Сказки и не только - Айрон Мира

Глава третья

— А что с ноутом случилось? С твоим? Кто тебе сказал, что его ремонтировать дороже, чем купить хороший подержанный?

— Так в мастерской и сказали, — пожала плечами Таня.

— А ты им ещё наверняка свой ноут за бесценок отдала, типа на запчасти?

— Ну да.

— Ясно, — вздохнул Игнат. — А что за мастерская? Ты по отзывам нашла? Или знакомые посоветовали?

— Нет, — покачала головой Таня. — Просто неподалёку от дома находится. Рекламный буклет нашла в почтовом ящике; оказалось, рядом.

Раньше Игнат непременно едко и с сарказмом прошёлся бы по личности Тани. Ему никогда не было жаль таких вот наивных простаков. Он был твёрдо убеждён в том, что они целиком и полностью сами виноваты в собственных проблемах. Как говорится, без лоха и жизнь плоха. А у Тани на лбу крупными буквами выведено слово "ЛОХ". Оно прям издалека сияет неоновым светом.

Но сейчас Игнат только вновь тяжело вздохнул и с укоризной посмотрел на Таню.

— Жаль, что я не могу добраться до этой мастерской, — пробормотал он. — Чувствую, узнал бы много интересного.

Таня молча посмотрела в окно, за которым начали сгущаться осенние сумерки. И Игнат понял, что не имеет права игнорировать основную часть её рассказа, несмотря на то, что очень хочется поступить именно так. Не силён он в тонких материях… Бесчувственный, как говорили почти все девушки, с которыми он неизменно расставался.

— Таня, — осторожно заговорил он. — Ты не думай плохого… Про твоего бывшего я услышал и всё понял про этого… человека. Но я уверен в том, что от слов утешения в данном случае легче не станет. Мне кажется, эту ситуацию нужно просто пережить. Хотя наверняка я не знаю. В моей жизни никогда ничего подобного не происходило.

— Думаю, ты прав. Надо пережить, и я обязательно переживу. Спасибо за то, что поддерживаешь меня, а не говоришь, будто я сама виновата, — не сумела мужа удержать, — Таня перевела дух и продолжила: — Хорошо, что в твоей жизни не было обмана и предательства. Наверно, тебе повезло с девушкой?

— С которой? — невесело усмехнулся Игнат, но, увидев изумление и смущение в глазах Тани, спокойно пояснил: — С последней девушкой я расстался как раз накануне превращения. Все мои девушки были недовольны мной. Обвиняли в том, что я бесчувственный человек и не уделяю им внимания. Ну раз каждая так говорила, значит, была причина. Видимо, характер у меня так себе.

— Не заметила ничего подобного, — честно сказала Таня.

— Наверно, ты меня ещё плохо знаешь. Но разубеждать тебя не буду.

Опять Игнат готов был сказать колкость: дескать, ты же не моя девушка, потому, наверно и не замечаешь. И опять он не смог. Он понял: не может он обижать Таню, хоть и понимает, что она бы не обиделась на него по-настоящему, всерьёз.

* * *

Игнат не знал, как Тане это удалось, но его отца, Сергея Леонидовича, она привела в кабинет информатики в тот же вечер.

А пришлось Тане очень непросто. Сначала родители Игната, которые уже почти отчаялись, приняли её за сумасшедшую. Потом — за авантюристку.

Таня видела, что отец Игната вот-вот возьмёт её за шиворот и просто выкинет из ворот дома прямо на улицу. Но девушка продолжала убеждать Сергея Леонидовича и Юлию Аркадьевну, и в конце концов, была услышана.

Видимо, сыграло свою роль то же самое почти отчаяние, потому что Игната искали уже в течение десяти дней, однако ни полиция, ни волонтёры не могли найти ни малейшей зацепки. Казалось, Игнат просто испарился, исчез бесследно.

И вот теперь, как только к родителям Игната вернулась способность слышать, они ухватились за протянутую им соломинку надежды.

Сергей Леонидович твёрдо сказал, что сначала пойдет с Татьяной Николаевной один, а жене строго-настрого велел оставаться дома, — он очень боялся того, что супруге может стать плохо.

За жену переживал, но сам, боясь упасть в обморок (как давеча Татьяна Николаевна), в изнеможении сел на стул, как только увидел Игната.

