Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

Я шмыгнула носом и открыла заплаканные глаза.

— Больше никогда не задавай таких вопросов. Ты наша дочка. Мы всё сделаем, чтобы ты считала так же.

— Вы и так делаете всё, дядя Марат.

Он встал на ноги, после чего наклонился и по-отцовски поцеловал меня в лоб. Я обхватила его плечи руками и не могла прекратить обнимать его. Я лишилась папы больше десяти лет назад — и всё это время не могла признаться себе, что мне отчаянно не хватало отцовской любви.

И сейчас я наконец чувствовала то, чего была лишена столько лет.

После того, как он пропылесосил и убрал последствия моей истерики, я постепенно начала приходить в себя. А когда мы всё-таки вместе решили приготовить завтрак, то я вовсе успокоилась.

Но ненадолго.

— Милая, Давлет сказал, что вчера приезжал Дамиан. — У меня перекрыло дыхание. Я нарезала помидоры и от волнения чуть не порезала себе палец. — Ты не знаешь, зачем?

— О, нет. Если честно, не знаю.

— Но вы виделись?

— Да, — на выдохе сказала я, чувствуя словно сижу на допросе. Одно неверное слово будет чревато последствиями.

Дядя Марат задумчиво хмыкнул, отставив кухонный нож.

— Тебе не кажется, что он постоянно околачивается возле тебя?

— Вы думаете?

— Я не слепой, милая.

Было максимально глупо думать, что дядя Марат действительно ничего не видел. Вспомнить только, как пристально он наблюдал за нами, когда Дамиан, держа меня на руках, танцевал со мной на дне рождения.

— Так что? — продолжил мужчина. Его тон стал немного твёрже и резче. — Есть ли что-то, о чём я должен знать? Например, почему он оказывает тебе столько внимания и пялится, как будто ему мёдом намазано?

В этом доме было одна очень важное правило, которое я нарушила. У меня пересохло во рту от понимания того, что прямо сейчас дядя Марат выводит меня на чистую воду.

— Возможно, я ему нравлюсь?.. — вслух осмелилась предположить я, потому что не могла найти никакого другого ответа.

— Однозначно, милая. В этом как раз у меня не было сомнений. Однако мне интересно, почему он решил, что нравится тебе?

Честно?

Если бы я твёрдо стояла на ногах, то сейчас бы они подкосились. Мне нужно было как-то выйти из этой неудобной ситуации, но я не могла придумать ничего путного.

— На самом деле...

— Нет, — перебил он. — Не говори то, что я не хочу услышать.

Я рассмеялась.

Он так болезненно воспринимал всё, что касается противоположного пола для нас с Элиной.

— Я позвоню ему позже. А ты должна сказать прямо, когда мне нужно будет оградить тебя от его нежелательного внимания. Я с радостью решу этот вопрос и больше он не появится у тебя на глазах.

Я рассмеялась ещё больше, хоть в душе и играли переживания из-за их будущего телефона разговора.

— Я не шучу.

— Всё в порядке. Но вы правда можете исполнить эту угрозу?

— Я сдерживаюсь, чтобы не исполнить её сейчас.

— Мы просто общаемся, — попыталась его успокоить, вернувшись к нашему завтраку. Только мои слова, кажется, усугубили ситуации.

— Насколько часто вы общаетесь? Что этот... — на секунду замолчал — видимо, обдумывая, как бы поприличнее оскорбить Дамиана. — Засранец хочет от тебя?

Мне нужно дышать. Нужно быть спокойной, чтобы передать это спокойствие дяде Марату воздушно-капельным путём. Его бы схватил инфаркт, если бы он узнал, что именно я хочу и требую от Дамиана чего-то большего.

— Он ничего не хочет. Правда, не переживайте.

— Я не могу не переживать, когда в мозгах у особей мужского пола рождается мысль, будто они имеют право околачиваться возле моих девочек.

— А я думала, вам нравится Дамиан, вы же так давно его знаете...

Мужчина устало вздохнул. Ему явно не нравилась тема нашего разговора, хоть он и сам начал её.

— Дамиан, конечно, лучше, чем какой-то щенок, ещё и не знающий меня лично. Но это всё не имеет значения. Они все стервятники, не имеющие права подходить к тебе.

