Сказки и не только - Айрон Мира

Угу. Исчерпывающе. Кажется, кому-то надо запретить думать.

* * *

Никита ещё только подходил к двери в квартиру, когда почувствовал аппетитные запахи: дед готовил что-то вкусненькое.

Облегчение было слишком острым. Пришлось остановиться перед дверью и немного отдышаться. Только теперь Никита понял, как волновался за деда, хоть участковый терапевт и говорила сразу, что у Александра Николаевича обычная сезонная инфекция, ничего страшного.

Однако после того, как два года назад не стало бабушки, Никита превратился в настоящего паникёра, хоть и не признался бы деду ни за какие коврижки в том, что волнуется и реально боится. Успокоившись, Никита улыбнулся и начал открывать двери.

— Деееедааа, — крикнул он, снимая обувь и куртку. — Есть хочется, что просто с ума сойти.

— А ты купил хлеба и молока? — строго спросил Александр Николаевич, появляясь в прихожей.

Выглядел дед совсем здоровым и бодрым. Рукава клетчатой рубашки закатаны, фартук как у заправского повара, в руке — специальная лопатка для перемешивания еды.

— Купил, конечно, — Никита кивнул на пакет из супермаркета и прошёл в ванную. — Хоть Маркуха и пытался мне мозги напрочь прокомпостировать.

— Кто? Марк? — переспросил дед.

Он уже раскладывал продукты в холодильнике.

— Да, Марк Кораблёв.

— О, супчик! — едва войдя в кухню, Никита сунулся было к кастрюле.

— Переодевайся, и тогда за стол.

Дед иногда напускал на себя суровость. Никита делал вид, что верит в эту актёрскую игру, хотя прекрасно знал, что его дед — самый добрый и безобидный человек в мире.

— А что хотел от тебя Марк? — спросил Александр Николаевич, устраиваясь за столом рядом с Никитой.

Он не любил есть в одиночестве, почти всегда ждал внука, чтобы пообедать или поужинать с ним.

— Как тебе сказать, деда, — хитро улыбнулся Никита. — Он не то что бы от меня хотел… Скорее, от тебя.

— От меня? — выпрямился дед, удивлённо подняв брови. — Что Марку может быть нужно от меня? У меня с ним и его семьёй знакомство сугубо шапочное.

— Видишь ли, дед… У Маркухи в отношении тебя возникли планы… матримониальные.

— Как это? — недоуменно спросил Александр Николаевич, но вскоре недоумение сменилось подозрением, а потом — чем-то вроде паники.

Никите стало жаль деда.

— Нет-нет, деда, это не то, что ты подумал. Аглая Демьяновна не при делах. Она знать не знает о странных мыслях внука, а то бы уже взгрела этого сводника по первое число.

Дед неопределённо крякнул, но видно было, что выдохнул с облегчением.

— Кандидатура другая. Некая тётя Люда, двоюродная сестра Аглаи Демьяновны. Эта тётя возвращается в родной город после длительного отсутствия.

— А при чём тут я? И почему эту тётю Люду нужно непременно выдать замуж?

— Это тебе надо у Марка спрашивать, деда. Он считает, что если два человека овдовели, имеют схожие профессии и являются ровесниками, то они практически идеально подходят друг другу. Уйма всего общего у вас с тётей Людой. По мнению Марка, разумеется.

— Интересно, — задумчиво сказал дед и потёр подбородок. — Удивительно, что кто-то ещё считает меня годным… для женитьбы.

Глаза деда смеялись. Сейчас он казался совсем молодым.

— Ну ты сказал тоже, деда! Ты ещё совсем молодой и красивый! И ум у тебя такой острый, что нам с Марком за тобой не угнаться в плане интеллекта. Что это за "считают годным"?!

— Ой, льстец! — усмехнулся дед. — Передай Марку мою благодарность: повеселили его матримониальные планы. Я даже помолодел, пока думал о женитьбе. И за заботу ему спасибо. Но я, конечно, откажусь. Так что пусть не морочат голову пустыми обещаниями этой тётушке — двоюродной сестре Аглаи Демьяновны.

— Я знал, что ты так ответишь, дед, но всё равно решил сначала поговорить с тобой, не посылать…кх-кх… не отказывать Марку вот так с ходу.

— И это правильно. А вдруг бы я согласился, кто знает?

