Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

— Пропусти, — прохрипел он. В его тоне было много неодобрительных нот. — Пусть заходит.

Мужчина сбросил вызов и положил телефон на стол экраном вниз.

— Кто пришёл? — взволнованно поинтересовалась тётя Сеня. Она видела состояние мужа, как никто другой. — Ты куда?

— За пистолетом. Потому что этот стервятник решил, что я не пристрелю его на глазах у своей жены и дочерей.

О господи!

Боже!

Нет!

Я не могла поверить, что он действительно пришёл сюда, когда ситуация и без того накалена до предела. Я так надеялась, что за две недели дядя Марат хоть немного остынет, но едва ли. Сейчас мне было страшно смотреть на него, потому что на его лице застыла гримаса — помимо того, что он покраснел от злости. Тётя Сеня была права, говоря, что он может взорваться от злости. Мне было так стыдно, что я стала причиной всей этой катастрофы.

Я повернула голову вправо, чтобы посмотреть на Элину — даже она выглядела слегка озадаченно.

В воздухе царила гнетущая атмосфера вперемешку с высоковольтным напряжением. Все были сосредоточены, кроме тёти Сени — она положила свою руку на руку мужа, пригвоздив его взглядом на место.

— Тебе лучше успокоиться, — мягко произнесла она, освещая своей улыбкой каждый тёмный уголок планеты.

— Я успокоюсь, любимая. Когда сквозь его лоб пройдёт пуля от моего пистолета.

Моя безмолвная истерика прогрессировала. Больше всего на свете я хотела исправить ситуацию, поэтому решила прекратить засовывать голову в песок, как страус.

— Дядя Марат, пожалуйста, я вас прошу, успокойтесь, — попросила я, но казалось, все просьбы и уговоры были бессмысленны. Мужчина отодвинул стул назад и встал на ноги. В мои ноздри ударил знакомый мужской запах — мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять — он здесь.

Дамиан

Примерно я понимал, что меня ожидало. Наше знакомство тестя и зятя не будет лёгким. Я даже предполагал, что он действительно прострелит мне одну из конечностей — но я был готов пойти на что угодно.

Жизнь без моего цветка больше не имела смысла. Даже если бы я захотел оставить её в покое — это было невозможно.

Просто. Невозможно.

Три пары глаз смотрели на то, как мы с Маратом подходим друг к другу. Мой невозмутимый вид подливал масло в огонь — потому что его лицо стало на оттенок злее, чем было секунду назад.

— Ты пришёл, чтобы дать мне возможность пострелять в живую мишень?

— Для начала я пришёл, чтобы поговорить.

— Для начала? А будет конец? — он был в шаге от того, чтобы выдыхать огненный дым. Мы стояли друг напротив друга и ни один из нас не готов был уступать.

— В конце я бы хотел просить руки у вашей дочери.

— Можем поговорить за ужином, — встряла Ксения, поднимаясь со своего места и вставая рядом с мужем. Вынужден признать, что её прикосновение немного смягчило ситуацию.

— Милая, этому ублюдку больше не место за нашим столом.

Ксения насупила брови и недовольно скрестила руки на груди. Она уже собиралась возразить мужу, но не успела.

Моя девочка опередила её:

— Дядя Марат, пожалуйста, не оскорбляйте его! — воскликнула Ася, выезжая из-за стола.

Она не выглядела такой смелой минуту назад, когда я только зашёл сюда. Не медля ни секунды, она подъехала к своими родителями, остановившись слева от Марата. Запрокинув голову, Ася взяла его за предплечье.

— Я сама во всём виновата, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

— Ты ни в чём не виновата, — в один голос сказали мы с Маратом, переглянувшись.

Прикрыв половину лица ладонью, Ася расстроено покачала головой. С одной стороны, я ненавидел себя за то, что так расшатал её спокойствие перед операцией. Но с другой — я не собирался уходить, пока в голове Марата не застрянет мысль, что он от меня не избавится.

Хоть я и не хотел отрывать Асю от её семьи, мою грудную клетку сдавливало каждый раз, когда её не было рядом. Она была моим дивным миром. Моей неизлечимой болезнью. Я был готов взорвать всю вселенную, каждого человека на этой земле, если бы это означало, что она станет моей. Навсегда. На целую вечность в самом обширном её понимании. Я собирался сделать её своей женой и стать его чёртовым зятем.

