Укрощая Сердце (ЛП) - Хоуп Пейсли

— Ещё как имеет, — возражает Айви, притворно изумляясь, а затем добавляет: — То есть, похоже, они оба любят её, каждый по-своему.

«Они? Господи, блядь, Боже».

— Ладно, я клюну. Начнём с этого. Как она называется? — спрашиваю я, когда мы проезжаем знак города Лорел-Крик и начинаем ехать по тёмной сельской местности.

— Как называется? — повторяет она мой вопрос, прикусывая пухлую нижнюю губу.

— Именно. Горячий любовный роман, который ты так отчаянно защищаешь, как он называется?

Я смотрю на неё, считая секунды, которые она проводит в молчании.

— Что такое? — спрашиваю я. — Название порнушной книжки язык проглотило?

Айви морщится.

— Нет… просто это нечестный вопрос, потому что название звучит не слишком романтично.

Теперь мне уже интересно.

Она опускает взгляд, чтобы проверить ногти, причём в темноте, словно они отчаянно нуждаются в её внимании.

— Как называется, Беда? — повторяю я.

Айви вздыхает и смотрит в окно.

— «Порочные лорды греха», — едва слышно шепчет она.

Я киваю.

— Моя ошибка. Звучит чертовски романтично.

Айви шумно выдыхает, но больше не говорит ни слова на эту тему и продолжает смотреть в окно.

«На этом, блядь, защита порнушки окончена».

Я оставляю её в покое и включаю радио. Колтер Уолл поёт для нас, пока мы едем. Я расслабляюсь. Но тишина длится всего три минуты, потому что эта женщина, похоже, должна постоянно радостно болтать.

— Какая прекрасная вечеринка для самой милой пары. Знаю, я здесь совсем недавно, но мне очень нравится твоя семья. Они все такие добрые.

— Да, они все просто чудесные, — отвечаю я куда более горько, чем намеревался, а затем добавляю: — Никогда не думал, что увижу, как Нэш остепенится.

Мой лучший друг на протяжении двадцати лет и будущий шурин — теперь уже официально. Узнать, что он всё лето тайно встречался с Сиси, было, мягко говоря, неожиданно. Но после того, как я успел успокоиться и понять, каковы его намерения, я уже не сомневался, что они идеально подходят друг другу. Пусть от их постоянных поцелуев и держания за руки мне хочется выблевать последнюю еду, я рад, что Нэш и моя младшая сестра счастливы вместе. И, возможно, им действительно удастся разрушить проклятие Эшби, которое всегда преследовало нас троих во всём, что касается отношений.

— У меня всего один вопрос, и останови меня, если он слишком личный, — начинает Айви.

«Вот же блядь».

— Я не обсуждаю личное, — огрызаюсь я.

— Да что ты? — её голос пропитан сарказмом. — Обещаю, больно не будет, мне просто любопытно.

Моё молчание она принимает за разрешение продолжить.

— Просто не понимаю, какова тогда настоящая история твоей семьи?

Я моргаю, не понимая, о чём она.

— То есть они все такие добрые, гостеприимные и кажутся вполне счастливыми людьми. Так что ты, может, приёмный? Вырос в другой семье? Давно потерянный брат, который до сих пор держит обиду?

Я поворачиваюсь к ней. Голубые глаза Айви пляшут от озорства, благодаря которому она и получила своё прозвище. Я чувствую, как хмурюсь, пока она смеётся над своей более-менее забавной шуткой гораздо дольше, чем та заслуживает.

— Знаешь… твоё лицо умеет делать что-нибудь, кроме как хмуриться? — размышляет она вслух, когда мы сворачиваем на подъездную дорогу «Сильвер-Пайнс» — ранчо и тренировочного центра моей семьи. Моего дома. Моей ответственности.

Я проезжаю мимо своей хижины по старой грунтовой дороге, чтобы доставить её домой. На время пребывания здесь Айви поселилась в «Голубых глазах», нашей пятой хижине, сделав её своим скромным жилищем. Она находится ближе всего к моей. Айви могла выбрать любую из свободных хижин, но выбрала «Голубые глаза» по двум причинам, о которых долго болтала. Во-первых, потому что у неё голубые глаза, хотя, по моему мнению, довольно мягко сказано. Иногда они настолько голубые, что кажутся почти фиолетовыми, цвета безоблачного зимнего неба… или типа того.