Дядя Марат был не просто категоричен, его взгляд был затуманен от агрессии, которую он пытался скрыть в моём обществе. Мне нужно было как можно быстрее закончить с завтраком и написать Дамиану, напомнить о нашем договоре. Вчера он заявился с намерением обнародовать наши отношения — и если бы не сообщение от человека по имени Леон, кто знает, чем это всё могло закончиться?

Ему нужен любой повод.

А если дядя Марат позвонит, то он точно им воспользуется, даже несмотря на все мои вчерашние просьбы.

Глава 24

Дамиан

— Порадуй меня, — спокойно сказал я, сделав глоток кофе. Вчера мне пришлось насильно оторвать себя от Аси, чтобы привезти ему наличные. Учитывая, что я узнал о её поездке с семьёй заграницу, сделать это было ещё сложнее.

— Сегодня я встречался со знакомым судьёй.

— И?

— Это был последний штрих. Есть нераскрытое дело, вину за которое он героически возьмёт на себя. Считай, что отпрыск Елисенко уже за решеткой. Его машина в розыске, как и он сам.

Подобно вязкой жидкости, удовлетворение растеклось по моим венам. Теперь этот мелкий сучёныш будет получать то, что заслужил каждый грёбанный день — вплоть до момента, пока не сдохнет самой мучительной смертью.

— Хорошо, — допив кофе, я встал на ноги и поправил пиджак. — Поставишь меня в известность, когда я, наконец, смогу лично встретиться с ним в его новом доме.

— Уже скоро.

Я кивнул.

Но прежде, чем уйти, вспомнил ещё одну деталь, о которой хотел попросить его.

— Достань мне адрес его папаши.

— Хочешь наведаться и к нему? — ухмыльнулся Леон, стряхнув сигаретный пепел. Моего молчания было достаточно, чтобы расценить его как положительный ответ. Конечно я намеревался увидеться с ним. — Я думал, что для этого дерьма ты используешь меня, а сам собираешься остаться анонимным.

— Я никогда не собирался оставаться анонимным в этом деле. В чём смысл мести, если они не поймут, за что конкретно расплачиваются? — предупреждающе произнёс я, но мой вопрос был риторическим и не требовал ответа. Они думали, что их семейка останется безнаказанной, потому что?.. Верно, потому что по их вине всего лишь была испорченна чья-то жизнь.

Какой-то невинной девушки.

За которой некому заступиться.

У которой никого нет, кроме бабушки, которая отправилась на тот свет.

Это их ошибка — не отвечать за свои преступления по закону. Ведь там, где заканчивается закон, начинается самосуд.

И он намного хуже. Он не всегда гуманный.

Когда эти куски дерьма будут страдать, я хочу, чтобы они представляли её лицо.

Если, конечно, они удосужились хотя бы узнать, чью жизнь сломали.

В любом случае, даже если нет.

Я им расскажу. Тогда это будет иметь смысл.

По дороге на работу я мысленно пытался понять, на какое число лучше перенести поездку в Варшаву. Изначально нужно было лететь в начале августа, чтобы провести пару дежурных встреч и заключить договора — конкретно с налоговой и страховой компаниями. Но сейчас об этом не могло быть и речи. Мне придётся всё переиграть и перенести. Как минимум — на неделю раньше, потому что я должен быть вместе с Асей в день её операции.

Я бы пожертвовал всем, чтобы быть с ней рядом.

Пока тревожные мысли витали в салоне машины и при этом пожирали изнутри мою селезёнку, печень и остальные органы, я услышал звук сообщения.

Телефон лежал на пассажирском сиденье экраном вверх. Боковым зрением увидел на загоревшемся дисплее имя из трёх букв, из-за которого сдавливалась моя грудная клетка.

Мой цветочек решила побаловать меня своими сообщениями?

Перестроившись в правый ряд, я замедлился и протянул руку, чтобы взять телефон.

Ася: Дядя Марат спрашивал, зачем ты вчера приезжал.

Губы растянулись в ухмылке.

Ему уже не терпелось открыть глаза на происходящее — так же, как и мне не терпелось предстать перед ним официально, в качестве его будущего зятя.