Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton"

Откладываю телефон и вплотную берусь за реферат.

Заканчиваю его лишь к третьему часу ночи.

Именно в тот момент, как на телефон приходит ещё одно сообщение.

Ловлю себя на мысли, что это инкогнито вернулся и решил продолжить разговор. Но нет. К моему огромному сожалению.

“Свет в твоей комнате горит. На твоем месте, я бы поспал. Это точно последняя спокойная ночь в твоей жизни. Воспользуйся этим шансом”

Скрытый номер.

Паника вновь подступает комом в горле.

Меня сковывает дичайшим страхом.

Этот человек знает где я живу, и бродит под моими окнами в третьем часу ночи.

Моментально осознаю, что то, во что я ненароком ввязалась, намного глобальнее, чем могла себе вообразить.

4

Утром я боялась выходить из дома. Вспоминала то сообщение и понимала, что человек, который желает мне зла, узнал где я живу и был этой ночью под моими окнами.

Но идти пришлось, иначе бы отец не оценил, что я опаздываю в школу.

Я вышла из дома, стараясь сохранять спокойствие. Сердце бешено колотилось, а каждый шаг казался мне огромным испытанием. Я старалась не обращать внимание на окружающих, но не могла отделаться от мысли о том, что кто-то следит за мной. Отчаяние и физическое напряжение накатывали на меня так же неумолимо, как темные тучи перед грозой.

Учитывая, что это уже не первый случай, страх становился все более глубоким и всеядным. Каждый звук, каждый взгляд, каждое движение вызывало у меня подозрение и тревогу. Я понимала, что так нельзя жить, что это невыносимо. Необходимо что-то предпринять, чтобы защититься и найти способ избавиться от этого бремени на душе.

Пройдя мимо первого перекрестка, я решила сделать небольшую остановку и отпила воды из бутылки, пытаясь унять жажду и успокоиться. Стала думать о возможных вариантах действий, о том, куда обратиться и к кому обратиться для помощи. В то же время, сомнения и вялая надежда заставляли меня сомневаться, приходить в уныние.

Покончив с малым отдыхом, я снова отправилась в путь. Однако, в этот раз я шла уже не просто потому, что так полагается и чтобы удовлетворить требования отца, а потому что понимала, что настал момент, когда необходимо бороться за собственное достоинство и свободу. Решимость и сила воли росли внутри меня с каждым шагом, я готовилась к битве, которую должна была выиграть для своей безопасности и здоровья.

В знакомых стенах стала чувствовать себя спокойнее. Но не надолго

Сегодня ровно неделя, как я терплю унижения и издевательства в школе. Ежедневное общение с одноклассниками превратилось в тяжелое испытание, которое регулярно накладывает отрицательный отпечаток на мою самооценку и настроение. Но сегодняшний день оказался особенно сложным.

В школьном коридоре, по которому раньше спокойно проходила каждый день в поднятом настроении, теперь шла, склонив голову и наблюдая за своими ногами. Стараясь не привлекать внимание.

Группа громких голосов и смеха привлекает мое внимание. Невольно поднимаю глаза и вижу толпу одноклассников, которые с удовольствием подшучивают. Они будто выбрали меня жертвой для того, чтобы попонтоваться своим тупым остроумием.

Я общалась практически с каждым из тех, кто сейчас выкрикивает оскорбительные фразы в мою сторону.

Сердце сжимается от обиды и страха. Но нахожу в себе силы не поддаваться эмоциям и сохранять хладнокровие.

Решаю пройти мимо группы придурков, не обращая на них ни малейшего внимания. Каждый шаг, сделанный вперед, кажется тяжелее предыдущего, но я не собираюсь сдаваться. Глаза сфокусировались только на одной задаче – продолжить свой путь и не позволить им унизить еще раз.

Я чувствую, как на меня глядят, как потоки насмешек и шепота направлены в мою сторону. Делаю для себя вывод, что никогда не хочу скатиться на уровень тех, кто сейчас насмехается над слабыми. Надо мной.

Наконец, пересекаю границу и остаюсь наедине со своими мыслями. Понимаю, что последующие дни могут принести с собой еще больше вызовов и неприятностей, но уже не боюсь их так сильно, как в первые дни.

