Чеченец. Адская любовь (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena"

— Извини, Олег, — прошептала я, и каждое слово резало по сердцу, словно нож. — Я... я не могу.

Эти слова повисли в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться бурей. Я видела, как его лицо напряглось, как он попытался скрыть боль, как будто всё ещё верил, что это ошибка, что я сейчас соберусь и произнесу свою клятву. Но его глаза выдали его, в них было видно отчаяние и боль, которые он не мог скрыть. Я знала, что ранила его глубже, чем могла представить. Он заслуживал лучшего, и именно поэтому я не могла продолжать этот спектакль.

Олег молчал, и его молчание было громче любого крика. Его губы сжались, но он всё ещё пытался улыбнуться, пытаясь поддержать меня, даже когда его собственное сердце разрывалось от моих слов. Я снова обернулась к гостям, и их взгляды прожигали меня, будто раскалённые иглы. Они смотрели с непониманием, с удивлением, с осуждением. Они ждали объяснений, но мне было всё равно. Я не могла думать о них. Всё, что я могла делать, это ощущать, как внутри меня что-то ломается, и из-под обломков вырывается боль, с которой я больше не могла бороться.

— Простите меня... — прошептала я, чувствуя, как ноги дрожат, и вдруг побежала, рванув с места, почти сбивая людей с ног.

Я не видела, куда бегу, не слышала, что кричат мне вслед. Я просто хотела уйти как можно дальше от этого места, где я была заключена в ловушке своих собственных решений. Шлейф платья зацепился за что-то, порвался, но я не остановилась. Я чувствовала, как волосы развиваются за спиной, как воздух хлёстко ударяет в лицо, и с каждой секундой моё сердце стучало всё громче и громче, как барабанный бой.

Я выбежала за пределы сада, на улицу, где машины проносились мимо, а город жил своей обычной жизнью, даже не подозревая, что мой мир рушится прямо сейчас. Я остановила первое попавшееся такси, распахнула дверь и, едва смогла выговорить адрес аэропорта, захлопнула её, ощущая, как внутри меня что-то переломилось.

Таксист спросил, всё ли в порядке, и я кивнула, не в силах говорить. Моё сердце кричало. Кричало о том, что я снова делаю ошибку, что, возможно, я разрушила не только свою жизнь, но и жизнь того, кто любил меня. Но я знала одно — я не могла остаться. Не могла выйти замуж за человека, которого не любила. Не могла притворяться, что это свадьба принесёт мне счастье, когда я каждую секунду видела перед глазами лицо Марата.

Я была уверена в одном — я должна найти его. Если не найду, если потеряю его снова, я никогда себе этого не прощу.

Аэропорт был заполнен людьми, и каждый из них спешил по своим делам — торопился на рейс, искал нужные ворота, нервно проверял телефон. Все они шли мимо, оглядываясь на меня с удивлением потому что я как сумасшедшая в свадебном платье неслась вперед. Я толкала людей, спотыкалась, задевала их плечами, бросала извинения на бегу. Моё платье цеплялось за край чемодана, подол загибался и пачкался, но я не обращала на это внимания. Я знала, что у меня мало времени, что каждая секунда может стать последней, прежде чем я потеряю его навсегда. Марат. Моё сердце сжималось, как будто его захватывали тиски, и с каждой секундой дыхание становилось всё тяжелее, но я продолжала идти вперёд, пробиваясь через толпу, которая казалась бесконечной.

Мир вокруг был размытым, как если бы я смотрела сквозь стекло, покрытое дождём. Я слышала объявления о рейсах, громкий гул людских голосов, звуки чемоданов, катящихся по плитке, но всё это было лишь фоном к моему внутреннему крику. Единственное, что я слышала чётко — это бешеный стук моего сердца, как барабанный бой, который заглушал всё остальное.

Когда я добралась до выхода на взлётную полосу, туда, где начинался паспортный контроль. Я остановилась на мгновение, чтобы отдышаться, и почувствовала, как глаза наполнились слезами. Там, вдали, у трапа самолёта, готового к отлёту, я увидела его. Марат. Он стоял один, держа в руке чемодан, его фигура казалась такой одинокой и отрешённой на фоне огромного металлического птица, которая готовилась к полёту. Казалось, он замер, словно прощаясь с чем-то невидимым, готовясь окончательно закрыть все двери, все пути назад.