А второй причиной, по её собственным словам, стало то, что терраса «Голубых глаз» выходит на северный лес, а она любит уединение.

Наверное, чтобы спокойно сидеть там и читать свои порнушные книжки.

— Дом, милый дом, — шутливо произносит она, поворачиваясь ко мне. — Ну, спасибо, что подвёз меня, Капитан Радость. Ночь была весёлой, если не считать последних пятнадцати минут, конечно.

Единственный мой ответ — раздражённый выдох. Я выхожу из пикапа и обхожу его с её стороны. Айви снимает мой пиджак со своей фигуристой формы и протягивает его мне, выбираясь наружу.

— Я больше не мёрзну, спасибо, — говорит она.

Я забираю пиджак и взамен опускаю ключи ей на ладонь. Разница в нашем росте становится гораздо заметнее, когда нас разделяет всего метр. Даже в туфлях она едва достаёт мне до верхней части плеч. Я жду, ожидая, что она войдёт в дом, но вместо этого Айви бормочет что-то вроде «не стану ждать ни секунды дольше» и начинает с трудом снимать чёрные туфли на каблуках, стоя на траве.

— М-м-м… боже, как же хорошо.

Она издаёт хриплый стон, заставляющий меня тяжело сглотнуть.

— Я весь вечер хотела их снять, — невинно хихикает она, когда снимает вторую туфлю и становится ещё ниже.

Она поднимает на меня взгляд и улыбается.

Я отвожу взгляд, пытаясь очистить голову от звуков, которые она издаёт, пока она бормочет, как приятно чувствовать траву босыми ногами, говорит что-то о единении с землёй, а я указываю на её входную дверь. Она смотрит на неё, затем снова на меня с выражением — ты серьёзно?

— Думаю, я сумею добраться внутрь, босс. Можешь идти домой. То есть с твоей веранды видно мою веранду.

Она указывает на мою хижину, расположенную всего в двухстах метрах отсюда.

Я качаю головой.

— Я пойду домой, когда ты окажешься внутри.

Она запрокидывает голову и смеётся, неторопливо поднимаясь по ступенькам крыльца.

— Ладно, так и быть, подыграю тебе, — бросает Айви через плечо. — Но только потому, что я немного выпила. Хотя я уже большая девочка и могу сама о себе позаботиться.

Она похлопывает по сумочке и подмигивает.

— Спрей от медведей.

Разумеется, у неё в сумочке есть спрей от медведей. Этой маленькой петарде он, скорее всего, даже не понадобится — она наверняка подружится с медведем и начнёт кормить его у задней двери.

— Спокойной ночи, шеф, увидимся с утра пораньше, — напевает она.

Её дверь закрывается, а я остаюсь стоять на месте, качая головой вслед урагану по имени Айви Спенсер.

Я перекидываю пиджак через предплечье и прохожу небольшое расстояние до своей хижины, «Блуграсс».

Моя хижина — самая большая на территории ранчо, если не считать самого большого дома. Хижина босса, единственная с двумя спальнями и двумя ванными комнатами, и после возвращения сюда из-за расставания я наконец обустроил её так, как хотел. Большую часть работы по обновлению кухни я выполнил сам, с помощью Коула.

Я захожу в прихожую и включаю свет. С облегчением выдыхаю. Моё место. Тёмные бревенчатые стены и потёртые деревянные полы заполняют открытое пространство. Здесь всё ещё слабо пахнет кожей и табаком, оставшимися от прежних жильцов за долгие годы. В небольшой кухне прямо впереди установлены новые шкафы из орехового дерева и бытовая техника из нержавеющей стали.

Слева находится просторная гостиная с камином из булыжника от пола до потолка и окнами, из которых видны большой дом и конюшни вдали. Идеальное место, чтобы в конце дня посидеть с виски, слушая любимые пластинки. А ещё единственное место, где мне не приходится беспокоиться о том, что нужно всеми руководить, о ранчо, о стареющей матери, которая живёт одна, о том, как заменить отца, о Жанель, о будущем.

Здесь я могу быть просто Уэйдом, кем бы, блядь, он ни был в последнее время. Нет времени на самокопание, когда на тебе целое ранчо, а давление из-за Дерби следующего года дышит в затылок. Я ослабляю галстук и скидываю с ног чертовски неудобные классические туфли. Я мысленно перебираю завтрашние рабочие дела, когда чувствую, как что-то лёгкое касается моей ноги, пока я вешаю пиджак.