— Обязательно поговорю завтра с Марком. Скажу, чтобы Людмилу Сергеевну напрасно не обнадёживали. Может, она найдёт другого кандидата в мужья.

— Она Людмила Сергеевна? — дед как будто удивился.

— Да. А что?

— Нет, ничего, — покачал головой Александр Николаевич.

Глава вторая

На практическом занятии Марк устроился рядом с Никитой.

— Ну как, поговорил с Александром Николаевичем?

Марк времени даром не терял, сразу брал быка за рога, без хождения вокруг да около.

Никита молча кивнул, не отрывая взгляда от монитора.

— И что?

— Ничего, Марк, как я и ожидал, — негромко ответил Никита. — Не хочет дед жениться. Очень просил, чтобы ты не обнадёживал зря Людмилу Сергеевну. А ещё дед передаёт тебе большое спасибо за креативность, за заботу и за возможность почувствовать себя молодым.

— Ясно, — острые плечи Марка опустились, взгляд небольших карих глаз потух. — Жаль. А по поводу тёти Люды не переживайте: я не посвящал её в свои планы.

Никита и Марк занялись самостоятельной работой и так увлеклись, что не заметили, когда началась перемена.

— Привет, мальчики! — раздался над их головами звонкий голос, и парни едва не подпрыгнули на месте от неожиданности.

Рассмеявшись, Олеся Карпова, самая симпатичная девушка на потоке, обняла Никиту и Марка за плечи.

— Привет, — миролюбиво и вежливо отозвался Никита, но взгляд от монитора так и не отвёл.

Марк же вспыхнул и, кажется, потерял дар речи.

— А что это мы собрание вчера проигнорировали, а, мальчики? — Олеся продолжала, улыбаясь, обнимать молодых людей за плечи.

— Мы… — начал было мямлить Марк и умолк, смешавшись.

— Мы не собираемся на вечеринку, Олеся, — удивлённый Никита пришёл на выручку приятелю.

Вообще, Марка он не узнавал: всегда считал его донельзя болтливым и общительным, а не таким вот косноязычным смущённым молчуном.

— Говори за себя, а не за всех, Никита! — авторитетно заявила Олеся. — Может, Марк собирается пойти.

— Я…нет… Я…нет… Не собираюсь, — Марк родил, наконец, нечто, отдаленно напоминающее целую фразу. — Родственница приезжает, не до веселья пока.

— Жаль, — сникла Олеся. — А я надеялась тебя уговорить.

— Так-так, всё ясно, — многозначительно заметил Никита, когда перемена закончилась, и разочарованная Карпова ушла на своё рабочее место.

— Что ясно? — мечтательно спросил Марк.

Взгляд его почти ничего не выражал, был направлен внутрь.

— Ты вот моего деда женить хотел, а сам дальше носа своего не видишь и теряешь драгоценное время.

— Никита, где я, и где Олеся? — смущённо прошептал Марк. — Пощади.

— Ну уж нет. Я за вами теперь буду постоянно наблюдать, Кораблёв, понял?

— Понял, конечно. Только, прошу, наблюдай молча. Ладно, Никита?

— Договорились, — Никита значительно поднял тёмную бровь.

* * *

Спустя две недели

Александр Николаевич прогревал машину, когда во двор медленно заехал автомобиль такси. Машина остановилась, дверца открылась, и из салона вышла миниатюрная пожилая женщина в закрытой классической темной куртке и джинсах.

Светлые, почти белые волосы, подстриженные под каре, лежали в лёгком беспорядке. Несмотря на холодную погоду, женщина была без шапки, и даже капюшон не накинула. Черты лица достаточно тонкие, из макияжа — только нежно-розовый блеск на губах. Серо-голубые глаза остановились на лице Александра Николаевича, и их выражение начало стремительно меняться.

Опустив руку со щёткой, которой смахивал снег со стекла, Александр Николаевич, не отрываясь, смотрел на незнакомку. Хотя… Какая же она незнакомка?!

Помедлив, Александр Николаевич вновь повернулся к машине и продолжил стряхивать снег. Лишь спина выдавала его напряжение. Он слышал, как машина такси уехала, и надеялся, что призраки прошлого тоже рассеялись.

— Саша?

Надо же, голос почти не изменился, лишь стал немного ниже и… солиднее что ли. Исчезла юношеская мелодичность, появилась мелодичность зрелости.