— Ты отстанешь от моей дочери, или, клянусь, я собственноручно задушу тебя.

— Марат, сколько можно угроз?

Ксения сжала губы в тонкую линию, продолжая открыто показывать недовольство. Марат взглянул на неё — и как обычно её воздействие на него имело колоссальный успех. Однако я вынужден был прервать их идиллию своим ответом:

— При всём моём уважении, я не отстану и планирую претендовать на руку вашей дочери. Поэтому, думаю, будет лучше, если вы свыкнитесь с этой мыслью и начнёте прямо сейчас.

— Знаешь, что, я думаю, будет лучше сделать прямо сейчас? Расфасовать тебя по мусорным пакетам и выкинуть в море.

— Боюсь, для меня понадобится слишком много мусорных пакетов.

— Ничего страшного.

— Дядя Марат, пожалуйста... — с нотами тревоги в голосе шептала Ася, пока жена била его в бок. Моя девочка отпустила его руку и развернулась к нему лицом. — Я люблю его.

Мускул на моём лице дрогнул. Кадык дёрнулся. В горле пересохло — я едва мог вздохнуть.

Наедине она никогда не признавалась мне в любви. И даже в этом я не собирался торопить её, зная, как много работы над собой она проделывала каждый день, чтобы избавиться от смущения, которое выработалось в ней с первого дня нашей встречи.

Сейчас она сказала, что любит меня в лицо своему приёмному отцу. Сказала при всех.

Немедленно мой взгляд переметнулся к её макушке.

Мой маленький воин.

— Милая моя, ты знаешь его чуть больше двух месяцев.

— Дядя Марат, поверьте, мне было достаточно намного меньше этих двух месяцев... — призналась она. Только что сошедшие с её губ слова навсегда останутся в моих мыслях. Она призналась мне в любви. Я не мог даже мечтать о том, что она так скоро осчастливит меня своим признанием.

Марат, теперь уже окружённый двумя дочерьми и женой, устало вздохнул и покачал головой.

— Не будь таким ворчливым, — сказала Ксения, уже в который раз повлияв на вспышки настроения своего мужа.

— Это любовь, — хихикнула недавно вставшая из-за стола Элина, повиснув на руке отца. Марат просверлил дыру в моей переносице — точно так же, как и я в его.

— Хорошо.

Тяжёлый, удручённый вздох говорил о том, что он сдался.

— Девочки, продолжайте ужинать. Мы пойдём поговорим. Ты же для этого пришёл, испортив всю идиллию? — с сарказмом спросил он.

— Я не собирался портить вашу идиллию. Скорее хотел стать её частью, — подтвердил я.

— Ещё бы.

— Без глупостей, — проинструктировала Ксения, после чего муж поцеловал её в макушку. Прежде чем пойти вслед за Маратом, я встал рядом со своей девочкой, слева от неё. Ася подарила мне взгляд, полный нежности и ласки — однако при этом в нём читалось нескончаемое беспокойство и тревога. Я взял её лежащую на подлокотнике руку и поцеловал запястье. Тогда её напряжённые плечи опустились. Я рад, что мог успокоить её своим поцелуем. И мне не терпелось поцеловать каждый участок её тела. Мне не терпелось провести с ней несколько ночей вместе, наблюдая за тем, как она мило посапывает во сне.

— Я сделаю вид, что не видел этого, — прорычал Марат передо мной.

— Я уверен, что боковое зрение не подвело и вы всё отчётливо видели.

Пока мы поднимались на второй этаж, Марат, очевидно, хотел спустить меня с лестницы. Но ему удалось сдержать свой порыв, потому что в его кабинет мы вошли оба. Он сел на кресло из лакированной стали, после чего жестом руки указал на стул, стоящий напротив. Я молча сел, наблюдая за тем, как Марат достал бутылку коньяка и наполнил жидкостью пустой стеклянный стакан. Прежде, чем хоть что-то сказать, он осушил его полностью — и повторил действие ещё раз.

— Скажи, в какой именно момент ты решил, что просто можешь взять и украсть одну из моих дочерей? — враждебно начал он. — Ты знаешь, насколько сильно эта девочка дорога мне и всей моей семье?