Мое ликование длилось недолго. Ко мне подбежала Злата. Она единственная продолжила общаться со мной после свалившейся волны хейта и буллинга.

Другие “друзья” не рисковали оказаться по ту же сторону, что и я.

Я могла их понять. Но вот простить вряд ли.

— Все совсем плохо, Дарина, — обнадеженно произносит она, обхватив мое предплечье.

Её взгляд поникший и напуганный.

— Спокойно, — торможу её панику. — Что случилось?

— Твой дневник,— срывается на шепот, но это звучит так, будто она прокричала эту фразу во весь голос.

— Что? — озадаченно переспрашиваю я. — Меня у меня никакого дневника.

— Я не знаю, — она обреченно машет головой. — Там твои личные секреты. По полочкам расписано то, как ты пыталась подставить Лаврова и как подкупала учителей. Он подписан твоим именем. И почерк твой…Я же с детства с тобой за одной партой сижу, — последние слова Злата выдала вообще безжизненно и безнадежно.

— Только не говори, что ты поверила в эту ересь? — меня охватывает волна злости.

Жгучей, как раскаленная лава. Мне сложно сдержать это разочарование во взгляде.

— Нет…— она отвечает неспешно, а потом резко отрицательно качает головой. — Нет, конечно. Ты что…Не поверила, — заверяет меня, но её колебания и сомнения я уловить успеваю.

— Злата, — протягиваю её имя, потому что во взгляде улавливаю ещё кое что.

То, что мне совершенно не нравится.

— Ммм? — напряженно спрашивает она, закусывая нижнюю губу.

— Скажи мне, пожалуйста, — мне неприятно задавать этот вопрос. — Ты не сказала никому, что почерк показался тебе знакомым?

— Нет,— испуганно пролепетала она.

Вот только её взгляд не внушал никакого доверия. Она врет. Конечно же, ляпнула.

Возникшая ситуация начинает настораживать меня все больше.

Мне было сложно поверить, что кто-то мог так жестоко на меня наседать. Положив свою руку на плечо Златы, я ощущаю ее дрожь и страх, который парализовал ее нервы.

Накопив внутри себя решимости, я решаюсь идти напролом. В необычном положении, в котором я оказалась, нельзя иначе.

— Ничего, мы разберемся, — говорю я Злате, пытаясь утешить ее и одновременно успокоить саму себя.

Но внутри меня все еще кипит ярость и неприятие этой ситуации.

Я не могу позволить себе погрузиться в отчаяние - нужно найти источник всех этих клеветнических слухов и очистить свое имя.

— Где дневник? — с вызовом спрашиваю у нее.

— Кажется, они спрятали его где-то в двадцатом кабинете, — нехотя признается она. — А что ты хочешь?

— Докопаться до правды,— непоколебимо произношу и иду в нужном направлении.

Злата что-то тараторит, но идет за мной.

Запах азотной кислоты и затхлого клея, обычно присутствующих в школьной химической лаборатории, стал все более ощутимыми по мере приближения к кабинету. Стремительно подходя к месту, где мог находиться таинственный дневник, я ощущаю, как мое сердце бьется все сильнее с каждым шагом. Мы входим в класс, и я осматриваю каждый его сантиметр в поисках проклятого фальшивого дневника. Но его нигде нет. Или кто-то перепрятал в другом месте, или забрал.

Понимаю, что второе более вероятно.

Тот человек, который хочет меня подставит, делает это достаточно умело.

Очередная волна разочарования охватывает меня.

— Здесь тоже ничего, — заявляет Злата, осматривая вторую часть кабинета.

— Чертов Лавров, — обозленно восклицаю я.

— Дарина, — она поднимает виноватый, несколько испуганный и одновременно смущенный.

— Что? — настороженно вглядываюсь в её глаза.

В голове заковыристо шевельнулась мысль о том, что я не должна доверять даже Злате. Она слишком странно ведет себя сегодня. Но разве у нее есть основания подозревать, что это действительно мой дневник? Мы с Златой вместе переживали множество ситуаций, и я просто отказывалась принять мысль, что она может иметь связь с этими клеветническими играми.