери.

— Ты права.

— Насчет чего? — спросила я, хотя уже знала.

— Насчет того, что я нигде надолго не остаюсь. Трудно думать о совместной жизни, когда уже знаешь, каково это — лишиться всего.

Ее честность била прямо в сердце. Удивляться не стоило. Эвер явно не привыкла ходить вокруг да около. И все же ее слова меня поразили.

И одновременно ранили до глубины души.

Она пережила такую потерю, но продолжала жить. Более того, делала мир лучше. Мне тоже захотелось найти смысл в собственной боли.

А еще я поняла, что не должна принимать как должное ни одной секунды рядом с Колом.

Когда Эвер вышла из комнаты, в дверях появилась Брей с тарелкой закусок и соком.

— Можно войти? — осторожно спросила она.

Где-то глубоко внутри шевельнулась тревога. После нашего откровенного разговора отношения наладились, но я боялась, что сегодняшний срыв отбросит нас назад.

Что Брей потребует снова переехать к ней. Или, что еще хуже, отправиться в больницу или центр реабилитации.

— Конечно.

Я сцепила пальцы, затем разжала и снова сцепила. Повторяла это движение, пока Брей не села рядом на кровать. Между нами стояла тарелка с разными закусками.

Она долго молчала.

— Знаешь, если уж ты решаешь всех удивить, то делаешь это с размахом. Кол? Ворчливый горец Кол, который разговаривает только с деревьями и дочерью? Черт, подруга.

Я рассмеялась и вместе со смехом ощутила облегчение.

— Это случилось недавно. Но впечатление он и правда производит сильное.

Один уголок ее губ приподнялся.

— Могу представить.

Она сморщила нос.

— Хотя нет, это странно. Он почти мой деверь. Забираю свои слова обратно.

— Вы не кровные родственники. Ты все еще можешь признать, что он горяч.

— Только не говори этого Дексу. Его и так бесит, что Мав зовет меня Маленькой Задирой.

Я фыркнула от смеха.

— Почему я не удивлена?

Мы снова ненадолго замолчали. Брей теребила браслет дружбы, который я подарила ей много лет назад. Тот самый, который она никогда не снимала.

— Я до смерти испугалась, когда Маверик сказал, что ты пропала.

Ее дыхание сбилось.

— Я ужасно боюсь снова тебя потерять.

— Брей…

— Но я не могу взваливать это на тебя. Знаю, что снова начну тебя душить. Но этот страх никуда не делся. Думаю, именно из-за него я так тебя опекаю и пытаюсь все контролировать. Я не вынесу, если потеряю тебя. Только не снова.

Я поставила себя на ее место. Наверное, впервые по-настоящему. Раньше я лишь мельком представляла, что она чувствует. Теперь позволила себе ощутить это полностью.

— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, — хрипло сказала я. — Я бы все отдала, чтобы изменить прошлое.

В ее глазах заблестели непролитые слезы.

— А мне жаль, что через это пришлось пройти тебе. Я тоже отдала бы все, чтобы изменить прошлое.

В этом и заключалась суть. Случившееся навсегда изменило нас обеих. Просто шрамы у каждой были свои.

Нам предстояло пройти собственный путь исцеления. Но мы могли помогать друг другу.

Мне хотелось взять Брей за руку. Сжать ее, как я делала бесчисленное количество раз раньше. Но смелости пока не хватало.

Может быть, скоро.

— Я так благодарна, что ты моя самая-самая лучшая подруга.

Она ответила дрожащей улыбкой и достала что-то из кармана.

— А я благодарна, что ты моя. Как думаешь, можем сделать это официальным?

Я нахмурилась.

— Если ты предлагаешь скрепить дружбу кровью, то знаешь, что это не для меня.

Она рассмеялась.

— Резать ладони не придется.

Брей протянула мне браслет дружбы.

— Я знаю, Скай сделала тебе несколько браслетов. Но подумала, что тоже могу. Он мог бы…

Она сглотнула.

— Мог бы заменить тот, который ты потеряла.

Брей говорила о браслете, найденном в могилах других жертв Трэвиса. Именно он убедил всех, кроме Кола, что меня больше нет.

Это было похоже на новое начало. На чистый лист.

Но еще и на возвращение того, что у меня отняли.

— Я буду рада, — прошептала я.

Когда я протянула руку, она дрожала. Брей осторожно завязала нитяной браслет на моем запястье, ни разу меня не коснувшись.

Я посмотрела на разноцветные нити.

— Он идеальный. Спасибо. За все.

Брей встретила мой взгляд и не отвела глаз.

— Спасибо тебе.

Каждая секунда этого момента казалась шагом к исцелению. Для нас обеих.

40

Кол

Я стоял на задней террасе и смотрел, как экипированные с ног до головы Скайлар и Оуэн играют в войнушку. Тинк и Пеппер изображали их боевых товарищей. Скай нацепила на миниатюрную хайлендскую корову крылья феи и маску супергероя. А на голове козы каким-то образом закрепила тиару, на спине — плащ.

На самой Скайлар красовались боа из перьев, плащ и защитные очки, а в руках она держала игрушечный бластер. Оуэн был в маске, надетой под очки, короне, еще одном плаще и тоже с бластером. Картина выглядела совершенно нелепо и сейчас единственная могла хоть немного меня утешить.

Их невинность посреди всей боли, окружавшей нашу семью… Мы должны были ее сохранить. Сделать этот мир лучше ради них.

Но я мог думать лишь о Нове. Она была наверху, в моей комнате. Эвер обрабатывала ее раны. Я до ужаса боялся за Нову — во всех смыслах. За ее сердце, разум, душу. И это еще не касалось физической безопасности. Ведь мы до сих пор не нашли ни Хайди Ингрэм, ни того, кто оставил ее окровавленное ожерелье на машине Новы.

Я заставил себя медленно выдохнуть. Нужно взять себя в руки, прежде чем вернуться наверх. Когда я вошел на кухню, Брей уже вовсю готовила Нове перекус, а Уэйлон варил для всех чили и пек печенье.

Семья была рядом. По крайней мере, та, которую нам удалось собрать по кусочкам. Все они любили Нову. Хотели ее поддержать.

— Хочешь еще раз меня ударить?

Я взглянул на Маверика. Он встал рядом, засунув руки в карманы. Я поморщился. Синяк уже выглядел хуже.

— Прости. Не стоило тебя бить.

Я не прибегал к насилию, если без него можно было обойтись. И уж точно не распускал руки на братьев, если не считать наших дружеских потасовок.

— Я заслужил, — Мав поднял взгляд на окно моей спальни.

Я стиснул челюсти. Это одновременно было и не было виной Мава. И я не знал, как выразить это словами.

— Она уязвимее, чем я думал, — тихо продолжил он. — Я должен был заметить, но не заметил. В любом случае мне следовало быть осторожнее. Особенно с учетом всего происходящего.

Напоминание о пропавшей женщине и записках скрутило живот. Но я не собирался добивать Мава, когда он и сам понимал, что облажался.

— Нова умеет скрывать свои чувства. Но нельзя забывать, через что она прошла.

Он медленно кивнул.

— Вы двое…

Слова повисли в воздухе.

— Она мне небезразлична.

Господи, как же лживо это прозвучало. Потому что какая-то часть меня влюбилась в Нову еще тогда, когда я впервые увидел, как она борется за жизнь. Хотя сдаться было бы гораздо проще. И с каждым днем, узнавая ее все лучше, я влюблялся лишь сильнее.