Правда, в отличие от Татьяны, речь Игната отец хоть и слышал, но разобрать и понять не мог.

— Сынок, — немного опомнившись, быстро заговорил он. — Я уверен, что это как-то можно исправить. Мы поедем к лучшим докторам, а если понадобится — к целителям. Всё продадим, но тебя вылечим!

Игнат смотрел на отца и понимал, что вот-вот совершит то, чего не делал лет с пяти, — заплачет. Он с рождения привык принимать безусловную любовь родителей, но никогда не задумывался о её величине и глубине.

Нет, он не был плохим сыном, и родителей никогда не обижал, всегда старался помочь. Но их заботу и любовь принимал как должное.

Растрогавшись, Игнат упустил тот момент, когда отец взял его в руки, душевно поблагодарил Таню и пошёл к двери, приговаривая:

— Пойдём домой, сынок! У тебя есть дом, есть родители. Негоже в чужом месте жить, в казённом. Ты ведь не сирота.

Игнат попытался вывернуться из рук отца и начал звать Таню на помощь. Да она и сама пыталась отговорить Сергея Леонидовича от его затеи, вразумить, но тот лишь отмахивался:

— Дома и стены помогают, Татьяна! Как это дома может быть плохо, а в чужом месте — хорошо? Игнату забота нужна, лечение. Мы с матерью профессоров сюда будем приводить что ли?

— Сергей Леонидович, — Таня быстро выключила свет, заперла двери кабинета и зашагала рядом с Сергеем Леонидовичем. — Игнат говорил, что он не может находиться за пределами этого здания. Сами подумайте, ведь если бы мог, уже давно пришёл бы к вам сам…

Однако Сергей Леонидович продолжал решительно шагать к выходу из здания школы. Таня была в панике и не представляла, как она может остановить этого большого решительного человека.

Кричать, звать на помощь? И что потом? Кто ей поверит?

Мёртвой хваткой вцепившись в куртку Сергея Леонидовича, она так и семенила рядом, напряжённо вглядываясь в Игната.

— Татьяна Николаевна, отпустите уже меня. Я обещаю, что мы не будем препятствовать вашему общению с Игнатом, раз он сам вам доверился. Приходите в гости в любое время…

— Ему плохо! — истошно завопила Таня, как только они повернули за угол школы. — Остановитесь, ради Бога, посмотрите!

Сергей Леонидович всё же послушался. Остановившись, раскрыл ладонь и испуганно вскрикнул: Игнат лежал без движения.

— Быстрее обратно! — Татьяна одной рукой схватила Игната, а второй, продолжая держать за куртку, повела за собой Сергея Леонидовича.

Как только они вошли в фойе школы, стараясь игнорировать удивление и любопытство в глазах охранника, сидящего на посту, увидели, что Игнат начал шевелиться.

— Что ж, — тяжело вздохнул Сергей Леонидович. — Выходит, ваша правда, Татьяна Николаевна. — Только как мы с Юлей сможем видеться с сыном? Нас ведь сюда не будут пускать каждый день.

Таня заметила, как Игнат пытается что-то сказать, и наклонилась к нему:

— Что-нибудь придумаю, — тихо сказал Игнат. — Передай папе.

* * *

Придумал "что-нибудь" не Игнат, а Юлия Аркадьевна, его мама. Так уж вышло. Напрасно супруг боялся за её психику: Юлия Аркадьевна, как выяснилось, могла поделиться выдержкой и способностью трезво мыслить с самим Сергеем Леонидовичем.

Когда-то давно Юлия тоже окончила эту школу, и здесь у неё было много знакомых. Юлия устроилась коридорной на полставки, и теперь у неё был свободный доступ в школу. Часто с ней приходил и Сергей: и помогал, и с сыном общался.

Супруги Сорокины подружились с Таней, которая по-прежнему опекала Игната больше всех. Тем более, никто, кроме Тани, не мог расслышать и понять речь Игната, и родители общались с сыном при помощи Тани-переводчика.

Что касается самого Игната, то, насколько это было возможно в его ситуации, жизнь его превратилась в безбедную. Необходимость в поиске пропитания полностью отпала, поскольку его кормили сразу две женщины. Он даже начал опасаться, что либо окончательно разбалуется, либо превратится в маленький шарик.