Это все монтаж - Девор Лори
– Поспи немного, – говорит Шарлотта. Я чувствую теплый вес ее ладони на своей руке. – Ладно?
– Генри тоже останется? – спрашиваю и кляну себя, как только слова срываются с моих губ. – Когда ты уйдешь? Ты сказала, Прия и Элоди. Генри не поедет за границу?
Она ободряюще сжимает мою руку.
– Конечно, как я могла забыть Генри? – она улыбается мне, но не так, как раньше. За этой улыбкой что-то скрывается. Узнавание или что-то очень похожее.
(Но тогда я этого не замечаю. Только позже. Вспоминаю, и все становится до невозможности очевидно.)
– Генри не покинет тебя до самого конца твоего путешествия.
Тред в Reddit: Маркус Беллами – самый токсичный ГГ за историю шоу?
шлюшки Шейлин
Есть еще кто-то, кто думает, что Единственная потеряет рейтинги из-за того, что главным героем в этом сезоне сделали Маркуса, воплощение токсичной маскулинности и газлайтинга? Смотреть тошно на этот кошмар
ты не моя единственная
Люди будут смотреть этот сезон, как все остальные. Если вы не считаете, что противоречия вокруг самомнительного марка привлекут зрителей, у вас всех беды с башкой
бичез беллами
О, снова началось. Если так ненавидишь Маркуса, почему бы тебе не покинуть этот саб?
шлюшки Шейлин
у тебя так едет крыша от средненьких белых парней, что тебе норм этот абьюзивный ублюдок?
бичез беллами
Маркус напоминает мне обо всех моих прошлых токсичных отношениях. Девочкам на этом сезоне стоит быть поосторожнее.
Хотя если он в конце сойдется с жак, эти двое друг друга заслуживают
извините мне не жаль
бичез беллами
Жак не достойна Маркуса
Она не достойна даже чтобы на нее кто-то плюнул, если она будет гореть
шлюшки Шейлин
Наконец-то мы в чем-то согласны
шлюшки Шейлин
Снова то же самое – готовы с грязью смешать очередную девушку, чтобы скрыть недостатки Маркуса
настоящая любовь, настоящие звезды
модератор
Окей, закрываем лавочку, здесь становится слишком мерзко
12
Скучаю по тебе[26]
Съемки начинаются в семь утра.
Чем меньше остается девочек, тем жестче становятся расписания – мы должны все время быть под камерами, если не на ИВМ или на свиданиях с Маркусом, то за междусобойчиками: обсуждать Маркуса и всех, кто пытается увести у нас Маркуса, и как нам хочется представить Маркуса своим родным, и обо всех наших опасениях по поводу Маркуса.
На этом этапе даже сам Маркус наверняка от себя подустал.
Генри встречает меня у отеля рано утром. Он здесь, как будто ничего не случилось, и теперь мы с ним оба тут, и все в порядке, и он почти совсем не лез мне в глотку языком. Мне пришлось провести всего десять минут, мастурбируя в душе, но все просто замечательно.
– Как спалось? – спрашивает он.
– Лучше, чем Кендалл, – отвечаю, потому что выглядит она кошмарно. Теперь мне ясно, почему она все время старается поспать как можно больше.
– Я бы на твоем месте прекратил подливать масла в огонь, – говорит он, и я украдкой смотрю на него. На мне микрофон, конечно. На мне всегда микрофон.
– Разве тебя это не должно радовать? Я слышала, ты снова на коне в этом сезоне.
– Ладно тебе, Жак, – отвечает Генри, забираясь со мной и Рикки в машину. Рикки внимательно слушает наш разговор. – Мы же с тобой дружим сегодня, да? – он улыбается – фальшиво, и мы оба это знаем – и захлопывает за собой дверь.
Меня бесит, что приходится ломать голову над тем, что он имел в виду. Я привыкла к некоторой легкости в общении с мужчинами. Я не то чтобы их понимаю, но я знаю, что они сделают, когда и как. С Генри тем первым вечером вышло именно так, но это все еще происходит, он все еще здесь, он поцеловал меня, а теперь – ничего.
Так что я пытаюсь.
– Я сказала Шарлотте, что начну играть серьезно.
Это наконец привлекает его внимание. Он полностью отрывается от телефона и смотрит прямо на меня. На мне один из моих любимых нарядов – широкие белые брюки с завышенной талией и лиловый бархатный топ на бретельках. Мои волосы собраны в хвост, как в тот самый первый вечер, и я все гадаю: заметит он или нет?
– Почему? – спрашивает он.
– Потому что хочу быть хорошей девочкой, – отвечаю я, и он медленно моргает. Сама не знаю, чего добиваюсь. Позлить его хочу? Довести? Порадовать?
– С этим я могу работать, – говорит он и возвращается к своему телефону.
Мы едем через улицы Чикаго к району Голд-Кост. Он знаменит отличными барами и элитными домами из серого камня, а еще я слышала, что этот район иногда называют «Округом Виагры» из-за того, как часто богатые мужчины постарше ищут здесь себе молоденьких женщин. Мы выходим из машины у одной из классических чикагских пиццерий, Lou Malnati’s. Я всю дорогу так сосредоточенно смотрела на руки Генри, непрерывно что-то печатающие, с аккуратно подстриженными ногтями, что разве что дыру в них не прожгла. Два дня назад он касался меня этими руками. Но мне приходится отпустить эту мысль.
Мне приходится отпустить эту мысль.
– Ты в порядке? – спрашивает Рикки, пока мы сидим в машине и ждем дальнейших указаний.
– Не знаю, – говорю я, – наверное. Просто устала после перелета, скорее всего.
– Понимаю, – отвечает она, – сама вот-вот откинусь от джетлага.
– М-хм, – рассеянно говорю я.
После абсурдно долгого часа ожидания (мы всегда ждем) нас провожают в чигагскую пиццерию, где всем восьми девочкам (Юнис и Аалия получили на этой неделе тет-а-теты) сообщается, что на общем свидании мы будем готовить пиццу, и – вы не поверите! – Маркус придет нам помочь.
Я замечаю, что Маркус смотрит на меня, и машу ему рукой. Он машет мне в ответ, и меня бесит, насколько я хотела этой секунды внимания. Я не смотрю на Генри, но и без этого знаю, что от него такого ни за что не дождусь, что мне придется в ногах у него валяться, чтобы получить хоть крупицу внимания. Такой он человек, и это очевидно.
Маркус и какой-то парень из пиццерии говорят нам, что каждая из участниц должна будет испечь свою собственную пиццу, с помощью профи из Lou Malnati’s и самого Маркуса.
– Мне надо знать, из кого получится настоящая жительница Чикаго, – говорит он с противной улыбкой. Мне почти что кажется, что я понимаю его шутку – как нам приходится изворачиваться, чтобы объяснить эти свидания.
Каждой из нас выделяют рабочее место и дают инструкции. Я пытаюсь играть по правилам, но не могу сосредоточиться. Подхожу к Рикки и искренне поражаюсь тому, какой бардак она творит. Меня это вдохновляет.