Я не могла поверить, что это действительно он. Он был здесь, прямо передо мной, на расстоянии всего нескольких метров. И вдруг все страхи, все сомнения разлетелись, как обрывки бумаги на ветру. Единственное, что я чувствовала — это отчаянное желание добежать до него, удержать его, не дать ему уйти. Если я позволю ему уйти сейчас, то потеряю его навсегда. Это был мой последний шанс, и я не могла позволить себе его упустить.

— Марат! — закричала я, и мой голос, казалось, прорвал все барьеры. Он пронзил шум аэропорта, перекрыл объявления о рейсах, заставил обернуться десятки голов. Но мне было всё равно. Я видела, как он повернул голову, как его глаза встретились с моими. В этот момент мир замер, остановился, словно ждал, что будет дальше. Его лицо изменилось — в нём отразились удивление, боль, надежда. В один миг я увидела всё это, и это было как удар молнии — ослепляющий, болезненный, но дающий новую жизнь.

Он стоял у трапа, будто застыл на месте, не понимая, что происходит. Я видела, как он хромая, с болью в каждом шаге, спрыгнул с трапа, бросив чемодан, и побежал навстречу. Каждый его шаг отдавался в моей груди, как удары сердца. Его колено всё ещё болело, я видела это по тому, как он прихрамывал, но это не остановило его. Он мчался ко мне, несмотря на боль, и в этом движении была вся его решимость, весь его страх потерять меня снова.

Проскочил мимо пограничников и подбежал ко мне, и мы стоим посреди посреди этого огромного пространства, заполненного шумом моторов. Я бросилась в его объятия, и его руки сжали меня так крепко, что мне стало больно в груди, сдавил мои ребра так что кости захрустели, но я не могла отпустить. Я не хотела отпускать. Я почувствовала, как его тело дрожит, как его дыхание сбилось, как он вцепился в меня, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку хоть на секунду.

— Не уходи, — всхлипывала я, задыхаясь от слёз, пытаясь выговорить всё, что накопилось в моей душе. — Пожалуйста, не уходи. Я не могу без тебя. Я пыталась забыть, но не могу. Я... я всё ещё люблю тебя. Я люблю тебя, Марат.

Я видела, как Марат смотрит на меня, и его глаза были полны той же боли, того же отчаяния, которые жрало меня, обгладывало мое сердце, мои кости. Я понимала, что он тоже не может сдержаться, что он тоже страдает.

— Девочка…моя девочка, — прошептал он, и его голос дрожал, он был почти неслышным на фоне ревущих двигателей. — Я пытался оставить тебя в покое, дать тебе жить так, как ты хочешь. Я всегда любил тебя, всегда. Я ушёл, потому что думал, что так будет лучше. Я хотел, чтобы ты была счастлива. Я не хотел больше боли…

- Мне больно когда тебя нет и я умираю от этой боли. Я не могу потерять тебя снова, — сказала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я думала, что смогу забыть, что смогу начать заново, но не могу. Я безумно люблю тебя, несмотря ни на что. Пожалуйста, не уходи.

Марат медленно поднял руки и нежно взял моё лицо в свои ладони. Его прикосновение было мягким, но в нём чувствовалась вся его сила, вся его нежность. Нежность, которую я никогда раньше с ним не знала. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде было всё — любовь, страх, надежда, боль. Он склонился ко мне, и его губы дрожали, как если бы он не знал, сможет ли выдержать этот момент.

— Ты уверена? — прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание касается моих губ. — Если я останусь, я останусь навсегда. И хрен ты от меня избавишься, Салманова! Ведь ты все еще Салманова!

— Салманова, — ответила я, не отрываясь от его взгляда. — Ты — это единственное, в чём я уверена.

И тогда он поцеловал меня. Это был не просто поцелуй — это была наша жизнь, наша боль. Он целовал меня, как будто от этого зависела его жизнь, и, возможно, так и было. Я чувствовала, как его руки обнимают меня, сжимают, давят как будто хотят вжать в себя, растворить в своей коже. Но мы с ним и так из одного мяса. Потому что иначе нам бы не было так больно отрываться друг от друга.